Артем Каменистый 
Набирая силу

Альфа-ноль – 2

«Артем Каменистый «Набирая силу»»: Альфа-книга; Москва; 2020
ISBN 978-5-9922-3166-3
Аннотация

Некоторые считают, что страшнее этого места на севере нет и быть не может. Гиблые края, шрам на теле планеты, обитель самых страшных созданий Рока. Даже сама Смерть здесь отметилась, оставив целые территории, кишащие созданиями, в которых уродливо переплелись силы разной природы. Попасть в Чащобу сложно, выбраться еще сложнее. А если тебя в нее занесло не по твоей воле, то и вовсе невозможно. Если ты, конечно, не великий герой.
Нет, я не великий герой. Я всего лишь ноль. Нулевка, проживший одну жизнь и выживающий в другой. А еще я не знаю слова «невозможно».

Артем Каменистый
НАБИРАЯ СИЛУ

ГЛАВА 1
НАВЕРХ

Ступени просвещения: 0 (440/888+30)
Тень: 440 (+30)
Атрибуты ПОРЯДКА:
Выносливость: 7 атрибутов, 350+50 единиц
Сила: 5 атрибутов, 250+100 единиц
Ловкость: 6 атрибутов, 300+100 единиц
Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц
Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 2 атрибута, 100+100 единиц
Разрушение: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия:
энергия бойца: 300 единиц (+4,74)
энергия магии: 250 единиц
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рассеивание ядов» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«метательные ножи» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Состояния:
Равновесие (19,00) — 19 уровень
Улучшение просвещения (3,27) — 3 уровень
Тень ци (3,31) — 3 уровень
Мера порядка (11,09) — 11 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

Сколько времени человек может провисеть на руках? До сих пор я никогда не задавался таким вопросом, а теперь вот любопытствую. Причем интересует меня не то, что происходит сейчас, а информация из прошлой жизни. Тогда, в первом теле, не обремененном болезнями и вредными привычками, я бы, наверное, минуты полторы продержался. А может, и больше. Трудно сказать точно, ведь никогда не пробовал проверить себя таким вот способом. Но со спортом дружил крепко, вел активный образ жизни, в теле ни грамма бесполезного веса не заводилось. Есть основания полагать, что смог бы продемонстрировать достойный результат.
За такими рассуждениями легче тянется время. Когда занимаешься чем-то нелегким и одновременно монотонным, очень важно не замыкаться на своих действиях. Пусть сознание займется чем-нибудь другим, а отсчет секунд и минут при этом так же не важен, как текущие цены на сосновые доски. Цифры должны меняться как бы сами по себе, независимо от сознания.
С цифрами, кстати, в Роке не все просто. Я так и не приспособился к запутанной системе здешних мер расстояния и веса, ну а что касается времени, то у аборигенов с этим совсем уж печальный бардак. В этом вопросе не требуется даже усилия прилагать, чтобы безнадежно запутаться. Немудрено, учитывая то, что механические часы — редкость величайшая. Мне о таких изделиях только слышать доводилось. Очень уж дорогие они, далеко не все могут себе позволить. Разве что в городах с ними попроще, там на башнях иногда устанавливают сложные механизмы. Но я и с ними никогда не сталкивался, потому что после смены тела не видел ничего, кроме последней усадьбы клана Кроу.
А там часов не было.
И быть не могло.
Местные спокойно без таких механизмов обходятся. Сутки, недели и месяцы можно разделить без каких-либо приспособлений. Туземцам этого вполне хватает.
В общем, время я предпочитаю фиксировать по старинке (как и многое другое). То есть в привычных секундах, минутах и часах моего мира.
Но тут всплывает другая проблема — точность измерения. К сожалению, я не уверен в своем внутреннем хронометре. То есть, насчитав сто секунд, нельзя сказать, что это действительно сто. Может восемьдесят оказаться или сто двадцать. Все, что у меня есть — это неровный сердечный ритм да внутренние ощущения. Попытки вычислить секунду бессмысленны. Нельзя уронить камень с определенной высоты и засечь, сколько он пролетит, потому что это другая планета, здесь ускорение свободного падения может отличаться в любую сторону.
Да и как отмерить эту самую определенную высоту?
Плюс не факт, что я считаю мгновения с такой же скоростью, как на Земле. И ориентироваться на сердечный ритм тоже нет смысла. Это ведь совершенно разные миры и разные тела, может, тут мышление форсируется или, наоборот, угнетается, как и пульс.
Лучше в столь спорные материи вообще не лезть, не то окончательно запутаешься.
Таким образом, приходится верить себе, что считаю я в правильном темпе. К тому же все эти рассуждения позволяют отвлекаться, не думать только об усталости, нарастающей в ладонях.
Пальцы наконец разжались. Невозможно бесконечно их обманывать отвлеченными рассуждениями. Мягко приземлившись на чуть покачнувшийся плот, я торжествующе усмехнулся.
Надо же, сто четыре секунды болтался. Никогда до этого раза до сотни недотягивал.
Если предположить, что я один такой экспериментатор во всем Роке, получается, только что установлен новый мировой рекорд.
Подняв голову, уставился на удобно вытянутый сук, не первый день служивший мне перекладиной. Дерево, принесенное перекатом и засевшее на мели, лишилось почти всех ветвей, но зато самая длинная, которая сохранилась лучше прочих, расположилась горизонтально на небольшой высоте.
Почти две недели назад, впервые попытавшись здесь позаниматься, я не смог до нее допрыгнуть. Дотягивался лишь кончиками пальцев, а этого недостаточно, чтобы ухватиться.
Да уж, жалкое зрелище. Ну а что взять с подростка, который всю жизнь овощем пролежал? Да, попав в факторию, я начал над собой работать (да еще и как начал). Но, увы, так быстро бремя бессмысленно прожитых лет не сбросить.
Первую попытку допрыгнуть я предпринял еще до великой битвы с шаруком. Если, конечно, можно назвать битвой затяжной процесс создания ловушки из палок и жидкой грязи, в которую удалось заманить владыку чиков.
До перекладины доставать я научился быстро. Хорошее питание и постоянная физическая активность стремительно изменяли тело в лучшую сторону. Сейчас, глядя на свое отражение в воде, я едва себя узнавал. Если месяц назад меня можно было показывать студентам-медикам как живое пособие для изучения признаков дистрофии, сейчас из Черноводки посматривал вполне нормальный подросток. Да, крепким не назовешь, но ни о какой патологической худобе не может быть и речи. Мослы не выпирают, жилистое телосложение с отчетливым рельефом пробудившейся мускулатуры. Солнце в заводи у водопада проглядывает частенько, поэтому нет ни намека на бледность, лицо загорелое, обветренное, глаза смотрят на мир настороженно и дерзко, а не апатично-сонно, как в былые времена.
Впервые допрыгнув до перекладины, я сумел подтянуться восемь раз. А сейчас мой рекорд — шестнадцать. Да, не бог весть что, но ведь это успехи за неполный десяток дней. Много ли вы доходяг встречали, которые столь стремительно прогрессируют физически?
К тому же надо не забывать, что здесь Рок, здесь внутреннее нередко преобладает над внешним.
Оказывается, охота на созданий Хаоса, пусть и не вполне чистокровных, — это золотое дно. Даже на ничтожных чиках можно поднимать то, о чем большая часть аборигенов даже мечтать не осмеливается.
Да-да, я ежедневно увеличивал то, что увеличивать тяжелее прочего — свои состояния. Они росли, и не как на дрожжах, а быстрее. Возможно, во всем Роке за всю его историю никто не показывал темпы, близкие к моим. За счет охоты я довел Равновесие до девятнадцатого уровня, что позволило мне поднять еще четыре атрибута. Плюс каждый последний я по вместимости доводил до сотни. Хаос позволял увеличивать наполнения максимум в два раза, а так как изначально у меня на них выпадал максимальный полтинник, в итоге выходила вся сотня.
Немыслимая величина. О таких показателях среднестатистический житель Рока даже не подозревает. Таким образом, по сумме наполнений атрибутов я теперь мог сравниться с альфой пятой ступени.
А у меня ведь как была нулевая, так и осталась.
Плюс завелись два новых атрибута: Интуиция и Разрушение.
Вот это — тот еще сюрприз.
И сюрприз не вполне понятный.
В Роке, насколько мне было известно из скудных материнских пояснений, вроде как существуют пять основных сил, от которых зависят главные параметры различных обитателей мира: ПОРЯДОК, Хаос, Стихии, Жизнь и Смерть. Первые две подгребли под себя львиную долю всего, что есть в этом мире. Остальные столь редко встречаются, что с ними можно не столкнуться до глубокой старости (а то и могилы). Хотя это, разумеется, сильно зависит от тех мест, где ты бываешь, да и обстоятельства у всех разные.
Здесь, на диком севере, шансы познакомиться с полной пятеркой гораздо выше, чем на скучном цивилизованном юге.
ПОРЯДОК был добр и счел ловушку моей конструкции знатным ноу-хау. Да и просто за убийство шаруков отваливал немало. Вот так у меня и активировались два атрибута, завязанные на Хаос.
Такому меня Трейя не научила. Или это редкость величайшая, или со мной совсем уж все не так.
Ловкость, Сила, Выносливость, Восприятие и Дух — полный набор атрибутов ПОРЯДКА. Очень нечасто встречаются неприятным образом одаренные аборигены, подчиняющие себе силы Смерти. Это некроманты и прочие несимпатичные ребята, с ними здесь зачастую разговор короткий и жесткий. Не трогают лишь тех, кто не высовывается, да такие темные кланы, что держат свои ужасающие способности в узде. Да и то неоднократно случались инциденты, когда аристократам приходилось забывать о вражде, объединяться всеми родами, дабы задавить тех носителей благородной крови, которым вздумалось заработать дополнительное могущество за счет запретного источника.
В общем, даже если ты сам император, приходится помнить, что с некоторыми вещами баловаться нежелательно.
Трейя рассказывала, что все эти темные личности темные только потому, что открывают доступ к получению и развитию атрибутов Смерти. Без этих параметров нечего и думать активировать навыки некромантии и прочего.
Из одного лишь названия понятно, что там все мрачно и страшно. Так зачем же связываться с запретным, рискуя навлечь на себя гнев всего цивилизованного мира? Да все дело в том, что такой ловкач мог при удаче получить двойной набор атрибутов. Можно даже наплевать на темные навыки, ведь и без них развитие того, чего нет у других, способно принести выгоду.
Да-да, лимит считался отдельно по высшим силам Рока. То есть без развитого Равновесия на одну ступень можно делать по шесть атрибутов ПОРЯДКА и Смерти. Даже если последние уступают первым в повседневной жизни, все равно усиление значительное.
Про Хаос мать не заикалась, но я предположил, что и с ним такая математика работает. Однако первый опыт рискнул устроить только при полностью выбранном лимите атрибутов ПОРЯДКА.
Мало ли что.
И все получилось прекрасно. Вот так я и обзавелся Интуицией с Разрушением. Задрал их со старта до максимума великими трофеями. Как и в случае с атрибутами ПОРЯДКА, оба раза выпали полные пятьдесят. Ну а потом доводил вместилища до сотни за счет того, что мне предоставляли истребляемые создания Хаоса.
И тут столкнулся с неожиданным затруднением, о чем мать однажды предупреждала, но сделала это вскользь, не углубляясь в подробности. Была уверена, что мне с этим сталкиваться не придется.
Увы — пришлось.
ПОРЯДОК на мои опыты с атрибутами Хаоса отреагировал нехорошо. Казалось бы, ничто не мешало их получать и развивать, однако каждый раз я ощущал все более и более увеличивающееся сопротивление. Не могу объяснить словами, как я его определял, но оно было.
И, похоже, я понял, в чем дело. Да и слова матери вовремя вспомнились.
Бесконечно развивать различные параметры в пределах одной ступени мешает в первую очередь объем самой ступени. Чем больше в ней помещается ци, тем больше она способна на себе удержать. Для наглядности можно представить себе ступень как головку сыра, которая чем глубже, тем тверже. Каждому атрибуту, каждому состоянию и навыку требуется свой кусочек. И чем больше от головки отщипывают, тем тяжелее и тяжелее это дается. И наконец остается сердцевина, столь прочная, что ее не всякий молоток расколет.
И это все, дальше отщипывать не получится, надо искать инструмент, который сумеет совладать с ядром. Не получается найти? Да и не надо, ведь есть альтернативные варианты: или переходи на следующую ступень, или увеличивай объем действующей.
И то и другое добавляет объем рыхлой массы.
Второй путь мне вполне по силам, но это означает, что придется развивать далеко не самое ценное состояние. К тому же по внутренним ощущениям Хаос требует для себя столь увесистые «кусочки сыра», что для получения полного комплекта из шести его атрибутов понадобится набрать под тысячу единиц ци, если не больше.
Это получится ступень всем ступеням. Вряд ли даже у самых развитых аристократов столько наберется.
В общем, над этим вопросом придется думать и думать. Развивая Хаос, я, получается, блокирую развитие всего прочего. Увы, мне придется месяц кайт с чиками уничтожать, чтобы получить шестерку альтернативных атрибутов.
Нет на это времени.
Но пока что Хаосом я доволен. Да, он серьезно ударил по моим ресурсам и возможностям, но это того стоило.
Разрушение увеличивало ущерб от всех действий, направленных на снижение упорядоченности любой природы. Так сказать, боевое увеличение энтропии. То есть, развивая этот атрибут, можно эффективнее крушить кирпичные стены кувалдой и ломать врагам позвоночники меткими ударами голых кулаков.
Соблазнительная возможность, однако я решил в первую очередь сконцентрироваться на Интуиции. Судя по названию, этот атрибут не будет лишним, когда нам с Бякой придется день за днем продвигаться на запад. Чащоба — весьма неприятное место. Сюда даже лучшие охотники заглядывать опасаются: пусть выгоды много, но опасностей еще больше. Кто знает, может, этот новый параметр спасет наши жизни, вовремя подсказав, что надо быстрее проскочить через очередную поляну или, наоборот, не торопиться с этим.
Но это лишь теоретические рассуждения о возможностях Интуиции. Меня в ней в первую очередь привлекла другая возможность. Ведь только с ее повышением я смогу прокачивать дальше навык Хаоса. Тот самый, подсказавший мне верную тактику убиения шарука. Без детальной информации я бы ни за что не победил такое чудовище.
Так что развитие не самого важного состояния оправдает себя. Плюс в увеличении объема резервуара обнаружился дополнительный бонус. Прибавка на ци добавляла такую же прибавку к теневой ци, считавшуюся отдельно и не зависящую от текущего наполнения. К тому же эта прибавка восстанавливалась в первую очередь и в разы быстрее.
Очень полезное свойство при той же рыбалке. Можно чаще активировать навык, высвечивая подходящих кайт и панцирников.
С состояниями тоже непредвиденная новость получилась. Я выучил новое. Знать о нем не знал, пока не начал разглядывать трофеи, полученные за первого шарука.
Неизвестно, есть ли у Силы Смерти свои состояния, но у Хаоса они точно есть. Это я самостоятельно установил, не припомню, чтобы мать о них заикалась. Одно из них — Восприимчивость. Похоже по названию на атрибут Восприятие, но это скорее из-за тонкостей моего перевода, который не способен отразить все особенности. Частенько приходится упрощать или коверкать терминологию, пытаясь подгонять здешние реалии к земным понятиям.
Восприимчивость резко увеличивает скорость обучения, когда этим занимается мастер своего дела. То есть при наличии достойного учителя превращает тебя в идеального ученика. И, кроме того, значительно увеличивает шансы получения редких навыков при победах над противниками и прочих свершениях. Пока что оно у меня на первом уровне, так что, скорее всего, сказывается незначительно. Однако начало положено.
С учетом нулевой ступени полезные и мусорные навыки по идее мне теперь должны ящиками выпадать. Потому как на это еще одно состояние работало. Ведь Мера порядка выросла уже до одиннадцатого уровня. Насколько я помнил рассказы Трейи, десятый считался чуть ли не пределом мечтаний даже для самой высшей аристократии. Конечно, в порядках цифр я могу ошибаться, но вряд ли намного.
Можно надеяться, что, решившись наконец перейти на следующую ступень, я все равно буду получать в разы больше трофеев, чем среднестатистический абориген.
Но я, разумеется, с этим не тороплюсь. Просто на отдаленное будущее прикидываю расклады. Мне еще много чего надо припасти на это самое будущее, но пока что «склад» почти не заполняется. Практически все, что получаю, вкладываю в себя, да еще и Бяке долю выделяю. Он единственный человек, на которого я могу положиться, и нам с ним через многое придется пройти. Чем больше силы наберет сейчас спутник, тем выгоднее для нас обоих.
Кто бы мог подумать, что на столь негостеприимном берегу мы задержимся на полмесяца. Несмотря на тесное соседство с владениями шаруков, здесь, оказывается, спокойнейшее место. За все время нас никто ни разу не побеспокоил.
Все неприятности мы выискивали исключительно своими силами.
Но все хорошее имеет свойство подходить к концу. То ли сезонная миграция речных обитателей тому виной, то ли мы чересчур варварски занимались браконьерством, но несметное поголовье упитанных кайт осталось в прошлом. Если раньше стоило блесне в воду плюхнуться, как зубастые хищницы со всех стороны сплывались, сейчас приходилось по две-три проводки выполнить, прежде чем хотя бы одна проявит интерес. Причем рыбачить надо обязательно с применением навыка, расходующего Тень, без него перспектив столь немного, что можно за полный световой день и десяток не вытащить.
А что панцирники? Да ничего. Они как были нечастыми гостями, так и остались ими. Вдобавок у первого спиннинга от чрезмерных нагрузок развалилась катушка, потому как конструкция сырая, неудачная, а мне нередко приходилось таскать больших хищниц. Второй сконструирован с учетом полученного опыта и пока что держался, но некоторым деталям не помешает замена или доработка. Если тоже поломается, придется действовать по старинке, вручную забрасывая блесны, а это значительно снизит и без того невысокую эффективность ловли.
Без ураганной рыбалки перестали расти мои навыки. А я ведь задержался здесь не просто так. Именно их хотел поднять повыше, дабы отправиться дальше серьезно усилившимся. Поток знаков ци уменьшился, а мне их прорва потребовалась на «артефакторику» третьего ранга. Три тысячи единиц ушло на то, чтобы поднять со второго. Но оно того стоило, потому что теперь я мог прекрасно восстанавливать заряд своего амулета. Для этого требовались особые трофеи — наполнения Хаоса. Увы, их у меня немного, но должно хватить на то, чтобы в ближайшие месяцы вопрос с когтем на шее перестал волновать.
Да я теперь даже эффект невидимости научился на нем поддерживать. Главное не пропустить момент, не дать ему пропасть. Увы, восстановить не получится, нет у меня навыка скрывать предметы от взглядов. Но грех жаловаться. Ценный бонус, проявившийся на десятом уровне ранга, где дозволяется «консервировать» все чужие состояния, наложенные на артефакт.
Пока что это мой потолок в «артефакторике». И дело даже не в том, что четвертый ранг навыка потребует четыре тысячи единиц ци. Больше подняться не получалось из-за нарастающих требований к ступеням.
Вначале при помощи волшебного навыка я мог только обманывать глазастых окружающих. Пристально меня изучая, они получали информацию, что я не нулевка, а достигший жалкой второй ступени слабый мальчишка.
Дальше добавилось еще одно свойство: при открытии новых навыков две добавочные ступени от артефакта приравнивались к реальным. То есть, если навык требовал, допустим, наличия трех единиц атрибута Сила и двух ступеней просвещения, я мог с ним работать. При этом стоило снять коготь и дать ему полежать отдельно, и все умения, которые не соответствовали моим истинным параметрам, переставали функционировать или отключались их ветки с повышенными требованиями.
А теперь вот добавился еще один эффект.
Я прогрессирую.
На этом прогресс навыков не исчерпался. Я поднял «целительство» и «метательные ножи» до пяти. Теперь смогу справляться с более серьезными ранениями и эффективнее поражать противников с дальней дистанции.
А для короткой изучил «копье» до четвертого ранга. Хотелось бы тоже хотя бы до пятого его довести, но на это потребуется пятьсот ци и столько же малых знаков навыка. Но я поиздержался, и рыбалка испортилась, у меня ни того нет, ни другого. Да если изничтожать кайт и панцирников еще неделю-две, скорее всего, даже со слабыми уловами наберу столько, сколько требуется. Но ведь это тьма времени.
Раньше нам, в принципе, некуда было торопиться. Запертые на берегу, мы не могли никуда податься. Но сегодня все изменилось, сегодня мы прикончили еще одного шарука. И не второго, а уже третьего по счету. И за ним наконец открылось чистое пространство. Чики там не летали. И туман вроде бы выглядел не таким густым, как обычно.
Исследовать новую территорию сразу не пошли. На тот момент мы были слишком уставшими после боя. Главным образом вымотались из-за того, что воду пришлось таскать издалека. Брезент от чрезмерных нагрузок еще при втором шаруке начал подтекать, так что мы передвигались в быстром темпе, а это выматывало дополнительно. Увы, оставлять яму на следующий день, чтобы поохотиться со свежими силами, нельзя. Сухой грунт цистосовой пустоши не получалось надежно изолировать, уровень стремительно снижался.
Завтра на рассвете мы проверим, что там дальше. А пока что остается лишь гадать. Или наконец отыскался выход из туманной низины, или там располагается что-то настолько страшное, что даже шаруки боятся туда лезть.

ГЛАВА 2
НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Без изменений 

Бяка припал к земле, провел пальцем по почве и неуверенно пробормотал:
— Тут больше желтого. И меньше красного. Совсем не так, как внизу.
— Да, цвет меняется, — согласился я. — И может, мне так кажется, но вроде бы подъем начинается.
— Я не вижу подъем, — возразил упырь.
— Так я тоже ничего не вижу. Просто есть ощущение, что здесь повыше. Наверное, склон очень пологий, потому и не получается рассмотреть. Тут ведь далеко не заглянешь.
С этим утверждением можно поспорить. За последние полмесяца мы до того свыклись с туманом, что еще вчера, сунувшись к краю владения последнего шарука, заметили, что дымка там стала чуть прозрачнее. Получалось заглянуть шагов на пять дальше обычного. И чем дальше мы сейчас забирались от болотистого берега, тем лучше становилась видимость.
И ни малейших признаков тварей. Жужжание чиков осталось позади, как ни пытался я напрячь уши, ни единого подозрительного звука не улавливал.
Затем начали редеть цистосы. Пульсирующие столбы увеличивались в диаметре, но вот количество их уменьшалось с каждым шагом. А затем они и вовсе исчезли, а впереди, в поредевшей дымке, показалось что-то необъятное и темное.
Мы, не сговариваясь, присели за последним цистосом. Бяка вскинул арбалет, я приготовил нож. Но, как ни вглядывались, не смогли разглядеть ничего такого, с чем можно подраться или от чего следует убежать. Непонятная темная масса, в которой не просматривается ни намека на движение.
Однако нас жизнь потрепать успела, потому спокойствию не доверяли и не торопились ломиться напролом. Я привычно собрал спиннинг и метнул связку блесен. Потянул ее назад рывками, провоцируя скрывающихся в тумане хищников на атаку. Но никто не польстился на металлический перезвон и удары о почву.
Сделал еще два броска, после чего решил, что или там никого нет, или неведомое чудище настолько хитрое, что столь простым способом его не выманить.
Придется идти выяснять.
Темная масса оказалась всего лишь началом склона, вздымающегося под крутым углом. Уклон приличный, лишь первые метры мы смогли пройти на своих двоих. Дальше пришлось забираться на «четырех костях», то и дело рискуя сверзиться. Спасибо почве, почти растерявшей красноту, нас она выдерживала прекрасно. Плюс копье выручало, на его рукоять всегда можно опереться, если вбить наконечник поглубже.
Так, карабкаясь метр за метром, я и сам не заметил, что туман стал каким-то другим. Совершенно не таким, к какому мы привыкли за последние две недели. И почва окончательно растеряла красноту. Теперь мы взбирались по желтовато-серой глине, испещренной бороздами, прорезанными струями дождей.
Стоп! Какие дожди? Ведь цистосы всю влагу перехватывают наверху, под ними ни капли не выпадает даже при самом сильном ливне.
Сумев подняться на ноги, я поспешно скользнул вбок, вдоль склона, выбравшись на относительно ровную площадку. Туман в этот момент почти развеялся, и по глазам ударил солнечный луч, заставив зажмуриться.
Выждав, пока зрение приспособится, я наконец начал изучать открывшийся вид. Под нами ничего не просматривалось, туман так и оставался непроглядно густым. Чем ниже по склону, тем плотнее становился его покров. Метрах в сорока уже ничего не разглядеть, там будто горизонтальное перекрытие поставлено, которое тянется в сторону Черноводки на сотни метров. Где-то там, за рекой, можно разглядеть линию прерывистых скал и зелень растительности между ними. Это уже на другом берегу, обрывистом. Именно с него изливается водопад, и туда мы вскарабкаться даже не попытались. Не нашли подходящее место, а пытаться лезть где попало — безнадежное и смертельно опасное занятие.
И как я ни пытался всматриваться вниз, так и не увидел ничего, кроме тумана. Ни малейшего намека на то, что в нем скрывается исполинская постройка цистосов. До сих пор не представляю, какая у нее форма, лишь о размерах можно догадываться.
Может, это сплошной купол, скрывающийся в тумане, и поддерживающие его стволы? Эдакий зонтик, перехватывающий всю влагу, что позволяет скрываться под ним шарукам с их водобоязнью.
Возможно.
Слева и справа склон так и тянется, выползая из белесой мглы и нависая над ней. А если перевести взгляд вверх, там, среди жиденьких клочьев сходящего на нет тумана, просматриваются каменные россыпи. Валуны накиданы самые разные, от крохотных до глыб габаритами в несколько метров, меж которыми изредка зеленеют корявые сосенки. Вполне заурядный пейзаж возвышенной части Лихолесья. Я на похожие поляны вдоволь насмотрелся, когда с обозом ехал в факторию. Ни намека на угрозу, такое ощущение, что, поднявшись, мы оказались не в Чащобе, а в обычном, ничем не примечательном месте.
— Выбрались, — констатировал я, улыбнувшись.
Бяка опасливо покосился назад и подтвердил:
— Да, выбрались. Дальше хорошо, дальше лучше, чем внизу.
Сориентировавшись, я указал влево:
— Можно выйти вон к той осыпи и вдоль нее подняться.
— Я там вижу череп рогатого медведя, — с опаской произнес Бяка.
— Ну и что? — легкомысленно заявил я. — Это ведь просто череп, чего его бояться.
— В Лихолесье своей смертью даже медведи не умирают, — мрачно ответил упырь. — Значит, его кто-то убил. Я очень боюсь тех, кто может убивать рогатых медведей.
Приглядевшись, я тоже разглядел белесый камень, похожий на череп. Прикинул его немаленькие размеры и понял, что тоже не хочу повстречать того, кто это сделал.
Кто бы это ни был.

Я человек любопытный и обе свои жизни жадно тянулся к знаниям. В той же фактории при любой возможности общался с самыми разными людьми. Ну и пока отсиживался с Бякой на острове и в тумане под цистосами, тоже вытянул из него чуть ли не все, что тот помнил. Потому предположил, что нам повезло оказаться на полосе относительно нормальной территории.
Чащоба — опасное место, но, скажем так, неравномерно опасное. Встречаются уголки, где отряд сильных воинов и час не продержится, но есть и такие, где нарваться на неприятности немногим сложнее, чем в заурядном лесу.
Здесь, похоже, именно второй вариант. Ничем не примечательная растительность, такой повсюду хватает. Да, не слишком пышная, местами значительно угнетенная, но это можно объяснить банальной скудностью почвы, а не влиянием Хаоса. В траве кузнечики стрекочут, на деревьях птички щебечут, жужжат летающие насекомые, из-под ног выскочил и стремительно умчался мелкий зайчишка.
Конечно, надо не забывать, что в Лихолесье абсолютно безопасных мест не существует. Тем более если говорить о Чащобе. Но шансов получить проблемы здесь куда меньше, чем в районах, по которым сразу заметно, что с ними что-то не так.
Охотники, хорошо знающие лес, по таким вот приличным на вид пространствам могут забираться далеко вглубь неблагополучных территорий. Именно здесь шанс разжиться самыми редкими специями максимален. Даже вполне обычные существа ПОРЯДКА, отъедаясь на тронутой Хаосом земле, способны приобретать новые свойства. Та же медвежья желчь с животного, убитого на правом берегу Черноводки и на таком вот склоне, — это совершенно разные продукты, цена на которые отличается разительно. Приемщики добычи развивают специальные навыки, чтобы различать такие нюансы.
Но надо помнить, что такого рода промысел считается не только выгодным, но и смертельно опасным. Не зря на пораженные Хаосом территории не претендуют купеческие гильдии. Нет смысла вкладывать средства в земли, которые невозможно надежно контролировать. Да, добычи здесь можно собрать больше, но это тот случай, где «больше» еще не означает «лучше».
Нигде нет предсказуемости, но здесь разница между удачей и неудачей куда заметнее, чем в безопасных краях. Можно сказочно разбогатеть, а можно остаться навсегда на проклятой земле. И тех, кому повезло, можно по пальцам пересчитать, а вот невезучих столько, что со счета собьешься.
Вспоминается поход, затеянный по инициативе моей мамаши. Она тогда вознамерилась одним махом поправить материальное положение клана. Казна пустела, доходы падали, вот и решила, что жить рядом с таким эльдорадо и ничего от него не отщипнуть — это как-то неправильно.
В итоге клан потерял несколько незаменимых шудр, а взамен приобрел жалкую кучку не самых ценных ресурсов, за которые удалось выручить сущие гроши. Это, конечно, было насквозь авантюрное мероприятие, но даже куда лучше подготовленные отряды частенько находят здесь свою погибель. А уж паре жалких подростков тут и подавно следует опасаться каждого шороха.
Именно по этой причине удобную тропу, натоптанную зверьем вдоль каменного завала, мы сразу забраковали. Куда ни глянь, она тянется по открытым местам, а нам не очень-то хочется маячить у всех на виду. Потому карабкались среди скал, пробирались через нагромождения валунов, скрывались за кустами и деревьями. Двигались не торопясь, со смехотворной скоростью.
И не замечали при этом ничего угрожающего или хотя бы выбивающегося из обычного пейзажа. Тот череп, попавшийся на глаза в самом начале, будто шутники подложили, чтобы запугивать таких, как мы.
Пробравшись через очередной бурелом, не сговариваясь, расселись на поваленных деревьях.
Устали.
Бяка обеспокоенно произнес:
— Сухо здесь. Воды нет. Пить хочется.
— Откуда воде взяться? — сказал я. — Мы ведь наверху. Да и не помню, чтобы здесь, когда сплавлялись, с левого берега ручьи и реки впадали.
— Я видел один ручей, — напомнил Бяка.
— Ну да, было в самом начале, — признал я. — Но до него очень далеко. Наверное, вся вода здесь под землю стекает. Скалы в трещинах, валуны кругом кучами лежат. Есть где спрятаться. Вот и не показывается на поверхности. Предлагаю повыше забраться.
— Если воды здесь нет, откуда она наверху возьмется? — логично спросил Бяка и тут же сам себе ответил: — Да, болота там бывают. Я видел такие места. И ручьи, которые уходят под землю, тоже бывают на холмах. Да, надо сходить. Очень пить хочется, жарко становится.
Да уж. Смешно получается. Мы сейчас бредем по местам, о которых ничего, кроме леденящих кровь историй, не рассказывают. Но, если не считать того, что Бяку четыре раза (из них три он добровольно подставлялся) жалили чики, мы столкнулись всего лишь с одной угрозой, против которой бессильны.
И угроза эта — жажда.
Первый месяц лета готовился смениться вторым, погода установилась ясная и жаркая. Внизу, на берегу, нас или туман прикрывал, или мы рыбачили с плота на реке, где всегда прохладно и можно напиться. Здесь же густого леса нет, солнце жарит немилосердно. А у нас с собой ни глотка не припасено, потому как не в чем носить. Увы, но котелок для такого дела неприспособлен.
Забравшись на склон, поначалу обрадовались, действительно наткнувшись на признаки верхового болотца. Но, увы, из-за жаркой погоды оно почти полностью пересохло. Осталась лишь жалкая лужа, подходы к ней плотно утоптало зверье. Многие следы выглядели столь зловеще, что мы поспешили оттуда удалиться, пока не пожаловали те, кто эти оттиски оставил.
Дальше встретили еще пару похожих мест, где тоже ничего не обломилось. А вот в четвертом воды оказалось много, а следов, наоборот, мало. Не слишком чистая на вид, с мелкими беспозвоночными тварями и нитчатыми водорослями, но пить хотелось до такой степени, что мы согласны были ил болотный жевать.
Но только было начали заливать пожар жажды, как нам помешали.
Краем глаза заметив движение, я обернулся и увидел весьма несимпатичное создание. Похожее на донельзя грязную и частично облезлую лису размером с овчарку. С лапами у неё беда: совершенно голые, почти черные, меха нет вообще, а кожа будто чешуей покрыта. Почти то же самое можно сказать о хвосте: лысый и мясистый, будто водяной крысе принадлежит, а не сухопутному зверю.
Крупная живность Лихолесья не очень-то мне на глаза попадалась. До встречи с чиками и шаруком я ничего серьезного не замечал. Но охотники нередко притаскивали в факторию всякое, нагляделся на разделку туш, мимо проходя. Да и рассказов наслушался.
Крысоволка трудно перепутать с другими созданиями. Очень уж характерная внешность, достаточно беглого знакомства с описаниями, чтобы определить этого хищника. Он вездесущ, он и за пределами Лихолесья встречается. Под усадьбой на него охотились даже летом, а в суровые зимы их стаи доходили на юге до таких мест, где снег не каждый год выпадает.
Несмотря на размеры и любовь к живому мясу, это животное не считалось сильно опасным. Но тут следует учесть две вещи: одиночный крысоволк, разве что смертельно изголодавшись, нападет на мужчину в расцвете сил; и это стайные звери, даже в период выведения молодняка, когда они разбиваются на пары, можно нарваться на группу из десятка и больше особей.
Мы на взрослых мужчин не тянули. И то, что хищник один, еще ничего не значит. Это может оказаться разведчик, отдалившийся от большой стаи.
Не сводя взгляда с крысоволка, я напряженным голосом произнес:
— Бяка, у нас проблема.
— Это ты мне? — не отрываясь от воды, торопливо уточнил упырь.
— Нет, блин, Хьюстону! Посмотри туда!
— Ой! Гед, это же крысоволк!
— Да что ты говоришь?! А я думал, что это белочка за орешками пришла.
— Нет, это не белка, это точно крысоволк. Он один, вряд ли нападет. Они хитрые, понимают, когда человек с оружием. Но нам лучше уйти, — заволновался Бяка.
— Угу, — согласился я. — С нашим везением лучше держаться от них подальше. Давай назад, к реке. Там, ниже тропы, следов зверья не было.
Но не успели мы и десять шагов сделать, как наше «везение» показало себя во всей красе. Крысоволк, не сводя с нас угрюмого взгляда, вдруг заволновался, задрал морду к небесам и издал неописуемый звук. Так, наверное, должен подвывать гибрид собаки с лягушкой, если какой-нибудь полностью ненормальный генетик сумеет его вывести.
Жуткий глас твари не успел утихнуть, как вдалеке, меж художественно разбросанных громадных валунов, замелькали серые силуэты.
Много серых силуэтов.
— Бежим! — крикнул я.
Бяка тоже через плечо поглядывал и потому уточнять причину наращивания скорости не стал.
Мчались мы, не жалея ног, но оба прекрасно понимали, что это не поможет. Звери нас нагонят за минуту, если не быстрее.
Или если мы не успеем добежать до сосен, заросли которых неширокой полосой тянутся в сторону реки. Одно из деревьев мне сразу приглянулось. Невысокое, с кривоватым стволом, далеко раскинувшимися толстыми ветвями и без макушки. Наверное, ветром сломало или молнией сбило.
Сосна эта привлекла тем, что к нам она ближе всех прочих и ее нижние ветви располагаются невысоко. Даже прыгать не пришлось. Домчавшись до нее, мы без труда вскарабкались на безопасную высоту под все те же нехорошие квакающие завывания крысоволков. Они нас нагнали, но, увы, поздно. Вот и бесновались вокруг ствола.
— Нам конец, — испуганно пролепетал Бяка.
— С чего это нам конец? — удивился я.
— Как это с чего? Не видишь разве? Здесь восемь крысоволков. Они будут караулить нас, пока мы не упадем. Или разгрызут ствол. Они умеют деревья грызть.
— Это мы удачно зашли, — довольно осклабился я. — Крысоволки — это самый распространенный зверь, отмеченный Хаосом. Восемь крысоволков — это куча трофеев. Не от ПОРЯДКА, а от Хаоса. Мы сейчас озолотимся.
— Гед, мы слабые, мы не сможем их убить, — печально заявил Бяка.
Да, трофеи его привлекают, но упырь с перепугу не понял, как легко их можно заполучить.
Но я тут же ему объяснил:
— Скажи мне, друг, арбалет тебе зачем? Спину чесать?
Упырь скорчил гримасу, в которой перемешалось много чего, но доминировало в ней выражение крайнего стыда за глупое поведение.
— Гед, ты прав. Как это я сам не подумал. Мы же их можем застрелить. Только стреляй сам. У тебя трофеев больше выпадает.
Может, крысоволки и понимали, что мы вооружены, но ума держаться подальше у них не хватило. Я спустился так низко, что хищники, прыгая, лишь чуть-чуть до меня не доставали, челюстями вхолостую клацая. Арбалет маломощный, а зверюги не сказать что мелкие. Оптимальный вариант — работать в упор.
Выстрелил прямо в разверзнутую пасть. Клацнула она после этого уже не бодро, а с негромким деревянным звуком столкновения зубов с оперением болта. Неловко свалившись на спину, крысоволк начал сучить лапами и хрипеть.
— Один готов, — злорадно заявил я.
Все прочие завязали с наивными попытками до меня допрыгнуть и уставились на умирающего собрата. А я, неспешно заряжая арбалет, выбирал следующую цель.
Одновременно обернувшись в одну сторону, крысоволки так же синхронно сорвались с места, помчавшись куда-то в направлении реки. На нас они даже не оглядывались.
— Эх, испугались! — сокрушился я. — Всего лишь одного успел подбить.
— Нет, они не нас испугались, — трясущимся голосом пробормотал Бяка.
— А кого?.. — рассеянно поинтересовался я, глядя вслед улепетывающим тварям.
— Вот теперь мы точно умрем, — странно ответил Бяка.
И ответил он могильным голосом.

ГЛАВА 3
«КРАСАВЧИК»

Без изменений 

Дерево содрогнулось в очередной раз, но ничего особенного при этом не случилось. Даже прошлогодние шишки давно перестали сыпаться, и все сухие ветки тоже давно попадали. Немудрено, ведь по стволу уже который час колотят механическими молотами.
Опустив взгляд, я содрогнулся. Далеко не первый раз любуюсь этим зрелищем, но так и не сумел к нему привыкнуть.
Теперь я понимаю крысоволков. Сам бы сбежал без оглядки, будь у меня четыре лапы и звериная моторика.
Как называлась тварь, спугнувшая стаю, Бяка не знал. Да и в фактории я о таких не слыхал. Упырь убитым голосом предположил, что она заявилась сюда совсем уж с дальнего севера, потому как даже для Чащобы такие образины — это чересчур. Но тут же поправился, что в такие глубины гиблых земель нормальные люди не забираются и потому никто не может знать, что здесь водится.
Дай мне волю, я бы эту мерзость назвал аппаратом для обучения заиканию, потому что, увидев впервые, лишь чудом это дело не освоил.
Причем за одну секунду.
Если говорить в целом, чудовище походило на богомола. Но надо признать, что схожесть с этим насекомым ему придавали лишь две передние конечности, загнутые таким же причудливым образом. Именно ими оно то и дело молотило по стволу приютившей нас сосны, опираясь при этом еще на четыре массивные лапы и раздвоенный короткий хвост, меж отростками которого просматривался короткий острейший шип.
Жало, что ли?
Непонятно.
Брюхо прикрыто массивными сросшимися пластинами, будто у черепахи, спина густо заросла угольно-черной короткой шерстью. Лишь к шее она сменялась чешуей такого же цвета, что тянулась дальше, покрывая почти полностью неописуемо уродливую голову, усеянную костяными нашлепками и мясистыми наростами, похожими на гигантские бородавки. Все это добро окружало основание массивного бивня носорога.
Или правильнее говорить — рог? Увы, такие детали уже не помню. Но будь у него их два — это точно бивень. Да и размеры у твари сопоставимые. Может, до матерого африканского слона и недотягивает, а вот до молодого индийского — вполне.
Чем там слоны питаются? Травкой, веточками и бананы на плантациях воруют? Эта гадина, увы, вегетарианство не одобряет. На то, чтобы сожрать крысоволка, у нее ушло не больше минуты. Дальше она, к сожалению, гнаться за улепетывающими хищниками не стала. Вместо этого посмотрела на нас, после чего составила меню на ужин.
И понятно, кто в нем числился первыми блюдами.
Сейчас чудовище не торопилось. Первый час оно вело себя куда бодрее, но потом изрядно вымоталось, пытаясь нахрапом свалить дерево. Номер не удался, ведь с сосной я не прогадал. Росла она отдельно от прочих, с трех сторон ее ничто не прикрывало от ветров, а жизненные невзгоды закаляют. Ствол получился корявый и перекрученный, зато узловатый, такой и пилить неудобно, и рубить.
Вот и лапищам монстра он поддавался неохотно. Но даже самый глупый оптимист поймет, что долго под таким напором не простоит. Сосна рухнет еще до темноты, и тогда горе нам, несчастным.
Арбалет мы, разумеется, опробовали сразу. Вот ведь наивные… Болты со стальным наконечником отскакивали и от шкуры и от чешуи. Уязвимых мест не видать, разве что органы зрения. Но узкие глаза, прикрытые костяными выступами, — неудобная цель. Плюс тварь постоянно двигала головой, что чрезвычайно усложнило задачу. Мы без толку перевели половину боеприпасов, прежде чем осознали бесперспективность стрельбы.
Попасть с раскачивающегося дерева по двигающейся голове за несколько метров — уже непросто для наших навыков. Поразить глаза — это уже невозможно. Разве что выпустить несколько сотен болтов, надеясь, что удача рано или поздно улыбнется. Но где столько боеприпасов взять? Еще вариант — сократить дистанцию. Но, увы, ближе не подобраться. Это не крысоволки и прочие рядовые обитатели Лихолесья, это настоящее чудовище. Стоит нам перебраться ниже, и тут же достанет своими кошмарными лапами.
Отведя взгляд от монстра, я вздохнул:
— Есть хочется. И пить.
— А мне ничего не хочется, — мрачно заявил Бяка. — Я смирился. Жизнь прошла, и я готов умереть. Только очень жаль, что все мое съест чудовище Хаоса.
— Выкинь подальше свое барахло, и не съест, — угрюмо посоветовал я.
— Да ты что?! — вскинулся упырь. — Выкинуть?! Это же мое! Не отдам!
— В могиле тебе этот хлам не понадобится, — задумчиво протянул я, ухватившись за перспективную мысль. — Да и не торопись умирать.
Бяка покачал головой:
— Я не тороплюсь. Я знаю, что не увижу закат. Смерть рядом. Я готов к ней. И могилы не будет. Наши тела съедят и потом… Нет, я не хочу говорить о том, что с ними случится потом.
— Блин, Бяка, я ведь не о том. Я это к тому сказал, что, если все сделать правильно, умирать не придется.
Упырь покачал головой:
— Нет, Гед, ты не прав, умирать придется. Это тебе не шарук. Это страшнее шарука. Даже ты с таким не справишься. Даже все наши охотники не справятся. Это что-то очень плохое.
— С чего бы это считать страшнее шарука? — возразил я. — По размерам они похожие.
— Размер не главное. Ты ведь понимаешь, это чудовище страшнее. И у него есть магия какая-то. Или боевое умение. Ты же тоже это видишь.
Да, Бяка прав, это я и без пояснений заметил. Дело в том, что сосна иногда начинала содрогаться еще до того, как тварь наносила удар. Стоило ей вскинуть лапу, и по дереву проходила непонятная вибрация.
В чем смысл этой магии или умения, я не понял. Непохоже, чтобы оно увеличивало разрушающий эффект. Но, возможно, я ошибаюсь и все объясняется тем, что древесина у сосен из Чащобы куда прочнее, чем у обычных деревьев.
Вновь опустив взгляд, я в который раз содрогнулся и покачал головой:
— Нет, Бяка, я не могу смириться с тем, что меня сожрет такой красавчик. Надо что-то делать.
— Нет, Гед, смириться надо. Ничего ты уже не сделаешь. Мы скоро умрем. Я знал, что Чащобу нам не пройти. Надо только придумать, как спасти мое. Тогда умру легко.
— Прекращай уже кладбищенские монологи устраивать. Лучше дай мне свой рюкзак.
— Зачем он тебе? — алчно насторожившись, уточнил Бяка.
— Попробую отвлечь этого красавца.
— Как?
— Брошу рюкзак подальше. Может, он сходит и поинтересуется, что в нем.
— Зачем тебе его отвлекать?
— Надо. Давай рюкзак.
— А почему свой не кинешь? — чуть не плача от жадности, спросил упырь.
— Ты же вроде помирать собирался? Так зачем тебе рюкзак, отдай мне.
— Ну так я же еще не умер, я только собираюсь.
— Мне некогда ждать, давай сюда.
— А может, тебе мешка хватит? — совсем уж жалобным голосом уточнил Бяка.
— Какого мешка?
— Так у меня есть целых два почти не рваных мешка, — оживился Бяка.
— Откуда?
— Взял в фактории. Им хорошо в моем рюкзаке. Я всегда беру все, что можно взять. И брезент я тоже прихватил, можно из него еще мешков наделать. Можно набить в мешок зеленых шишек и кинуть. Они тяжелые, он далеко полетит.
Я покачал головой:
— Это сколько же хлама ты с собой таскаешь…
— Оно все мое.
— Да твое оно, твое. Давай сюда, уговорил.

Мешок, увы, отлетел не настолько далеко, как я рассчитывал. Очень неудобная позиция для броска, как я ни старался, но он задел свисавшую сверху ветку, из-за чего замедлился и отклонился. Надо было расположиться повыше, тогда бы все сработало иначе, но, увы, мне пришлось работать в опасной близости от чудовища.
Нельзя от него удаляться. Ведь потом придется тратить время на то, чтобы спуститься, а его, как я подозреваю, будет в обрез. Бяке доверять тоже нельзя, от его жадной руки даже нулевой ценности рваный мешок далеко не улетит.
Монстр, изготовившись было нанести следующий удар, резко передумал. С поразительной для такой туши резвостью развернулся к месту падения мешка и пристально уставился на то, что мы ему предложили. Помешкал пару секунд, после чего неспешно направился прочь от дерева.
Сработало. Отвлекся на приманку.
Дождавшись момента, когда тварь добралась до мешка, я свесился до следующей ветки, с нее торопливо перебрался на нижележащую. Там устроился поудобнее и склонился, уставившись на ствол сосны. Здесь не один час поработали лапы монстра. Их костяные острия снесли кору и размозжили древесину на приличную глубину. Выглядело это так, будто лесорубу вместо топора выдали кувалду и тот постарался на совесть.
Разумеется, я рисковал не ради того, чтобы полюбоваться на повреждения сосны с минимальной дистанции. Мне требовалось что-то, на чем получится опробовать навык «метка чудовища». Развил я его из «знатока чудовища», при этом сохранились все предшествующие свойства. Следовательно, осталась возможность получать информацию о монстрах.
Именно при помощи этого навыка я, изучив тушку чика, узнал кое-что полезное об их ужасающем владыке — шаруке. Это знание помогло разработать способ убийства этих чудовищ, благодаря чему мы и сумели перебраться через заросли цистосов.
На этот раз тушки в моем распоряжении нет. Применить эту часть навыка на живом монстре не получится, это срабатывает лишь на минимальной дистанции. Оптимально — при контакте, но я не уверен, что сумею получить информацию таким способом и остаться при этом в живых.
Но есть шанс получить требуемое и не подставиться, ведь описание навыка гласило, что для него иногда достаточно свежих следов, клочков шерсти и прочего. Именно на это я и рассчитывал, спускаясь к отметинам, оставленным костяными лапами твари.
Свесившись вниз, я приложил ладонь к израненной поверхности дерева и применил навык.
Ну же! Давай! На тебя одна надежда. Не зная врага, очень трудно планировать войну.
Или хотя бы бегство.
— Ге-э-эд! — чуть ли не провизжал Бяка.
Эх, времени не осталось. Тварь не стала надолго задерживаться у мешка, я показался ей более интересной целью.
Подавшись наверх, я выпрямился во весь рост, вскинул руку, ухватившись за крепкую ветвь. Подтянулся, одновременно подгибая ноги под себя.
Вовремя. Монстр, разогнавшись, подпрыгнул так, что сумел ударить куда выше, чем обычно. Мои голые пятки ощутили порыв ветра, поднявшегося от страшных лап, рассекавших воздух в опасной близости. Еще бы чуть-чуть — и минус ступня.
Бяка, испуганно попискивая, помог мне забраться повыше.
— Гед! Ну зачем? Зачем все это? Давай мы просто умрем спокойно! Ну что тебе стоит посидеть спокойно!
— Я пытаюсь спасти твое добро, — рассеянно заявил я, копаясь в настройках ПОРЯДКА.
— А, ну тогда, конечно, давай еще мешок с шишками ему бросим, у меня есть, — тут же сменил тон упырь.
Ну и что там мне написали?
Есть ли вообще хоть одно слово или я рисковал впустую?

Отметины на дереве. Оставлены ломовыми конечностями афторр-тсурра. Эффекты не замечены. Ценности не представляют. Опасны только для дерева, на котором обнаружены.
Афторр-тсурр прекрасно видит при свете дня, от него трудно спрятаться, он заметит вас даже издали. Афторр-тсурр прекрасно чует запахи. Афторр-тсурр прекрасно слышит. У афторр-тсурра плохо работает осязание, этому мешает его защита, зато он наделен чувством, позволяющим замечать крупных существ поблизости от себя. От этого чувства не защищают преграды, и афторр-тсурр может его развивать, увеличивая радиус действия.
Афторр-тсурр создание ПОРЯДКА и Хаоса, и ПОРЯДКА в нем больше. Встречи с ним редки и случались только в северных землях. Ступени ПОРЯДКА у взрослых афторр-тсурров не ниже двадцать девятой. Верхний предел неизвестен, при хорошей кормежке афторр-тсурр способен развиваться без значимых ограничений. Это крупное создание пораженных Хаосом территорий, обычно обитающее неподалеку от построек цистосов. Логово афторр-тсурра всегда располагается под землей. Это или природная пещера, или огромная нора, или рукотворное подземелье. Афторр-тсурры не любят удаляться от цистосовых построек на значительные расстояния.
У афторр-тсурра шесть конечностей, из которых две передние неполноценные. Лишенные подошвы и пальцев, они оснащены крепкими наконечниками из кости и рога. Удар такой конечности способен перерубить лошадь напополам или легко пронзить чика в полете. Также при помощи этих конечностей афторр-тсурры рисуют замысловатые знаки на деревьях и камнях. Возможно, так они помечают свою территорию или оставляют метки для приманивания сородичей противоположного пола.
Афторр-тсурры — хищники. Их основная добыча — чики. Этих мелких созданий афторр-тсурры хватают на краю цистосовых построек, после чего съедают за территорией шарука. Охотятся афторр-тсурры в одиночку (за исключением брачного периода, когда ненадолго оказываются с самкой).
Агрессивность афторр-тсурров весьма высока. Все свободное время они обходят свои владения, атакуя всех, кого встретят, даже если желудок их забит полностью. Добычу афторр-тсурр убивает на месте и там же на месте поедает или уносит в логово. Даже сильному созданию в схватке с афторр-тсурром выстоять непросто. У афторр-тсурра есть врожденное умение, удерживающее на месте точку, в которую нацелен удар боевой конечности. Стоит ему замахнуться на голову противника, и та будто в тисках оказывается до того момента, как по ней врежет массивное острие. Все усилия жертвы приводят лишь к усилению вибрации того места, на которое воздействует умение. Афторр-тсурра боятся многие другие хищники севера. Один лишь запах афторр-тсурра способен довести их до паники.
В логове афторр-тсурр обитает один, не считая стивверрсов и флибрридров. Стивверрсы — трусоватые неагрессивные паразиты, живущие за счет афторр-тсурра и многих других хищников севера. Также от них есть некоторая польза, ведь они поглощают испражнения афторр-тсурра, поддерживая чистоту в логове. Флибрридры — паразиты стивверрсов и афторр-тсурров. Они также неразборчиво питаются испражнениями стивверрсов и афторр-тсурров, перерабатывая их в бесполезный субстрат. Также разносят яйца стивверрсов по логовам других чудовищ. Флибрридры трусливые и совершенно неагрессивные создания, но при переедании, а также во время миграций и при испуге испускают резкий омерзительный запах, способный довести до обморока обитателей чистых пространств.
Афторр-тсурр активен только от рассвета до заката. На закате он скрывается в логове, где ложится на брюхо, подгибая под себя все конечности, после чего кожа его каменеет. В эту пору можно без страха приближаться к афторр-тсурру, он вас не почует, даже если вы устроите значительный шум. Но не пытайтесь нанести афторр-тсурру вред, пока он неактивен. Каменная кожа не позволит вам нанести значительный ущерб за короткий срок. Длинный срок воздействия невозможен, потому что афторр-тсурр при угрозе пробуждается. Вы не успеете досчитать до ста, как каменная кожа постепенно станет обычной и чудовище на вас нападет.
Если все же решите сразиться с афторр-тсурром, знайте, что голова — его уязвимость, а самые крупные бородавчатые выступы на голове — его слабейшие места. Два из них по бокам, один на затылке, прочие выступы заметно отличаются размерами, их атаковать бесполезно. Надо не просто их повредить, надо проникнуть в них на глубину, доступную минимум для короткого меча. Учтите, что даже в неактивном состоянии эти наросты неуязвимы. Да и в активном оболочка у них весьма прочна из-за остаточного эффекта каменной кожи. Разрушить каменную кожу на них можно только очень горячей водой, она развеивает защитный эффект за считаные секунды. Но если вы с этим промедлите или что-то не получится, вас ждет неминуемая смерть. Злить афторр-тсурра — весьма опасное занятие.

Слова были. Много слов. Но даже при первом беглом просмотре немаленькой простыни текста я не сдержался и довольно улыбнулся.
— Ты смирился со смертью и потому обрадовался? — пессимистично поинтересовался Бяка.
Я покачал головой:
— Ты снова ошибаешься, я же тебе говорил, что умирать не собираюсь. Просто кое-что полезное об этом красавчике узнал.
— Что?
— Да много чего. Придется разбираться. Но одно могу сказать точно: самое главное сейчас — дожить до заката. И тогда, скорее всего, мы отделаемся от этой твари.
Бяка покачал головой:
— Гед, до заката мы не доживем. Дерево упадет раньше.

ГЛАВА 4
ВЕЛИКАЯ НАГЛОСТЬ

Без изменений 

Бяка был прав и не прав одновременно.
С тем, что дерево не протянет до заката, спорить было сложно. Монстр, может, и колотил по нему без изначального энтузиазма, но и не сказать чтобы сачковал. Да, сосна прочная, но против такого прессинга долго не устоит.
А вот насчет того, что ее падение мы не переживем, — вопрос спорный. Это случится, только если станем покорно ждать, когда же она рухнет.
Но зачем ждать, если у нас есть работоспособный спиннинг?
Нет, я не настолько свихнулся, чтобы затеять рыбалку в нескольких километрах от реки. Объектом ловли на этот раз выступили не кайты и не панцирники.
Я поймал ветку ближайшей к нам сосны. Примерился, взмахнул удилищем и забросил блесну именно туда, куда хотел. Не первую попавшуюся подцепил на крючок, а именно ту, которая соответствовала моим запросам. И, увы, прогадал.
Зато следующая оказалась что надо. Подтянув ее, убедился, что худосочного подростка она выдержит. Сам при этом стоял на тонкой ветке, которая поддерживалась на двух вышележащих ветках. Для этой системы пришлось пожертвовать значительную часть шнура с поломанного спиннинга Бяки, но ради спасения я и не на такие затраты готов пойти. Благодаря импровизированным «подпоркам» получилось забраться далеко от ствола, не рискуя тем, что опора под ногами накренится на опасный угол или вовсе сломается.
По-хорошему мне следовало первому перебраться, но я опасался, что Бяка, оставшись один, запаникует и натворит фатальных глупостей. Пришлось становиться за ним в очередь, чему он не очень-то обрадовался. И его опасения оправданны, очень уж опасно смотрится затея путешествия с дерева на дерево на такой высоте, когда в паре метров под тобой беснуется ужасающее чудовище.
Но хотя захваченная ветка не выглядела идеальной, все прошло как по маслу. Времени на уговоры потратил в десять раз больше, чем продлился процесс спасения. Сам я покинул содрогающуюся от ударов сосну гораздо быстрее.
Описание, выданное ПОРЯДКОМ, не соврало, афторр-тсурр и вправду оказался глазастым. Тут же перестал сражаться с недобитым стволом, переключился на новое дерево.
— Мы все равно умрем… — потерянно пробормотал Бяка. — Здесь не очень много деревьев, когда они все закончатся, мы не сможем перебираться дальше.
Я покосился на солнце, висевшее низко над горизонтом, затем опустил взгляд на чудовище, раз за разом молотившее по стволу новой сосны, после чего показал твари неприличный жест и уверенно произнес:
— Нет, Бяка, я же тебе сказал, не в этот раз.

ПОРЯДОК о чудовищах сообщал немногое, но если уж что-то говорил, то четко по делу. То есть ни в едином его слове не следует сомневаться. Ненадежные данные в информацию попросту не попадают.
Вот и сейчас афторр-тсурр не обманул мои ожидания. Стоило солнцу коснуться горизонта, как чудовище нехорошо рыкнуло (можно сказать, что почти с сожалением вздохнуло), после чего оставило изуродованное дерево в покое и поспешно направилось прочь от сосновых зарослей. Я едва успел повесить на него метку, радуясь, что эта функция работает на приличном удалении от цели.
— Чего это с ним? — удивился Бяка. — Побежал куда-то. Зачем? Странный он какой-то.
— А ты покричи ему, попробуй уговорить вернуться, — пошутил я.
— Нет, я не стану кричать. Я ведь не хочу, чтобы он вернулся. И тебе этого тоже хотеть не нужно.
— Как же плохо у тебя с юмором…
— Нет, Гед, у меня хорошо с юмором. Это у тебя с ним плохо. Ты ненормальный. Нормальный не веселится так, как ты.
— Я бы с тобой насчет юмора поспорил, но некогда. Надо делом заниматься. Живо за мной.
С этими словами я начал спускаться с сосны.
Бяка, провожая меня взглядом совершенно круглых глаз, перепуганно пролепетал:
— Ты это куда собрался?
— Дело есть. Важное. Давай за мной, не тормози.
— Нет, Гед, не надо вниз, там чудовище.
— Да расслабься ты. Разве не видел? Оно ушло.
— Но оно быстро вернется.
— Нет, быстро ему не вернуться. Я кое-что о нем узнал. Оно идет к себе в логово и собирается там сидеть до самого утра.
— Честно?! — недоверчиво уточнил Бяка.
— Клянусь всем твоим добром.
Успокоенный столь сильной клятвой, упырь тоже начал спускаться, при этом радостно затараторив:
— Вот хорошо-то как. Только бежать надо прямо сейчас. Тогда до утра мы успеем далеко убежать. Если кто-то другой нас не съест, пока бежать будем.
А я, поджидая его уже внизу, добавил:
— Нет, Бяка, прямо сейчас мы никуда бежать не станем. Мы пойдем за чудовищем. Надо найти его логово.
Упырь — подросток ловкий, но после моих слов он почему-то не удержался на ветке и последнюю пару метров преодолел в свободном падении, шлепнувшись на покрытую хвойным ковром землю.
— Бяка, зачем ты так торопишься, — лениво протянул я. — Не спеши, я на него метку повесил, спокойно догоним.
— Но я не торопился за ним гнаться! — перепуганно воскликнул упырь, потирая ушибленное плечо. — Я хотел наоборот!
— Да ладно, не скромничай, ты ведь мечтаешь о великих победах.
— Нет-нет-нет! Я жить очень хочу! Я не мечтаю!
— Точно уверен, что не мечтаешь? Ну ладно, как хочешь, я тебя силком за собой не тащу. Если боишься, сам схожу.
— Но зачем, зачем тебе идти к его логову?! — чуть не рыдая, спросил Бяка. — Ведь он тебя сожрет.
— Блин, да что у тебя за разговоры вечно: съест, смерть, все умрем, прощай навсегда. Сплошная депрессия. Успокойся, жизнь прекрасна, и поэтому лично я умирать не собираюсь. Если ты со мной, значит, и ты жить будешь долго. А теперь представь, где-то рядом с нами логово чудовища. Слышал рассказы охотников? Говорят, что некоторые герои, найдя логово сильной твари, на всю жизнь себя обеспечивали. Некоторым не на одну жизнь хватало. Даже если не повезет с добычей, все равно с пустыми руками не останешься. А если повезет? Представляешь, сколько там добра может оказаться? Тебе что, это неинтересно?
Лицо Бяки перекосилось от невероятного возмущения:
— Как это неинтересно?! Ты что такое говоришь, Гед?! Хватит шутить! И хватит стоять! Идти надо!

Навыки, получаемые как от ПОРЯДКА, так и от Хаоса, работали так, что на трезвую голову разобраться было непросто. Их описания, увы, не блистали точностью, а уроки матери не отличались системностью и полнотой подачи информации. Бяка как источник сведений тоже не радовал, а от прочих обитателей фактории добиться пары приличных слов — задача непростая. Поэтому очень многое мне приходилось постигать на собственном опыте.
Стартовый навык — это как комель, от которого ввысь уходит в той или иной мере разветвленное дерево. И каждое последующее ответвление может не просто усиливать уже имеющееся, а привносить новые и зачастую неожиданные свойства.
То есть то, с чего началось изучение, на месте не стоит. Чем выше ты поднимаешься по выбранной ветви, тем лучше работает стартовый эффект навыка. Например, если взять в «метательных ножах» ветку «одновременный бросок», ты освоишь базу, позволяющую швырять два ножа одновременно. И изучив это, заодно улучшишь и обращение с одним ножом, с чего и начинался твой прогресс на этом поприще.
Навык «знаток чудовищ», полученный от Хаоса, на месте не стоял. Поднимая его, я выбрал ветвь «метка чудовища», прокачивая именно ее все дальше и дальше. Новые ответвления на доступных уровнях не полагались, но добавлялись полезные эффекты. Теперь подсвеченное живое создание я способен наблюдать даже за серьезными преградами, при этом постороннему даже с особыми умениями заметить повешенный на цель эффект куда сложнее.
Но то, с чего началось изучение, тоже совершенствовалось. Если раньше я мог наблюдать за помеченными чиками на весьма скромной дистанции, теперь она увеличилась значительно. Так что, несмотря на высокую скорость улепетывающего чудовища, затеряться ему не удалось. Да, нам с Бякой пришлось попыхтеть, преследуя афторр-тсурра, но и на самом большом удалении, где не получалось разглядеть видимые лишь мне отблески метки, я уверенно определял направление на цель.
Как и предсказывало описание, выданное навыком, преследование привело нас к расселине с крутыми склонами, и тянулась она от темного зева пещеры. В сгущающихся сумерках и снаружи темновато, а внутри царил непроницаемый мрак. Но, судя по метке, продолжавшей просвечивать даже через скальные породы, подземелье не из крохотных. Афторр-тсурр расположился метрах в сорока от входа и, судя по неподвижности, крепко спал, окружив себя защитным коконом каменной кожи.
Бяка, начав погоню с энтузиазмом, чем дальше, тем больше задавался вопросом, что, собственно, случится, если мы сумеем догнать столь непростую дичь.
Упырь решил, что самое время получить ответы.
— Гед, а что мы дальше будем делать? Ведь тут нет деревьев рядом. И под землей их тоже нет. Бежать некуда. Афторр-тсурр нас сожрет.
Оглядевшись, я указал на левый склон расселины:
— Там деревья есть. Наверху. И забраться туда легко вон по тому выступу. Чудовище по нему не пройдет, слишком здоровое.
— Но оно пойдет вниз, к выходу из этого ущелья, а потом вернется поверху, — сказал Бяка.
— Пока обойдет, мы успеем на дерево залезть, — заявил я.
— Но зачем мы тогда за ним гнались? Чтобы снова лезть на дерево? Это какое-то странное занятие.
— Бяка, успокойся, я никуда лезть не собираюсь, это просто запасной план.
— Запасной? Значит, есть какой-то другой план, который главный?
— Конечно, есть. Мы убьем чудовище.
Окончательно все осознав, Бяка обхватил голову руками:
— Мы умрем. Теперь мы точно умрем.
— Да говорю тебе, успокойся. Я же не самоубийца.
— А похож именно на него, — возразил упырь.
— Ты вообще на монстра похож, а на самом деле хороший человек, просто временами очень жадный. Так что не надо придираться к внешности.
— Я не придираюсь к внешности, я жить хочу.
— Все хотят, кому природа хотя бы ложку мозгов подарила, — мудро заметил я. — Но нас не всегда спрашивают. Некоторым приходится умирать, а некоторым убивать. Сегодня мы сами принимаем решение. Сегодня мы будем убивать чудовище. И если мы все сделаем правильно, оно умрет. Да-да, я знаю, ты, как обычно, думаешь, что у меня бред. Но вспомни, ты ведь точно так же говорил, когда мы готовились убивать шарука. И где теперь этот шарук, а где мы?
— Три шарука, три, — жадно напомнил Бяка.
И судя по выдавшему его голосу, он в этот момент мысленно сосчитал, сколькими трофеями я с ним тогда поделился.
— Вот-вот, три шарука сгинули, а мы до сих пор живы. И с афторр-тсурром будет то же самое. Ты только представь, сколько нам с него достанется. Сам ведь говорил, что шаруку до афторр-тсурра далеко.
Бяка стянул с плеча арбалет и пожаловался деловым тоном:
— Болтов мало осталось. Надо было не бежать сразу, надо было под деревом собрать те, которыми стреляли. Чудовище не все растоптало.
Я покачал головой:
— Арбалет здесь не поможет. Понадобится что-то посерьезнее.
— Что? — уточнил упырь.
— Факелов побольше и котелок с кипятком, — радостно ответил я, скидывая рюкзак на землю.
Бяка снова ухватился за голову:
— Факелы, кипяток — и убийство чудовища? Нет, Гед, ты точно ненормальный.
Если доверять описанию, окрестности логова афторр-тсурра — самое безопасное место, какое только можно вообразить. Ведь эта тварь никого не терпит рядом, и ее страшным запахом здесь провоняла каждая пядь земли. И будто мало ему запаха, он еще и автографы тысячами оставлял, исписывая когтями большие деревья и сдирая покров лишайников с валунов. Не просто так на верховых болотцах поблизости почти не встречаются следы. Лишь на одном их оказалось немало, но оно почти на берегу Черноводки раскинулось, а это граница владений твари. Надо быть очень страшным монстром, чтобы рискнуть приблизиться. А здесь, в Лихолесье, что бы кто ни говорил, такие встречаются не на каждом шагу. Ведь против них работают обычные законы биологии, предписывающие крупным хищникам держаться в обширных личных угодьях, где хватает добычи для пропитания такого существа.
Разумеется, о безопасности здесь можно говорить только в ночную пору. Но так как дело происходило именно после заката, хозяин угодий спал крепким сном, а мелочь вроде крысоволков и прочих обитателей страшных земель вряд ли рискнет приблизиться к логову.
Впрочем, я обнаглел не до самой последней степени наглости. Поэтому костерок мы устроили скромный, разведя его меж валунов в глубине расселины. Разглядеть его здесь можно лишь со стороны реки, где левый берег затянут непроглядным туманом над цистосами, а до противоположного далеко и перебраться с него очень непросто.
Воду долго искать не пришлось, верховые болотца здесь не редкость. Даже напились наконец, профильтровав сомнительную жидкость через мох.
Пока котелок закипал, без дела не сидели, настрогали несколько десятков примитивных факелов. Обычная сухая палка, часть которой многократно обработали об вонзенный в упавшее дерево нож. Получаемые при этом стружки не подрезали до конца, так и оставляли торчать в стороны десятками и сотнями. Если поджечь, полыхать они будут неугасимо и ярко, но и прогорят быстро. Потому и приходилось компенсировать низкое качество большим количеством.
Помимо факелов пришлось позаботиться об оружии. Арсенал у нас не сказать чтобы мизерный, но из всего, что имелось, для намеченной цели подходила лишь одна вещь — копье.
Точнее, его местная разновидность — ари. Удачно прикупил в фактории. Кузнец делал с любовью, для любимого сына, душу в работу вкладывая. Так что вещь качественная.
Древко из какой-то редкой и дорогой древесины, украшено затейливой резьбой. Выглядит стильно и, самое главное, меньше скользит в ладонях. Длина невеликая, немногим больше моего роста, и наконечник занимает больше трети от общей длины. Это если считать не только заточенное с одной стороны лезвие, а и насадочную трубку.
Само оружие выглядит непросто именно за счет наконечника. И дело тут не столько в его размерах, сколько в функциональности. Насадочная трубка удерживает его на древке, а также является второй рукоятью. Только рукоять эта не для полноценного копья, а для его съемной части.
Да-да, держится наконечник на хитроумных стопорах. Его можно быстро стащить с древка, и вместо копья получится увесистый кинжал с односторонней заточкой. На металле кузнец тоже не стал экономить, это какая-то приличная разновидность местной бронзы. Темно-желтое лезвие достаточно острое, чтобы удачным взмахом выпустить кишки противнику, и при этом очень прочное. Его тупая сторона непомерно расширенная, благодаря чему согнуть его или поломать непростая задача.
Вот этот наконечник я и отделил от древка. Длина у клинка приличная, прочность тоже, есть шанс, что он соответствует условиям, изложенным в информации, полученной от навыка.
Но при всем моем уважении к ПОРЯДКУ доверять ему полностью свою жизнь — это как-то чересчур. Надо всегда понимать, что замысел, основанный на знании от навыка, может не сработать или сработать не так, как мне представлялось. Поэтому помимо возни с факелами и костром я заставил Бяку трижды подняться по склону расселины. И сам, разумеется, тоже проделал это столько же раз.
Убедившись, что на преодоление кручи у нас уходит не больше двадцати секунд, я решил, что лучшего результата нам за короткий срок не достичь. Нет времени тренироваться снова и снова, мы быстрее вымотаемся, чем сумеем прилично ускорить восхождение.
Оттягивать неизбежное дальше нет смысла. Мы сделали все, что могли сделать.
Пора заняться тем, ради чего сюда заявились.
Сжимая зажженные факелы, мы направились к зловещему зеву логова афторр-тсурра. Два смехотворных создания, намеревающиеся сразить чудовище не силой и оружием, а знанием.
И несусветной наглостью.

ГЛАВА 5
ЛОГОВО

Без изменений 

Углубившись на пару десятков шагов, я, осматривая сглаженные изломы камней, что выпирали на стенах, задумчиво прошептал:
— Интересно, как он это выкопал? Тут ведь сплошная скала везде.
— А у него точно есть добро ценное? — невпопад ответил Бяка.
— Должно быть, — уверенно выдал я, хотя ни малейшей уверенности не ощущал. — Он ведь к себе добычу стаскивает. Представь, если ему попался рыцарь. Он ведь не станет жрать его с доспехом и оружием.
— Как это не станет? Он что, попросит рыцаря раздеться, а потом съест? — удивился Бяка.
— Необязательно. Может пожевать немного и выплюнуть то, что несъедобное. И будет оно потом валяться в углу пещеры.
— Здорово! И доспехи и оружие мы себе забе… То есть они нашими станут. Зачем им по углам валяться. Жаль, что помятые, но, может, кузнец починит. А не починит, продадим на металл. Металл в доспехах хороший должен быть. Но, Гед, откуда здесь рыцарю взяться?
— Как это откуда? Это ведь Лихолесье. Сюда хотят попасть многие сильные воины, ведь здесь для них раздолье. Очень много дорогих вещей можно добыть, если умеешь хорошо сражаться. Посмотри на наших охотников. Не видел, чтобы они бедствовали. А ведь им до настоящих воинов очень далеко.
— Да, они не воины, — признал Бяка. — Вот Мелконог хороший воин. Но я не уверен, что он богатый. Говорят, он портянки никогда не меняет.
— Может, он в них и прячет свое великое богатство, — предположил я, заставив глаза спутника алчно вспыхнуть. — И вообще, ему до рыцаря далеко. Есть такие воины, которые в одиночку могут всю факторию разнести.
— А ты таких видел? — заинтересовался Бяка.
— Нет, — ответил я.
— Я думаю, что ты их тут и не увидишь.
— Это почему не увижу?
— Потому что им нечего у нас делать. Не хотят они оставлять свои богатства в таких логовах. Сильным воинам на юге хорошо платят те, кому нужны воины. Зачем им рисковать здесь, в Лихолесье? На юге денег больше, а опасностей меньше. А самые сильные воины — это, говорят, аристократы в империи. Но им до Лихолесья тем более дела нет. Они заняты тем, что друг с другом дерутся. Или еще с кем-нибудь. Они все время дерутся, все так говорят. И вообще, аристократов на север не пускают. Договор какой-то есть, политический. Северные земли принадлежат людям севера. Слышал, что южане все равно как-то лезут. Но их мало, их здесь никогда не видели.
— Неужели здесь вообще рыцари не появляются? — нахмурился я, заметив, что с каждым шагом уклон увеличивается.
— Не слышал про такое, — ответил Бяка. — Чтобы добывать специи, есть фактории. Может, у факторий и нет рыцарей, зато они дешево добывают много специй. Купцам это выгодно. Говорят, сильные воины южан иногда высаживаются на ледяных побережьях. Это далеко на севере и далеко от нас. Побережья, где вода соленая, а лодки нужны очень большие и крепкие. Там южане быстро хватают то, что успеют, и уплывают. Простой способ добычи получается. Не знаю, правда ли это.
— А что там такого ценного, что хватать надо? — спросил я, поджигая новый факел от почти погасшего старого.
— Это я тоже не знаю. Всякое говорят. На севере везде много разного. Даже лес у нас такой, какого нет в других местах. Лучшая древесина. Но, конечно, лес стоит недорого. Воины приходят не за бревнами. Дорогие специи, древние вещи, заготовки для артефактов, трофеи Хаоса. Всякое. Здесь тоже такое можно найти, но не везде можно быстро уплыть на лодках. Где нормальные берега, там по Красноводке и по Черноводке давно еще все обыскали. Не осталось дорогого. А если уходить далеко от реки, потом можно не успеть убежать назад.
За очередным поворотом проблески от метки слились, образовав громадное пятно.
— Стоп разговоры, — прошептал я. — Чудище рядом.
Бяка, поджигая новый факел, старый отбросил в сторону. И тут случилось неожиданное и страшное. Пол подземелья при ударе деревяшки дернулся на значительном участке, после чего с омерзительным шуршанием рванул прочь, противно при этом запищав. И направлялся он чуть ли не прямиком на меня.
Тело сработало без подсказок от опешившего разума. Взмах руки, еще более омерзительный хруст — и кошмарное создание извернулось, забилось в агонии, разбрызгивая черные внутренности из панциря, пробитого лезвием разделенного ари.

Вы нанесите значительный урон стивверрсу. Вы наносите фатальный урон стивверрсу. Стивверрс мертв. Вы победили стивверрса. Частично хаотическое создание (вторая ступень мощи Хаоса).
Получен малый знак Хаоса — 5 штук.
Получена малая мощь атрибутов — 1 штука.
Получена малое средоточие энергии бойца — 1 штука.
Получено малое воплощение атрибута Хаоса Разрушение — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка Хаоса «неприхотливый гурман» — 1 штука.
Получен малый универсальный знак навыка Хаоса — 1 штука.
Получено малое состояние Улучшение просвещения — 1 штука.
Захвачена малая первородная суть — 1 штука.
Стивверрс — частично хаотическое создание.
Получено символов доблести — 1 штука.

Бяка при всех этих событиях шарахнулся в сторону и невероятным образом сумел заорать практически беззвучно.
Я, уставившись на извивающегося уродца и одновременно прогоняя из поля зрения информацию от ПОРЯДКА, так же почти безмолвно ухитрился рявкнуть:
— Стоять! Все нормально!
— Н-н-н-ничего н-н-н-не нормально, — сильно заикаясь, возразил упырь.
— Сказано тебе, успокойся. Это стивверрс, он безобидный.
— К-конечно, б-б-безобидный. Т-т-ты же его у-у-убил.
— Да он и живой никого не тронет. Это не хищник, это даже не падальщик, это хуже. Он и побежал только потому, что ты по нему факелом попал. Это вроде чика тварь, только не чик. Ни ты, ни я ему не интересны.
Упырь с сомнением уставился на затихающего стивверрса. Тот походил на мокрицу размером почти со среднюю собаку. Лапки длинные, паучьи, с загребущими лопаточками на концах, из-под выступа уродливой головы свисают жгуты тонких щупальцев, похожие на крупных дождевых червей. Лезвие ари рассекло панцирь посредине, но не до конца. У меня не хватило силы раскроить уродца на две части, хитин у него крепкий.
— Так ты говоришь, это стивверрс? — неожиданно деловым тоном поинтересовался Бяка.
— Да. Он полностью безобидный, я это точно знаю.
— А ты не обидишься, если я кипяток вылью?
— Что?! — чуть не подпрыгнул я. — Не вздумай хоть каплю пролить!
— А куда тогда желчь девать? — удивленным голосом спросил Бяка.
— Какую желчь?
— Вот его. — Упырь указал на притихшую тварь.
— Какая желчь?! Да что с тобой, Бяка?!
— Со мной все хорошо. Желчь собрать надо, пока тушка свежая. Желчь у него в мокром мешочке, надо во что-то такие мешочки складывать. Потом высушим мешочек на солнце, и котелок освободится.
— Она что, дорогая? — начал догадываться я.
— Конечно, дорогая. За полный котелок таких штучек квадратиков пять дадут. А может, и больше. Надо еще двадцать стивверрсов найти и убить.
— Почему именно двадцать?
— Может, и не двадцать, но я думаю, двадцати хватит, чтобы котелок заполнить. Пошли искать.
— Да стой ты! Бяка, у нас добра на сотни квадратиков, если не на тысячи. Сколько ты там грибов насушил? Забыл, что ли? А теперь из-за лишних пяти штук жмешься.
— Квадратики лишними не бывают. — Бяка алчно покосился на тушку. — Надо брать, чего им просто так валяться.
— Ничего мы брать не будем, — решительно заявил я. — Забыл, что ли? Мы сюда не за желчью тупых мокриц пришли. Давай бегом за мной, пока кипяток совсем не остыл.
Шагнув вперед, я взмахом лезвия ари отсек башку еще одному стивверрсу. Его неровный темный панцирь идеально сливался с каменным полом, местами покрытым засохшей грязью. Мелкое создание Хаоса происходящее полностью игнорировало, хотя мы довольно долго находились чуть ли не в метре от него.
Да уж, действительно не хищник и не падальщик.
Продолжив путь, на ходу запустил руку в «переносную сокровищницу», зачерпнул верхние трофеи, покопался, вытащил причудливую пластину нового навыка, выпавшего из стивверрса. «Неприхотливый гурман» — звучит подозрительно, непохоже, что сильно полезен. И, увы, покуда не изучишь, много информации от материального воплощения умения не получишь.
Но хватило и тех крох сведений, на которые расщедрился ПОРЯДОК. Он любезно уведомил, что, если я использую знак, у меня появится прекраснейшее умение, позволяющее питаться всевозможными отходами жизнедеятельности без ущерба для здоровья и присасываться к тсуррам и некоторым другим обитателям севера.
Пожалуй, я бы и в голодный год не рискнул забивать слот под навык столь сомнительным умением. Ну да, логично, чего еще можно ожидать от ленивой мокрицы-переростка? Магический навык огромной ценности? Смешно. Тем более что описание от ПОРЯДКА еще до этого намекнуло на неприятные особенности диеты стивверрсов.
Вспомнились чики. Они ведь тоже питались не очень-то качественно (очень мягко говоря). Похоже, подобные создания традиционно крутятся возле серьезных хищников северных территорий. И, учитывая их слабость и многочисленность, охотникам частенько предоставляется возможность избавить их от ценных ингредиентов. Вон даже Бяка знает, что из этих мокриц следует извлекать.
Впрочем, упырь, похоже, знает обо всем, что имеет маломальскую ценность.
Прикончив еще несколько омерзительных созданий, я вышел к очередному повороту, за которым открылось, как мне поначалу показалось, огромное пространство. Света неказистого факела не хватало, чтобы рассеять тьму на всей площади подземелья.
Но тут подошел Бяка, и стало полегче. Два факела — это не один. Не скажу, что стало светло как ясным днем, но во мраке проявились смутные очертания стен по другую сторону от большого зала. Форма в плане почти круглая, диаметр шагов сорок пять или все пятьдесят, потолок полусферический, высокий, на три моих роста по центру. Там и сям виднеются глубокие ниши или проходы, ведущие неизвестно куда. Каменный пол почти полностью покрыт неровным слоем земли или чего-то на нее похожего. Запах стоит неприятный, резкий, будто под носом вонючего клопа раздавили.
Но эти подробности я анализировал краешком сознания. Все мое внимание было приковано к тому, что располагалось по центру подземного зала.
Афторр-тсурр, даже спящий, смотрелся так, что резко захотелось удалиться отсюда на цыпочках и больше никогда не возвращаться. Хищник подогнул под себя две пары задних лап, а боевые передние выставил вперед, уперев их острия в пол. И в таком положении свесил голову, чуть задрав зад. Смотрелось это так, будто он изображал спортсмена на низком старте. То есть по сигналу готов сорваться с места, что конечно же напрягало.
Впервые за все время я усомнился в разумности своего поведения. И даже вспомнилась первая охота на шарука. Я ведь тогда был полностью в себе уверен, а это ненормально.
Совершенно ненормально.
Похоже, чувство страха у меня отбито до такой степени, что проявляется нечасто. Возможно, виной тому неослабевающая эйфория, которую я ощущаю с тех самых пор, когда из ни на что не способного калеки превратился в стремительно развивающегося подростка. Тут тебе и водопад прибавок от ПОРЯДКА, и свойственный этому возрасту гормональный шторм, и неистовая радость от самого приятного в мире ощущения.
Ощущения того, что у тебя полноценное тело.
Страх попросту задавлен всем этим. Но сейчас он сумел чуть приподняться и нашептать мне, что я намереваюсь сотворить немыслимую глупость.
А что, если описание от ПОРЯДКА врет? В таком случае, попытавшись напасть на монстра, я стану пищей.
Точнее — двойной пищей.
Сначала для афторр-тсурра, потом для его мокриц-уборщиков.
Кстати, почему о них сказано в первом описании как о падальщиках? Да и дальше тема не меняется. Как по мне, это чистые симбиоты. Разве что невнятное упоминание о присасывании настораживает. Или я не все знаю, или ПОРЯДОК что-то путает? И в этом и в другом случае информация грешит неполнотой. Мелочь, конечно, но если неточность допущена в мелочах, где гарантия, что ее не встретишь в критически важных сведениях?
Но, если не доверять ПОРЯДКУ, как здесь вообще выживать? Я очень сильно сомневаюсь, что мне удастся тихо отсидеться в фактории или другом медвежьем углу. Тело, которое мне досталось вопреки моему желанию, не только набор мяса и костей, на нем еще и немалый груз проблем висит. В том числе таких, за которые на дне моря достанут.
И все эти проблемы теперь мои. Рано или поздно они дадут о себе знать. И будет неплохо, если в этот момент я не буду смехотворным слабаком.
Хочешь стать сильным, одерживай настоящие победы.
То есть противники у меня тоже должны быть сильными.
Значит, мокриц давить — не вариант.
— Г-гед, — прошептал Бяка, вновь начав заикаться. — М-мы п-победители и-или б-будем у-убегать?
Странное дело, страх при словах упыря будто прессом придавило. Исчез бесследно.
Воткнув факел в сомнительную почву пещеры, я решительно перехватил у Бяки котелок и пусть негромко, но и не шепотом рявкнул:
— Мы будем побеждать! Как всегда!
Котелок у нас не такой уж и маленький. Хотя спускались мы медленно и с задержками, остыть не успел. В этом я убедился, потрогав закопченный бок. Но только ПОРЯДОК знает, достаточно ли он горяч. Увы, подсказок от него не дождешься, так что придется готовиться к самому нехорошему варианту развития событий.
— Бяка, воткни факел вот здесь. И еще парочку рядом воткни здесь и здесь. Надо больше света и меньше теней. И готовься. Если я скажу бежать, сразу разворачивайся и беги. Надо быстро выскочить наверх и дальше по камням, где тренировались. Ну а потом на дерево. Помнишь то, с которого на соседние перебраться можно?
— Помню.
— Вот и отлично, ты все понял правильно.
— Ничего я не понял, — ни капли не заикаясь, буркнул упырь. — Нам не убежать. Когда чудовище проснется, оно сразу нас догонит. А оно точно проснется. Любой просыпается, если его кипятком обливают. Это неприятно.
Я загляделся на едва заметную пленку, покрывавшую роговые пластины на морде твари. Выглядит как капля бензина, попавшая в лужу. Такие же разводы и в других местах проявляются, только буйство красок поскромнее. Там это больше похоже на микроскопический слой из кристалликов льда.
Да нет, это вообще ни на что не похоже. Аналогию подобрать не получается.
Так вот ты какая, каменная кожа афторр-тсурра…
В груди екнуло, и дыхание мое само по себе остановилось, когда парящая струя расплескалась об уродливый вырост на левой стороне головы твари.
Плеск воды, и тишина осталась в прошлом. Подземный зал ожил: зашуршали тысячи ножек стивверрсов; свод пещеры зашевелился, оказавшись на деле не монолитным камнем, а сплошным слоем невеликих, с ладонь размером, уродливых созданий, походивших на крабов со свиным пятачком вместо тельца. Они, будто оправдывая свой внешний вид, тонко похрюкивали, мечась в разные стороны по неудобной поверхности, сталкиваясь друг с дружкой и при этом ухитряясь удерживаться на потолке.
Что-то еще происходило, что-то, не связанное со зрением. Какие-то другие органы чувств выдавали информацию. Но я ни на что лишнее не реагировал, не отвлекался. Я только раз поднял глаза кверху, после чего неотрывно уставился на громадную «бородавку», пристраивая к ней острие ари.
— Бяка, бей! — крикнул я, уже не пытаясь приглушать голос.
Этот момент был оговорен заранее, и заминок не возникло. Разве что упырь, перед тем как размахнуться, издал такой звук, будто его вот-вот стошнит.
В следующий миг обух топорика врезал по концу трубки, которая являлась рукоятью лезвия ари.
И ничего.
Совсем ничего.
Острие даже на миллиметр не погрузилось в плоть монстра.
Писк крохотных уродцев усилился стократно. Несмотря на то что каждый в отдельности едва слышен, в сумме они создавали оглушительно-омерзительную какофонию.
Из-за нее я едва не прослушал новый звук. Непонятный. Такому не место в грязной пещере. Это походило на треск льда под ногой неосторожного путника, решившего перейти реку напрямик, без моста, по коварно тонкому осеннему ледку. Он еще не разрушается под весом человека, но процесс вот-вот начнется, и тогда спасения не будет, ведь до берега уже далековато.
Каменная кожа, защищающая спящего афторр-тсурра, разрушается.
Что там говорит описание? Я и до ста не успею досчитать, как он проснется?
Если помчаться во всю прыть, на то, чтобы выбраться, уйдет около пятидесяти секунд. Еще пара десятков, чтобы преодолеть склон расселины. Ну и около двадцати понадобится на карабканье по дереву.
Чудовище, по моим скромным прикидкам, проделает это раз в пять быстрее.
Или мы убьем его прямо сейчас, или бежать надо тоже прямо сейчас.
Иначе не успеем.
— Постой, Бяка, надо еще подлить! — крикнул я.
Кипяток, выплеснутый чересчур поспешно, оросил руку, придерживающую лезвие. Я вскрикнул от боли, хладнокровно при этом отметив, что она не такая уж и сильная.
Следовательно, это не такой уж крутой кипяток.
Черт побери! Успел прилично остыть. Надо было получше проработать этот момент.
Увы, но возможности вновь развести огонь и подогреть воду у меня нет.
Придется работать тем, что есть.
В несколько попыток опустошив котелок, я отбросил его в сторону и ухватился за ари обеими руками.
— Давай! Бей! Бяка, врежь ему посильнее!
Мне показалось или вокруг «бородавки» быстро расползается ореол, в котором ледяное покрытие покрывается трещинами, а затем разрушается, сохраняясь отдельными фрагментами?
Слишком скверное освещение, точно не понять.
Бяка врезал, и на этот раз небезрезультатно.
Но и не сказать, что результат сильно обрадовал. Да, острие ари погрузилось в плоть афторр-тсурра, но всего лишь на сантиметр. Едва кончиком вонзилось.
Ореол разрушающейся защиты расходился все дальше и дальше. Мне показалось или костяные диафрагмы, закрывающие три глаза твари, начали подрагивать, будто стремясь раскрыться?
Времени все меньше и меньше.
Или уже совсем нет.
Мы слишком долго возимся.
— Бяка, давай соберись! Ударь так, как никогда в жизни не бил. Представь, что эта туша доверху заполнена самым дорогим добром в мире. Дороже не бывает. И, если ты ударишь как следует, она расколется и все это добро вывалится на пол. Представь, что это не выдумка, что это правда. И потом ударь. Давай! Она вот-вот лопнет! Ее сокровища распирают!
— Гед, ну почему ты сразу это не сказал?! — вскричал Бяка и размахнулся топором так, что я отчетливо понял: сейчас что-то будет.
Или защита афторр-тсурра не выдержит, или клинок ари.
Или топор.
Удар болью отозвался в руках, удерживающих темную бронзу рукояти ари.
И я тут же ощутил рывок наконечника, проваливающегося в недра головы твари.
Далеко не на сантиметр.

ГЛАВА 6
СОКРОВИЩА?

Без изменений 

Чем хорош ПОРЯДОК — это предсказуемостью. Я еще не успел осознать, насколько серьезно ранена тварь, а Бяка остервенело продолжал вгонять лезвие глубже и глубже даже без моей помощи (как психологической, так и физической). Держать ари уже не требовалось.
А вот ПОРЯДОК уже определил, что дело сделано. И хоть его трофеи почти ничего не весят, но пояс, на котором болтался мешочек, ощутимо дернулся, принимая пополнение.
И пополнение явно не микроскопическое.
Отступив на шаг, я погрузился в себя и довольно заулыбался.
Оказывается, ПОРЯДОК уже представил победный отчет, а мы так и не поняли, что снова победили.

Вы воздействуете на защиту афторр-тсурра редким способом, который до вас применили лишь однажды. Вы атакуете афторр-тсурра коварным способом. Вы наносите значительный урон афторр-тсурру. Вы наносите фатальный урон афторр-тсурру. Афторр-тсурр мертв. Вы победили афторр-тсурра. Частично хаотическое создание (тридцать пятая ступень просвещения).
Редкий способ.
Получен великий символ ци — 18 штук.
Получено личное великое универсальное воплощение атрибута — 2 штуки.
Получен великий общий знак навыка — 7 штук.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение просвещения — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Мера порядка — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Равновесие — 1 штука.
Получено великое общее универсальное состояние — 3 штуки.
Победа над афторр-тсурром.
Средний символ ци — 28 штук.
Среднее воплощение атрибута Ловкость — 8 штук.
Среднее воплощение атрибута Выносливость — 13 штук.
Среднее воплощение атрибута Сила — 5 штук.
Среднее воплощение атрибута Хаоса Разрушение — 4 штуки.
Средний общий знак атрибута — 8 штук.
Среднее средоточие энергии бойца — 3 штуки.
Среднее средоточие энергии мага — 2 штуки.
Получен личный знак навыка «смертельное удержание» — 1 штука.
Средний общий знак навыка — 22 штуки.
Афторр-тсурр — опасное частично хаотическое создание.
Получено достойных символов доблести — 1 штука.
Получено символов доблести — 28 штук.
Победа над особым противником несопоставимо сильнее вас.
Получен великий символ ци — 15 штук.
Получено личное великое универсальное воплощение атрибута — 5 штук.
Получено личное великое воплощение состояния Равновесие — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение просвещения — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение восприятия — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение духа — 1 штука.
Получено великое общее универсальное состояние — 4 штуки.

Сейчас не тот момент, чтобы вдумчиво изучить список честно заработанного. Но одно я при беглом осмотре осознал сразу: в количественном отношении мне досталось поменьше, чем из шарука, а вот в качественном — гораздо больше.
Хотя последнее утверждение спорно. Афторр-тсурр, несмотря на, скажем так, эксцентричный внешний вид, считался гибридным созданием, тяготеющим больше к ПОРЯДКУ, чем к Хаосу. На это указывал состав трофеев. По сути, мне из него выпало то же самое, что я получал из кайт при самых удачных рыбалках. Да, побольше, конечно, и побогаче, но состав схожий. От Хаоса лишь средоточия достались. Если я правильно помню уроки матери, от «чистых» существ ПОРЯДКА их не дождешься.
Единственное, что, бесспорно, роднило с шаруком и чиками, — получение символов доблести. Однако я весьма смутно представлял, что это такое и для чего они нужны. К тому же их нельзя передавать или ломать на ци, можно только приказать им необратимо исчезнуть.
В общем, ясности с ними пока что никакой.
А ведь хаотические трофеи подороже обычных будут. Не все, конечно, и не со всеми все понятно, но в целом мне кажется, что за них можно получить больше.
Вот только именно сейчас меня расклад вполне устраивал. Ведь тех же кайт и панцирников приходилось сотнями изводить ради символов ци. Мне их для развития столько требовалось, что мы застряли на болотистом берегу Черноводки на целых две недели.
Один великий символ ци дает пятьдесят единиц энергии. Средний — двенадцать. Нетрудно подсчитать, что из этой твари досталось тысяча девятьсот восемьдесят шесть.
Да мне столько за пару дней не добыть, махая спиннингом от зари до зари на самом клевом месте.
Удачно получилось. Плюс насыпалась гора великих состоянии, что позволит существенно расширить резервуар ци. А это значит, что долой лимит насыщения параметрами, я снова смогу развиваться. То есть ПОРЯДОК перестанет противиться моим попыткам улучшить что-нибудь еще.
Конечно, в определенных пределах. На моей несчастной нулевой ступени уже столько всего навешано, что сейчас каждая новая единичка дается в десятки раз труднее, чем в первые дни пребывания в фактории. Это все равно что пытаться набить в шкафчик сто кочанов капусты при условии, что свободно туда помещается лишь пятьдесят. Понятно, что затрамбовать можно куда больше, но не стоит думать, что это дастся легко.
Тупо уставившись на распластавшуюся тушу чудовища, я, продолжая пробегать взглядом по цифрам, отстраненно спросил:
— Бяка, тебе что-нибудь выпало?
— Да, — невероятно довольным голосом ответил упырь. — Великий символ ци и состояние. И один средний атрибут. И еще навык. Какой-то Очень сильный навык. Целых двести ци требует за один уровень. И это все мое. Мое!
Ого, даже Бяке счастья привалило (конечно, если не сравнивать его достижения с моими). Но чему тут удивляться, победа действительно великая, мы честно заслужили свои награды.
Неказистые факелы догорали, а я так и стоял, не двигаясь с места. Да — это неправильное поведение, но ничего не поделаешь. Мне надо перевести дух, ведь короткая схватка с чудовищем вымотала до такой степени, что ощущал себя почти что изначальным Гедом, для которого десяток шагов преодолеть — серьезное достижение.
Бяка, заразившись от меня «столбняком», тоже не двигался несколько секунд, а затем засуетился, возясь с новыми факелами, и при этом голосом, переполненным омерзения, протянул:
— Как же здесь воняет!
И тут будто рубильник опустили. И цепь этого рубильника отвечала за обоняние.
В нос ударила волна столь термоядерного смрада, что я пошатнулся. Воняло так, будто мы оказались на складе разлагающихся животных, устроенном между отстойниками городских очистительных сооружений. И оказались в тот неудачный момент, когда территорию обрабатывали живыми скунсами.
Невозможно было не замечать эту вонь раньше, однако я умудрился не заметить.
Вот что значит полностью сосредоточиться на сложной задаче.
Не сговариваясь, мы подхватили факелы и со всей дури рванули прочь, наверх. На что угодно готов поклясться, выбегая из логова, мы поставили новый мировой рекорд и полностью опровергли все те расчеты, которые я проводил, затевая атаку на монстра.
Чуть отдышавшись, мы с унынием обнаружили, что вонь все еще ощущается. Да, она ослабла на порядки, но все еще вызывала тошноту. И бежать дальше бессмысленно, потому как мы теперь сами источники смрада. Миазмы въелись в нашу одежду, кожу и волосы.
От себя не сбежишь. Спасибо на том, что уровень зловония стал терпимым. Теперь оно нас не удушит.
Только помучает.
— Да что же это так воняет?! — вновь затянул Бяка.
— Это флибрридры, — ответил я.
— Что за флибрридры? — спросил упырь.
— Похоже, это та хрюкающая мелюзга, которая наверху ползала. Их там сотни на потолке, если не тысячи. Они питаются… Как бы тебе сказать… В общем, они питаются так, что не вонять не могут.
— Это как?
— Да вот так. Жрут то, что легче всего добыть. Сам понимаешь, что в этом мире легче всего добывается. Хорошую еду смешай с отходами, и на вкус это получатся отходы, а не смесь хорошего и плохого. Вот и пропитались гадостью из-за своей неразборчивости. Да им, наверное, за счастье вонять, они так всем жалуются, что их отходами кормят. И еще они очень трусливые. И если испугаются или хотя бы просто пошевелятся, начинают вонять еще сильнее. Вонь — смысл их жизни. Все, к чему они прикасаются, тоже начинает вонять. Надо как-то отмываться, у меня глаза режет.
— Что за твари безмозглые, только и умеют, что мерзость есть и гадить, — вздохнул Бяка. — Никакой пользы от них нет, зачем их только высшие силы создали. А может… Слушай, Гед, ты так много знаешь. Может, из них что-то можно добыть? Ценное?
— Шутишь, что ли? Я для кого все только что рассказывал? Иди бриллианты в навозе поищи, толку больше будет, чем от этих вонючек.
— Но откуда в навозе бриллианты? — удивился Бяка и тут же другим тоном сам же и ответил: — Ну да, неоткуда. Я понял тебя.
— Надо что-то с этим придумать… — задумчиво произнес я.
— Ты о чем, Гед?
— О том, что нам надо вернуться в логово. А там нечем дышать.
— Зачем нам туда возвращаться, мы свое добро уже получили. И оно мое. То есть наше.
— Уверен, что мы все получили?
— Разве что-то осталось? — жадно насторожился Бяка.
— Там много чего осталось. Забыл про стивверрсов? И даже про мокриц вонючих забыл?
— Зачем о них помнить? — удивился упырь.
— Как это зачем? Они ведь там не только какашки друг за другом подъедают, из них тоже можно выбивать знаки и символы. Да и в пещере покопаться не помешает. Не знаю, как там насчет рыцарей, но я видел у стен какие-то штуки, похожие на большие кости. Может, что-то ценное найдется. Туда эта тварь не один год добычу стаскивала. Да и сам тсурр чего-то может стоить. То, что ты про него не слышал, не означает, что он бесполезен. Я не удивлюсь, если там добычи столько, сколько мы за год рыбалки не добудем.
— Тогда чего мы стоим?! — резко заволновался Бяка, дернувшись было назад.
— А ну стоять! Забыл, что ли? Да там такая вонь, что, если топор уронить, он в воздухе зависнет. Надо что-то придумать. Что-то вроде масок на лица. Ты говорил, у тебя мешок есть? А тут травы душистые растут, чувствуешь запах? Сделать маски с травами, через них дышать. Заодно и не заразимся, там всяких микробов, наверное, тонны. Хотя одними масками от всего не защитишься, но попробовать стоит.
— Чем заразимся? От чего защищаться? — не понял упырь, выросший в мире, где с эпидемиями принято бороться не совсем так, как это делают на моей родине.
— Да это я о своем… не обращай внимания. Доставай мешок, придумывать будем.

Вы наносите значительный урон флибрридру. Вы наносите фатальный урон флибрридру. Флибрридр мертв. Вы победили флибрридра. Частично хаотическое создание (первая ступень просвещения).
Получен малый символ ци — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка Хаоса «неприхотливый гурман» — 1 штука.
Флибрридр — частично хаотическое создание.
Получено символов доблести — 1 штука.

Вы наносите значительный урон флибрридру. Вы наносите фатальный урон флибрридру. Флибрридр мертв. Вы победили флибрридра. Частично хаотическое создание (первая ступень просвещения).
Получен малый символ ци — 1 штука.
Получен малый знак Ловкости — 1 штука.
Флибрридр — частично хаотическое…

Одним взмахом тлеющего факела я снес четырех вонючек. Удачно, если учесть, что теперь крупные скопления зловонных «пятачков» попадаются нечасто. Неудивительно, ведь уже светать начинает, а это получается, что омерзительную мелюзгу я истребляю уже несколько часов.
Действительно никчемные создания. Бяке нет смысла подключаться к процессу в надежде пытаться что-нибудь из них получить. Даже у меня при нулевой ступени и высоко поднятой Мере порядка трофеи не очень. Но практически во всех случаях выпадает один малый символ ци, а в удачных случаях и два достаются. Плюс тот же грязный навык, что и в стивверрсах нередко достается, а его можно разобрать, получив еще единичку энергии. Учитывая то, что флибрридров в логове тысячи, в итоге набью столько, что дух захватывает от жадности.
Похоже, сказывается дурное влияние упыря.
Стивверрсов тоже без внимания не оставлял. Но их здесь водилось намного меньше, и при таких размерах они ухитрялись ловко прятаться, иногда целиком зарываясь в липкую почву и следы жизнедеятельности павшего монстра. Так как выпадало из них побольше, чем из флибрридров, можно надеяться, что к концу зачистки у меня наберется увесистый мешок сбалансированно распределенных низовых трофеев и от ПОРЯДКА и от Хаоса. Если грамотно использовать их вместе с теми, что достались из хозяина логова, в результате можно неплохо приподняться.
Однако одними лишь стандартными трофеями, автоматически возникавшими при самой незначительной победе, здесь не ограничилось. В пещере обнаружилось кое-что еще. Нечто такое, что, будь я прежним слабым Гедом, мог пройти мимо, не догадываясь, что в упор не замечаю сокровище.
Как и у всякого безусловно умного человека, у меня случаются моменты озарения, когда великолепная мысль приходит в голову сама по себе, без внешних либо внутренних причин. На самом деле это, разумеется, не так, для ее зарождения мозг проделал некоторую работу, прошедшую мимо сознания. Ну да ладно, не будем вдаваться в теории высшей нервной деятельности.
Именно такое озарение заставило меня использовать навык «артефакторика» на тушу афторра-тсурра. Я уже проделывал это с шаруком, но не получил ни малейшей выгоды, только немалую порцию Тени попусту слил. Так что сейчас, вымотанный и не спавший больше суток, мог легко позабыть о такой возможности.
Но что-то мне напомнило.
Навык непростой, очень редкий, требующий повышенных затрат символов ци на его прокачку. Также по мере роста у него открываются все новые и новые ветви развития и выбирать приходится какую-нибудь одну. Хочешь использовать что-то другое, открывай «артефакторику» заново, также качай, сливая прорву энергии, двигайся выше и выше, но уже по новому пути.
Причем для второго и последующего открытий необходимо раздобыть еще один знак навыка. А вещь эта настолько редко выпадающая, что даже мне ее заполучить непросто.
Выбор вариантов пока что невелик, а запросы узкие, вот и приходится развивать не самую перспективную ветвь, позволяющую работать с уже готовыми артефактами. Мне требовалось получить возможность использовать прибавку в ступенях просвещения, что давал коготь, не только для обмана глазастых окружающих, но и для развития требовательных навыков. То, что на этом пути можно заполучить возможность заряжать временные артефакты, — бонус настолько ценный, что я за него готов убивать. Это два ключевых момента, без которых мне никак. Ну а на все остальные возможности «артефакторики» приходилось облизываться, «проходя мимо».
А ведь она могла дать мне многое. Очень многое. Но пути назад нет, выбрав ветвь, вернуться к выбору других направлении не получится. Только развивай заново, для чего тебе потребуется новый стартовый навык.
Первый попал ко мне каким-то чудом, до сих пор не до конца объясненным. ПОРЯДОК расщедрился, хотя мог вообще ничего не дать или ограничиться жменей тех же символов ци.
Но где взять второй трофей для другой ветви, на которую я давненько уже облизываюсь? Зарядка когтя не принесла никаких дивидендов. Или они вообще за этот процесс не полагаются, или шанс настолько смехотворный, что даже нулевка нечасто его реализовывает.
Требуется что-то иное.
Но что?
Вообще-то в моем распоряжении имеется перспективный способ. Можно воздействовать одним из базовых свойств навыка на свой амулет. Функция называется Изучение сути. Она позволяет получить подробную информацию о магическом предмете и при удаче получить что-то вроде рецепта. То есть копию заложенных в волшебную вещь эффектов, которую потом, обладая нужной ветвью развития, можно попробовать записать на подходящий носитель.
То есть создать самостоятельно амулет с заданными свойствами.
Также при использовании Изучения сути есть шанс получить знак навыка. Шанс, скорее всего, тоже мизерный, но это если речь идет о туземцах. Мне по понятным причинам он достанется если не наверняка, то с большой вероятностью.
Так почему же я до сих пор не попытался обзавестись новым знаком? Да потому что успех не гарантирован и процесс обременен риском материальных потерь. При использовании Изучения сути возможны три варианта: полное изучение свойств без каких-либо негативных довесков; полное изучение свойств, но при этом изучаемый предмет разрушается; ну и самое печальное — свойства изучить не получается, ценный предмет разрушается, и ты осознаешь, что являешься неудачником.
По атрибутам коготь добавляет мне не так уж и много. Это было существенно на момент бегства из усадьбы, но сейчас, на фоне новых достижений, почти теряется. Можно пожертвовать, так уж и быть. Но вот без бонуса в парочку виртуальных ступеней просвещения не видать мне по-настоящему усиленных навыков. Даже сейчас я не очень-то высоко их приподнимать могу, а без этих единичек толку от умений станет совсем чуть-чуть.
Так что рисковать когтем нельзя. Да, соблазнительно обзавестись еще одной веткой «артефакторики», но столь великую цену платить за это я не готов.
Но кто сказал, что коготь на моей шее — единственный артефакт в мире? Да и амулеты, как правило, не готовыми возникают, их изначально надо из чего-то сотворить. А сырье для производства не какое зря, а особое, редкое, с волшебными свойствами.
И на него тоже можно применить Изучение сути, дабы определить, мусор перед тобой или стоящая вещь, способная вместить в себя частичку магии Рока.

Бивень-рог афторр-тсурра. Потенциальное вместилище силы ничтожного порядка. Не определен.

Ритуальное жало афторр-тсурра. Потенциальное вместилище силы ничтожного порядка. Не определено.

Туша чудовища подарила два предмета, из которых теоретически можно получить заготовки для временных амулетов или даже примитивные амулеты постоянного действия. Материал низовой, хуже, наверное, не существует. Неудивительно, ведь это только для меня монстр тридцать пятой ступени — нечто запредельное. Если вспомнить разговор о рыцарях, то среди прокачанных воинов встречаются такие, которым даже парочка афторр-тсурров ничего не сделает.
Но и вместилища из низкосортных материалов ценятся прилично. Здесь все, что связано с артефактами, дешевым не бывает. Возможно, нам удалось заполучить предметы, стоимость которых больше, чем вся фактория за лето зарабатывает.
Ну это я, конечно, загнул. Однако точно уверен, что речь не идет о грошах. Скажем так: готов поспорить, что одна такая штуковина стоит больше, чем икра из сотни панцирников.
Достойные деньги.
У Бяки навыка работы с артефактами не было, зато было феноменальное чутье на все, что имело хоть мало-мальскую ценность. Вот и тут углядел находки чуть ли не быстрее меня (без «артефакторики») и теперь обшаривал пещеру с отрешенно-блаженным видом.
Наверняка мысленно подсчитывал будущие барыши.
А я, занимаясь истреблением мелкой нечисти, не знал, как ему преподнести неприятные новости. Дело в том, что здесь и поговорить не получится. Несмотря на учиненный мною геноцид, воняло от флибрридров все так же омерзительно и мощно. Может, после бесславной гибели они и перестают источать тошнотворные миазмы, но вентиляция в подземелье слабая, выветриваться эта мерзость будет долго. Дышать приходится через громоздкие маски, набитые травами. Защищают они не очень-то хорошо, но, по крайней мере, с ними в обморок не валишься после пары глубоких вдохов. Однако поговорить с такой помехой нечего и мечтать.
Похоже, моя маска начинает сдавать. Вонь уверенно забивает ароматы душистых трав, поспешно собранных на стенках расселины. Или мне просто надо срочно оказаться наверху, на свежем воздухе. Отдышаться, погреться на солнышке, позволяя его лучам просушить одежду от тошнотворной сырости логова.
Поняв, что еще минута, и меня может стошнить, я замычал, указывая Бяке на выход. И быстро направился туда, не забыв прихватить добычу: и бивень-рог, и ритуальное жало.
Свежий воздух оказался предсказуемо прекрасным. Настолько прекрасным, что, сорвав маску, я не ощутил смрада, которым пропиталась, наверное, каждая молекула моего тела.
Какое же это блаженство — дышать как нормальный человек. Без помех от грубого самодельного фильтра и воздухом, не испорченным вонючими созданиями.
Подкинул дровишек в почти затухший костерок. От него резко потянуло дымком, но даже этот запах показался прекраснейшим, а не раздражающим.
— Зачем мы вышли? — расстроенно спросил Бяка.
Любая заминка в процессе поиска и сбора трофеев портила упырю настроение.
— Затем, что еще чуть-чуть, и я там свалюсь. У тебя разве все нормально?
— Ты о запахе?
— А о чем же еще.
— Гед, я уже привык.
— Бяка, не ври. К этому невозможно привыкнуть.
— Но я же привык. И еще мне помогает воспоминание о Карасях и кисляке. Им тогда было хуже, чем нам, кисляк воняет сильнее.
— Я бы с этим поспорил. Похоже, высшие силы нас наказывают за то, что мы тогда сделали. Сильно наказывают…
— Нет-нет, Гед, не спорь. Кисляк вонючее.
— Бяка, ты не обидишься, если я испорчу вот это. — Я указал на парочку трофеев из хозяина логова.
Упырь, уставившись на рог, помрачнел:
— Зачем это портить? Я думаю, он что-то стоит. Он выглядит дорого.
— Ты уверен? Может, цена ему пара квадратиков, а нам придется тащить такую тяжесть до самой фактории. Не вижу смысла. Да и я не просто так испорчу, а с пользой. Кое-что рассчитываю с этого получить. Может, даже портить не придется. Если все пройдет хорошо, добыча не пострадает.
— Делай то, что тебе надо, — на удивление спокойно произнес Бяка. — Раз тебе надо, пусть хоть все испортится. Пока ты это делаешь, я схожу назад, я там еще не все осмотрел.
— А там, среди костей, ничего подобного не было? — Я, спрашивая, снова указал на трофеи.
Бяка покачал головой:
— Я бы такое заметил. Но там просто кости обгрызенные. Чудовище сожрало кого-то очень большого. Наверное, даже больше его. И как только не подавилось. Ладно, я пойду, пока нос снова не привык к хорошему воздуху.
Позавидовав выносливому обонянию упыря, я приступил к тому, что откладывать не было смысла.
Навык у меня хоть и крутой, но на низовых уровнях работает, поглощая лишь Тень ци, и требуется ее не очень много. Хватит на полдесятка экспериментов.
Вот только мне столько не требуется.
Всего лишь две попытки.

Активировано Изучение сути. Бивень-рог афторр-тсурра разрушается. Его больше нет.
Получен личный знак навыка «артефактор» — 1 штука.

Активировано Изучение сути. Ритуальное жало афторр-тсурра определено.

Неплохо. Тяжеленный рог, казалось, от моих действий не пострадал, просто цвет его слегка изменился. Но это можно списать на слабую освещенность, создаваемую невеликим костром. Однако стоило мне прикоснуться к трофею, как тот рассыпался чуть ли не до состояния мелко помолотой муки.
Описание не соврало, бивня действительно нет.
Но зато я получил новый знак навыка, чего и добивался.
Успех.

Личный знак навыка «артефактор» — 1 штука. Требования к активации: Восприятие — 2 атрибута; Дух — 2 атрибута. Особое требование: первая активация затребует 600 единиц ци, прогресс на одну ступень первого ранга требует 100 единиц ци.

Так, свойства те же, что и у первого знака, разве что скрытости нет. Ну да она и не требуется.
Благодаря той ци, что получил из хозяина логова и еще получу из полчищ паразитов, с развитием навыка проблем не возникнет. И я даже знаю, что следующее на очереди.
Выберу ветку, которая позволит усиливать эффекты на амулетах с непостоянными свойствами. Глядишь, получится сделать из когтя если не сладкую конфетку, то что-то на нее похожее.
Ну а что там с жалом? Оно не разрушилось, но и непонятно, как на него повлияло Изучение сути.
Надо присмотреться правильным взглядом и обратиться к ПОРЯДКУ.

Ритуальное жало афторр-тсурра. Определено Гедом. Можно изготовить одно вместилище силы ничтожного уровня, вмещающее низовой временный эффект. Для изготовления потребуются услуги мастера с ветвью «низовое мастерство артефакторики» навыка «артефактор». Чем выше развита ветвь, тем качественнее эффекты. Но берегитесь, стремление добиться максимума при попытке изготовить вместилище силы увеличивает риск неудачи.

Ого, ПОРЯДОК расщедрился чуть ли не на подробнейшее описание. Даже я все понял сразу, не пришлось разбираться, что именно он имеет в виду.
Гм, у меня появилась заготовка для амулета. Так себе заготовка, скорее — заготовочка. Но пара дополнительных низовых эффектов лишней не будет.
Возник соблазн отказаться от первоначального плана и выбрать ветвь «низовое мастерство артефакторики». И тут же мысль эту от себя отбросил.
Но следом возникла другая.
Аборигены от рождения получают способность носить один амулет. Второй можно использовать только после достижения седьмой ступени просвещения, выполнив при этом еще кое-какие условия (причем не для всех доступные). Третий нацепишь лишь на четырнадцатой, четвертый — на двадцать первой. И так далее.
Альтернатива — развивать навыки, позволяющие увеличивать лимит. Такая ветвь есть и в «артефакторе», прокачивать ее придется отдельно, долго и нудно, с немалыми затратами. Я со своими никчемными параметрами до полезных эффектов добраться не смогу. Да и зачем мне это? Где я второй амулет найду?
Следовательно, прочь все сомнения. Изначальный план меня вполне устраивает. Новые артефакты — это достойная перспектива, но держаться сейчас надо за синицу в руке.
Даже не поглядывая в сторону журавля в небесах.
Итак, решено. Открываю навык и развиваю ветвь, позволяющую не только заряжать амулеты с временным действием, но и усиливать внедренные в них свойства.
В этот момент из логова выбрался Бяка и торжественно-взволнованным голосом доложил:
— Гед, помнишь, ты про рыцаря говорил?
— Да, помню. И что дальше? Только не говори, что ты его нашел.
Рожа у Бяки стала такой довольной, что впору начинать завидовать чужому счастью, после чего упырь ответил, чуть ли не причмокивая от жадности:
— Он мой. То есть он наш. И он там.

ГЛАВА 7
ЛЮБОПЫТНЫЕ НАХОДКИ

Без изменений 

— Это не рыцарь, — поморщившись, заявил я.
Говорить даже под облегченной маской — серьезное испытание для ушей. Сам себя не понимаешь. А тут еще и нос нестерпимо зачесался.
Та еще пытка.
— Ну как же не рыцарь! Меч ведь есть! — с обидой прогудел Бяка голосом робота-убийцы из далекого космоса.
Такие же проблемы с маской, не один я страдаю.
С сомнением приподняв проржавевшую до печального состояния железяку, я покачал головой:
— Нет, порядочные воины с такой рухлядью по Чащобе не ходят. Это даже не меч, это какое-то убожество. Сам посмотри, на вид — обычное железо. Его так разъело коррозией, что, если им взмахнуть, сам переломится, даже без удара. Для нормального воина оружие это святое. Его делают из лучшего металла, часто волшебного. Иногда зачаровывают, усиливают по-всякому. Хороший меч может пролежать в таком логове несколько веков, и ничего ему не будет. Разве что ножны сгниют, да и то не всегда.
— Эх, а я-то думал, что это и вправду рыцарь, — пригорюнился Бяка.
Если говорить прямо, я бы даже в состоянии летальной степени опьянения находку упыря ни за что бы не объявил останками серьезного воина. Да здесь даже костей не было. Какие-то клочья ссохшейся кожи, прилипшие к медным пластинам, походили на то, что когда-то было не слишком внушительным боевым поясом. Россыпь символов ци, которые Бяка, ведомый чутьем профессионального жлоба, наковырял из омерзительной почвы пещеры, тоже не выглядела достойно. Всего лишь мелочовка, ничего серьезного. Пара серебряных монет невеликого достоинства — обычные свободные марки. Несмотря на многочисленные попытки Империи навязать вассальному населению свою валюту, северяне упорно цепляются за старую финансовую систему.
Покрутив монету, показал ее Бяке:
— В фактории такие есть?
Тот кивнул:
— Ну да, есть. Но я думаю, что их мало. Квадратики легкие, монеты тяжелые. Не нужны они. Так это точно не рыцарь?
— Меч знакомый, — ответил я. — Такие мечи носят некоторые стражники Эша.
— Да, похож, — согласился упырь. — Их кузнец делает из рудничного железа. Болотное к нему добавляет, его с караванами привозят, а иногда сам за ним ходит на левый берег. Оно плохое, но нужное. Когда разное железо, меч лучше получается.
— Ты рассказывал, что вниз экспедиция ходила, — припомнил я.
— Да, на лодках.
— Очень может быть, что это человек из «Трех семерок». И не самый крутой тип. Меч похожий, недорогой, серьезного снаряжения не видно. Судя по поясу, у него могли быть кожаные доспехи, но они растворились в брюхе чудовища. И если при нем был кошелек с квадратиками, им тоже хана. Сам видишь, вонючки за монстром доедают даже то, чем крестьяне поля удобряют. Кожу, прошедшую через желудок и кишки, эти гадины тоже сожрать могут. Наверное, для них редкий деликатес.
— Ну да, получше какашек, — согласился упырь.
— Тебе много осталось? — спросил я.
— Так что теперь делать будем? — вопросом на вопрос ответил Бяка. — Никаких рыцарей тут быть не может, я уже все осмотрел. Этот меч лежал в последнем углу. Как будто прятался. Там еще чуть покопаться надо, но ничего большое так уже не спрячется. Может, монетку найду. Хорошо бы. Моя будет.
Оглядевшись, я в очередной раз порадовался своей догадливости и попенял себе за то, что догадался не сразу.
В пещере все еще пованивало, и пованивало серьезно. Но плотно набитая травами маска уже не требовалась, сгодится самая легкая. А все потому, что шагах в пятнадцати от входа мы развели большой костер. Нагревая воздух, он создавал тягу, чему способствовал второй выход из логова. Даже не выход, а узкое окошко, невеликое по ширине, кошка едва пролезет. И располагалось оно в дальнем закутке. Всего лишь трещина, в которую паразиты пытались удрать, в панике спасаясь от моей агрессии. Потому ее и заметил.
В общем, смрад из логова тяга выдула быстро. Не весь, конечно, но в его остатках уже кое-как можно существовать, не падая в обморок.
— Осматривайся там до конца, — решил наконец я. — Пока что добью оставшихся гадов.
Живности в подземелье уцелело не больше пяти процентов. Да, меня слегка пошатывало от усталости, но я уничтожил не меньше пары тысяч визжащих пятачков и мокриц-переростков. Самому не верится в такие цифры и в то, что логово вместило столько зловонной живности. Пока Бяка будет копаться в грязи, я успею извести остальных почти полностью. Ну а до кого не доберусь, пусть живут.
Не такой уж я злой и не такой жадный, чтобы не оставить здесь ничего живого.
Хотелось только одного — побыстрее закончить с грязным делом, выбраться наружу и никогда больше не спускаться.
Пропитанная смрадом нора уже достала.
До мозга костей достала.
Все тише и тише писк, все реже и реже хруст сокрушаемого хитина. Лезвие ари, вновь насаженное на рукоять, почти под корень извело популяцию паразитов. Теперь мне приходилось гоняться за одиночными счастливчиками да ворошить груды перекопанной Бякой грязи, выискивая спрятавшихся. Водопад трофеев переродился в крохотный прерывистый ручеек, который вот-вот иссякнет.
Из закутка, в котором продолжал орудовать упырь, послышался писк, показавшийся мне звуком, издаваемым необычно крупным паразитом. Может, даже сам король вонючек где-то там затаился и наконец соизволил подать голос.
Ну погоди, я до тебя сейчас доберусь…
Но добрался я не до короля омерзительных созданий, а до Бяки. Да-да, пищал упырь. Вытянув перед собой руку, он неотрывно таращился на ярко-красный камень, поблескивающий у него на ладони. Свечение явно ненормальное, отблески от чахлого факела такое не дадут. Определенно попахивает волшебными свойствами. Размером с не самый мелкий лесной орех, что тоже прилично. И реакция корыстного спутника даже без этих признаков подсказывает, что он нарыл что-то ценное.
В камнях я, как ни странно, не силен. В том смысле странно, что там, на Земле, хоть что-то про них сказать мог. Здесь же — ничего. Полная непонятность. Трейя этому делу не научила, если не считать отдельных бессистемных обмолвок.
Ну да, не дело это — аристократу в сырой шахте кайлом махать. По мнению матери, именно для подобной работы ПОРЯДОК и создал простолюдинов. Вот они пусть и корячатся, сами разбираясь, что там и как. Благородное сословие в лучшем случае может что-то высказать только по ограненным самоцветам, магическим камням да декоративной облицовке дворцов.
Драгоценные кристаллы и магическое сырье нередко уживаются в одном кристалле. И стоят такие образчики столько, что мать, рассказывая о них, ограничивалась словами, ничего не показывая.
Таких камней у вымирающего клана не осталось.
— Бяка, это что-то дорогое?
При моих словах ладонь упыря сжалась со скоростью захлопывающейся мышеловки, а изо рта вырвалось стандартно-поднадоевшее:
— Оно мое!
— Вообще-то я не это спрашивал.
— Извини. — Упырь с откровенной неохотой разжал ладонь, протягивая руку мне. — Вот это точно дорогое. Очень дорогое. Богатство.
Мне не оставалось ничего другого, как внимательно приглядеться, привлекая к процессу ПОРЯДОК.

Алый гранат. Потенциальное вместилище силы небольшого уровня. Не определен.

— Ты знаешь, что это за камень? — спросил я.
— Рубин, — ответил Бяка, не отрывая от находки жадного взгляда.
Я покачал головой:
— Ничего подобного, это какой-то алый гранат. Приглядись, ПОРЯДОК должен показать подробности. Я их вижу, и ты увидишь.
Упырь покачал головой:
— Извини, Гед, я плохо читаю. Ты хорошо учишь, это я плохо учусь. ПОРЯДОК мне иногда шепчет важное. Но только иногда. Обычно картинками показывает, а они не всегда понятные. Надо слова добавлять, но прочитать его слова не получается. Не научился.
— Ничего, еще научишься.
— Ну да. Научусь. Точно научусь. Ты ведь хорошо учишь. Гед, алый гранат тоже дорого стоит. Наверное.
— Наверное? А ты что, точно не знаешь?
— Я не знаю точно. Их в нашей шахте не добывают. Лишь в реке иногда находят. Я такое слышал. Но в реке мало их. В шахте рубины когда-то добывали. Они тоже красные и дорогие очень. Вот я и подумал, что это рубин.
— А почему сейчас не добывают?
— Не знаю почему. Я тогда малой был, плохо помню, как все было, а подробности потом не слышал. То есть слышал, но врали люди много, не понял, где там правда. В шахте что-то случилось и больше рубины не добывают. Раньше там было больше всяких хороших камней. Больше, чем в реке. Теперь нет. Этот камень точно хороший.
— Ты ведь не разбираешься, — усомнился я в экспертной оценке Бяки.
— Да, не разбираюсь. Но ты посмотри, какой он большой и какой красивый. Ну ладно, не очень большой. Но и не совсем маленький. Нормальный. И посмотри, как он светится изнутри. Он даже сквозь грязь блеснул. Он будто захотел, чтобы его заметили. Очень хотел моим стать, да. Он точно волшебный.
— Или готов сиять как солнце, лишь бы его забрали из этого загаженного хлева, — поморщился я. — Что это ты делаешь?
Бяка, продолжая демонстрировать камень в одной руке, другой начал суетливо шарить в грязной трещине, тянувшейся на уровне пола пещеры.
Это занятие увлекло его настолько, что ответил не сразу.
— Посмотри, Гед, тут видно, что вода была. Наверное, в сильные дожди она заливает логово и вот отсюда вытекает куда-то. Я заглянул в трещину и нашел сокровище. Надо еще поискать, может, вода и другое дорогое сюда сносила.
С этим предположением Бяка не ошибся. Одна за другой появлялись разнообразные находки: куски костей, зубы и когти, металлические пластинки, некогда укреплявшие чей-то кожаный доспех, ложка из тяжелой черной древесины, обломок стрелы, несколько алых гранатов разных размеров, кремень для огнива, подошва от ботинка.
И странного вида сумка. Скорее даже сумочка. На Земле такую можно было бы назвать женской, но это верно только для размера. Очень уж вид у нее брутальный, грубый. Ни малейшего намека на красоту, создателей не интересовало ничего, кроме функциональности. Слабый пол, как правило, старается подбирать вещи поэлегантнее. Почти такую же вещь я видел у Кучо — казначея фактории.
Сумка походила на огромный кошелек или, скорее, на книгу в металлическом переплете, застегнутую на простой и надежный запор. Но, чтобы разглядеть эти подробности, пришлось выбраться наверх и отмыть находку в ближайшем болотце.
При вдумчивом рассмотрении переплет оказался металлическим лишь частично. Всего лишь толстая тугая кожа, частично покрытая жестью из красноватой бронзы или похожего металла. Из него же был изготовлен запор, оказавшийся не столь примитивным, как казалось ранее. Он не просто не позволял раскрыть сумку, он выступал своего рода аналогом застежки-молнии, предохраняющей содержимое от пыли, грязи и прочих негативных факторов.
Несмотря на то что сумка не раз и не два побывала в потоке воды, уходившей из пещеры после ливней и таяния снегов, и пролежала в трещине явно не один месяц, замок открылся безукоризненно.
Пока я чистил и открывал сумку, Бяка разве что на голове не приплясывал. Он не сомневался, что, если в трещине алые гранаты жменями валяются, внутри сумки окажется что-то куда более ценное. Рубины, изумруды, алмазы и прочие дорогущие местные камни, которым я кое-как подбирал земные названия.
Пустая прихоть для человека, давно научившегося мыслить на чужом языке. Но почему-то не смог полностью от нее отказаться.
Наверное, потому, что родные слова — последняя нить, связывающая меня с домом.
Первым моим домом. И единственным. Здесь я им пока что-то не обзавелся. Усадьба для меня была если не тюрьмой, то мрачной лечебницей для безнадежного больного. А фактория не более чем первое попавшееся убежище.
Запор и вправду эффективный, грязью содержимое не запачкало. Камней в плоской сумке не оказалось: ни драгоценных, ни обычных. В ней лежало всего четыре предмета: шелковый мешочек с какими-то черными, остро пахнущими крупицами; сложенный квадратный лист тонкого пергамента, запечатанный бумажный свиток и кожаный чехол с нехитрыми принадлежностями для письма.
— Это что за гадость? — спросил я, протягивая Бяке мешочек.
Упырь понюхал и скривился:
— Не знаю. Раз это держат в мешочке из шелка, оно должно быть дорогим. Но запах плохой. Не пахнет дорогим. Плохая сумка, нет ничего дорогого.
Я показал бумажный свиток и пергамент:
— А это, по-твоему, что?
— Это тоже недорогое.
— Эх, Бяка-Бяка, тебе действительно надо много учиться. Очень может быть, что это важная информация, а информация может оказаться дороже любых денег.
— Так мы богаты?! — встрепенулся упырь.
— Еще не знаю.
— А когда узнаешь? — крайне заинтересованным тоном уточнил Бяка.
— Для начала надо посмотреть, что нам досталось.
Свиток я вскрыл не сразу. Первым делом изучил оттиск печати. Походило на то, что кто-то попросту приложил перстень к горячему воску, из-за чего возник характерный вдавленный рисунок. Как я его ни крутил, ничего заслуживающего внимания не заметил. Но на всякий случай запомнил, как выглядит.
Свиток оказался письмом, в котором меня сильно заинтересовала каждая строка.
Куча интригующих сведений.
Жаль, не всегда понятных.

«Приветствую тебя, почтенный друг мой Тавтрий. Надеюсь, дела у тебя идут прекрасно, все родные живы и здоровы, семья процветает.
Ну а я прежде всего докладываю, что дела у меня идут не очень хорошо. Эта старая шахта нас всех едва в могилу не свела. Гаммила больше нет, как и половины его людей, также мы потеряли Аксара и Младшего Гута. И еще у нас почти не осталось тех калек, которых ты прислал прошлой весной. Дохнут они здесь быстро, а работают медленно. Поэтому добыли мы немного.
Также нет больших успехов с посевами итиса. Что мы только ни делали, успехов почти нет. Чего-то ему в здешней почве не хватает. Пустой зелени поднимается много, но семян он дает мало, и все они мелкие. Золото мыть на северном ручье так и не начали. Не хватает рук. Так что думай над этим. Сами мы тут рабочих набирать не сможем, сам понимаешь, а Имб в этом деле не помощник, договариваться с ним себе дороже выйдет. Ты ведь помнишь, какой он упрямей. Даже от денег за итис отказался.
Хочу разведать маршрут по прямой тропе к Черноводке. Надеюсь, что получится вывезти итис по нему мимо Имба. Поэтому срочно посылаю к тебе Сибза с тремя надежными парнями. Объясню ему дорогу, дам карту. Он мужик дотошный, не заблудится. Больше ничем помочь ему не смогу, у меня тут каждый человек на счету. Но Сибз и в одиночку должен справиться, помощники ему понадобятся, только когда придется перебираться через реку. Сам он на плоту с течением не справится. Он пойдет тропой ночных тсурров. Сможет безопасно идти днем по местам, которые держат эти твари. Там из хищников показываются только крысоволки, ведь они тупые на всю голову и потому ничего не боятся. Но с крысоволками Сибз спокойно разберется, да и парни помогут донести итис и немного кристаллов. Так что все должно дойти в целости. Ну а если не дойдет, не взыщи. Я сделал все, что смог. Даже если сам пойду к тебе со всеми людьми, это не значит, что мы дойдем наверняка. Сам знаешь, эта земля проклятая, она умеет брать плату кровью. С тех пор как мы потеряли тропу рогачей, у нас большие трудности с поставками. Мы все вывозим только через Имба, а у него свои правила. И эти правила нам мешают. Если не выгорит с новой тропой, я не знаю, как нам жить дальше. Надо что-то делать, или придется бросить затею с итисом.
Вот список того, что должен принести Сибз:
алый гранат дурного качества
37 малых камней
19 средних камней
8 больших камней
1 очень большой камень размером с малое куриное яйцо. Без трещин, но много пузырьков в одной части, а в другом несколько крупных черных включений
алый гранат доброго качества
8 малых камней
3 средних камня
1 большой камень
4 мерных мешка цельных мелких семян итиса. Это все, что собрали за сезон. Мешки тройные, навощенные, каждый понесет по одному. Дурь отличная, жаль, что ее так мало. Мы рассчитывали, что выйдет мешков двадцать. Не знаю, как это поправить. Нам нужен хороший мастер урожая. Ищи такого. Без него мы бессильны.
Еще, Тавтрий, напоминаю, что у нас скопилась изрядная куча доброй и худой хромовой руды. Вывезти ее нет никакой возможности, она лежит попусту под навесами и в погребах. Ты еще не придумал, как с ней поступить? У меня есть мысль попробовать плавить самим. Но понадобятся особые мастера, и нужны кое-какие материалы, которых здесь нет. Мастеров, конечно, тоже нет. Но мысль мне кажется хорошей, ведь добрый металл занимает во много раз меньше места, зато по цене сильно превосходит руду. Вывозить руду через Имба трудно. Он с нас слишком много берет, а стоит руда не так много. Почти в убыток получится, нет смысла связываться.
Я тебе еще раз скажу, что нам надо что-то решать с Имбом и его шакалами по вопросу доставки именно руды. Тропа ночных тсурров вообще для этого не подходит. Руду ведь по ней придется нести на себе, лошади там не пройдут. И слишком велик риск, что появятся другие твари. Там такие гиблые места, что злейшего врага страшно посылать.
Нам нужна нормальная дорога. Попробуй как-нибудь надавить на тех, кто работает с Имбом на юге. Делай что хочешь, достань его через них. Тогда ему придется с нами считаться.
Но если не получу от тебя быстрый ответ, попробую еще раз хорошенько пообщаться с Имбом. У меня ведь не останется выхода, только с ним как-то договариваться. Но это нежелательно, ты ведь знаешь его цену и тупые принципы. С ним по некоторым вопросам договориться вообще не получится. Его не переубедить, у него самый твердый лоб на севере. Хотелось бы его прирезать, давно напрашивается. Но если не будет Имба, все еще хуже станет, сам понимать должен.
Заодно есть смысл переговорить с ним насчет альтернативы рабочим в шахте. Ты понимаешь, о какой альтернативе идет речь. Если его ходячие кости вправду смогут работать в штольнях, мы, возможно, обойдемся без пополнения. Да, я знаю, что он тот еще скопидом. Но куда деваться? Нам или ему долю платить, или вообще ничего не иметь. Такие вот варианты. Так что надо попробовать.
Думай над этим.
Многих лет богатой и здоровой жизни тебе, почтенный.
Твой верный друг Луцо Таг».

Прочитав письмо дважды, я еще раз пробежался взглядом по самым интересным местам, после чего уставился на развернутый лист пергамента.
На нем была нарисована грубая карта, что, разумеется, весьма меня заинтересовало. Я полностью погрузился в ее изучение, настолько, что позабыл обо всем на свете, даже о Бяке.
А вот он обо мне не позабыл.
— Гед, ну что? Эта бумага и пергамент дорогие?
— Бесценные… — рассеянно ответил я, но встрепенулся, осознав, что жадные люди меня неправильно поймут. Пришлось пояснить подробнее: — Для нас бесценные. Не уверен, что кто-то много за это заплатит, но нам пригодится. Это карта, по которой можно понять, что находится у нас на пути. А это письмо. Давай я тебе его прочитаю.
Внимательно выслушав содержание послания Луцо Тага, Бяка, не задумываясь, выпалил неожиданное:
— Гед, мы нашли только тридцать пять камней.
— И что? — не понял я, сбитый с толку неуместным напоминанием.
— Ты разве не понял? В письме говорится, что Сибзу дали семьдесят семь камней. Где еще сорок два?!
Да уж, упырь меня в который раз сумел удивить. Один раз выслушав содержание письма, он тут же выделил в нем самое главное для него. Плюс, будучи дремуче неграмотным, влет просчитал все расклады по камням.
Должно быть, у него в голове находится что-то вроде дополнительного мозжечка со встроенной от рождения функцией мгновенно обсчитывать все, что имеет хоть какую-то цену.
— А чего про мешки с итисом не спросил? — усмехнулся я.
— Ты разве не знаешь? — задал Бяка встречный вопрос.
— Что я должен знать?
— Итис не совсем специя. Это такое… Оно особое. Поговаривают, он может поднять даже давно закрытые атрибуты и приносит радость. Очень приятно его употреблять. Но у того, кто употребляет итис, усыхает разум, пропадает доброта и появляется много злости. Можно даже стать безумцем, который нападает на всех, кого увидит. Или даже нападает сам на себя. Себе раны наносит, зубами может свои пальцы отгрызть. Таких называют рабами итиса. Все, кто дурь употребляет, становятся рабами. Кто-то раньше, кто-то позже. Никто до старости не доживает. Итис трудно выращивать даже на севере, а дикий он попадается редко. Дикий самый дорогой, но очень трудно его искать. И строго запрещено рвать. Стоит очень много, но если тебя поймают с итисом, могут посадить в подземелье. И еще кнутом выпороть могут или даже кости раздробить.
— Да уж, сурово у вас с наркотиками…
— Наркотиками? — удивился Бяка непонятному слову.
Я, забывшись, высказался по-земному, а не местным словом.
Пришлось переводить стрелки, пытаясь отвлечь Бяку от обмолвки.
— Слышал, в Империи за нехорошие вещества вообще казнят.
— Может, и так, — согласился упырь. — Имперцы злые и жестокие, так все говорят. У них там за любое казнить могут. Мне вот очень интересно, куда остальные камни девались, я ведь все уже осмотрел. Может, далеко в трещину водой унесло? Гед, надо ломать скалу, искать их. Нельзя такое дорогое бросать.
— К чем мы ее сломаем? Твоей головой, что ли? Нам понадобятся инструменты и сто лет работы, чтобы расчистить эту трещину вглубь на несколько шагов. И я почти уверен, что мы там или ничего не найдем, или найдем мало.
— Почему ты так уверен?
— Да потому что прочитал письмо внимательно, а не прослушал краем уха, как ты.
— Я целым ухом слушал, — обиделся Бяка. — Двумя ухами.
— Ушами, неуч. Про ночных тсурров ты точно все прослушал.
— Нет, не прослушал. Но почему это важно?
— Да потому что вот тут, на карте, нарисован путь, по которому группа Сибза должна была добраться до Черноводки. И добраться не просто так, а безопасно. Не знаю, кто составлял эту карту, но он откуда-то знал, где обитают другие тсурры. Непохожие на афторр-тсурра. Наше чудовище охотилось днем, а ночи проводило в логове. А тропу провели по владениям других тсурров. У них, наоборот, активность ночная, а днем они отсыпаются. Тут сказано, что, если идти днем, опасности нет. Возле тсурров только крысоволки появляются, но сильной группе они ничего не сделают.
— Что-то тут не так, — задумчиво протянул Бяка. — Если они шли там, где водятся только ночные тсурры, то как эта сумка и камни оказались в пещере у дневного чудовища?
— Прекрасный вопрос, — одобрил я. — Не знаю ответа. Наверное, что-то пошло не так. Вот тут, — я ткнул пальцем в карту, — обозначен водопад. Похоже, именно тот, возле которого мы рыбачили последние недели. Видишь пятно черное и картинку? Похоже на чика. Значит, это не просто чернилами ляпнули, а обозначили нашу низину цистосов. Вот здесь отмечена тропа, которая протягивается по склону над низиной. Сибз должен был добраться до нее, а потом развернуться и отправиться вниз по течению Черноводки. Здесь не должно быть дневных тсурров, но один как минимум завелся. И он прогнал или убил старого хозяина этих мест. В логове валяются несколько кусков больших костей. Они сильно погрызены, давно лежат, все сгнило, даже ПОРЯДОК не подсказывает, чьи они. Не любит он древности, которые прошли через чей-то желудок. Может, это как раз то, что осталось от старого хозяина.
— Наверное, они удивились, когда увидели тсурра днем, — сказал Бяка.
— Еще как удивились. И удивились неприятно. Видимо, тсурр убил их всех. Кого-то на месте сожрал, кого-то притащил в логово. При этом часть камней могла потеряться, пока он тащил тело. Или камни просто остались на том месте, где напал. Повезло, что сумка такая крепкая, паразиты не смогли с ней ничего сделать. От мешков с итисом вообще ничего не осталось. Теперь ты понял, что можно обыскать всю пещеру и разломать все трещины, но больше ничего не найти?
— Но ты это точно знать не можешь, — продолжал петь свою песню Бяка.
— Да, точно знать не могу. Зато я знаю, что у нас нет инструментов и времени. Похоже, это место пользуется популярностью, раз тсурры успевают на нем меняться быстрее, чем это узнают люди, составившие карту. Раз так, долго задерживаться здесь нельзя. Кстати, насчет этих людей. Ты их, случайно, не знаешь? Может, они из фактории?
Бяка покачал головой:
— Никто из наших не станет связываться с итисом. Если Эш узнает, шкуру на квадратики пустит. А он точно узнает, он умеет такое узнавать. И алые гранаты у нас редко добывают, и только в реке. А ты говоришь, эти люди шли откуда-то, чтобы выйти к реке здесь. И про старую шахту не понял. Я вообще не понимаю, откуда они появились, если не с реки. С севера, что ли?
— Да, они с севера пришли, — подтвердил я. — Точнее, с северо-запада. Сложным маршрутом двигались. Должно быть, обходили опасные территории, вон какие зигзаги у линии маршрута. А сам маршрут начинается от шахты «Кровавый глаз». Наверное, именно о ней идет речь в письме.
Бяка на последних словах дернулся:
— Ты не обманываешь?!
— Зачем мне тебе врать?
— Мне все врут. Все всем врут.
— Но не я. Ты что-то про эту шахту знаешь?
— Да про нее все знают. Ходят слухи, что она где-то на севере. И на ней дикие добывают много всякого дорогого.
— Что за дикие? — удивился я странному названию.
— Ну, это всякие старатели дикие, хищники, нарушители закона, поганцы южные, нелегалы. Как только их не обзывают. Те, кто приходит в земли Пятиугольника и добывает на них или рядом всякое. Руды, специи, камни, полезных животных. Итис тоже они рвут. Приходят тайком и уходят тайком. Здесь так нельзя делать, здесь земля «Трех топоров». Если что-то нашел, отдаешь гильдии и получаешь свою долю. Сам продавать не можешь. Кто так продает сам, тот вор. За воровство того, что принадлежит «Топорам», Эш имеет право калечить или казнить на месте любого. И он это много раз делал.
Дополнительные объяснения мне не потребовались. Все ясно: гильдия — это концессионер с единоличным правом добычи ресурсов на территории концессии. Все, кто пытается здесь работать самостоятельно, без дозволения, с точки зрения «Трех топоров», или «Трех семерок», являются преступниками. И так как судебные вопросы решаются запросто на месте, а держать преступников в тюрьмах торговцам неинтересно, с нарушителями не церемонятся.
— Бяка, я так понял, они работают мимо фактории и монополии «Трех семерок». Выходит, мы только что узнали, где располагается подпольная шахта. Ценное открытие.
— Думаю, Эшу и так про шахту все известно, — заявил Бяка.
— Тогда почему он ее не сжег?
— Ты ведь знаешь, у Эша мало людей. Даже рядом с факторией император боли убивает его рабочих. Эш не может собрать всех кто есть и пойти на север. Фактория станет слабой, на нее могут напасть. Да и толку? Если одну шахту разрушить, они другую выроют, в другом месте. Это богатые края, тут почти где угодно можно богатства добывать. Диким хорошо, они продают то, что добыли, по самой высокой цене. Сами на юг тащат, не меняют на квадратики. И не тратят потом свои квадратики на то, что гильдия продает у нас по высоким ценам. «Три топора» и половину от хорошей цены от добычи не дают, награды получаются маленькие, зато за привозные товары цены тут очень большие. Тут все так устроено, что много заработать трудно, деньги идут гильдии, а не работникам.
Схема примитивная и понятная даже далеким от экономики людям: «Три топора», они же «Семерки», получают двойной навар, вначале принимая сырье по заниженным ставкам, а затем снабжая эти территории по завышенным ценам. Причем альтернативы у населения нет: сдавать добычу в другие места строго запрещено, а посторонних купцов с их товарами сюда не допускают. При таких раскладах, как ни вкалывай, богатым не станешь.
Впрочем, высоко подняться на честном физическом труде — это фантастика при любых раскладах.
Продолжая изучать карту, я заинтересовался новой идеей:
— А ведь эта группа сумела сюда дойти. Всего лишь четыре человека, но ведь дошли. Если бы не новый тсурр, так бы и дальше двигались. Может, нам стоит пойти по их маршруту? Если доберемся до «Кровавого глаза», дикие нам помогут?
Бяка вытаращился на меня изумленно:
— Да ты что такое говоришь? Зачем им нам помогать? Они нас или убьют, или в шахту пошлют работать. Да, точно пошлют, ведь в письме так и пишут, что людей не хватает. Все отберут, кормить будут плохо. Нельзя нам туда, не хочу я голодать и работать бесплатно.
— А жаль, ведь маршрут проверен. Тогда можно рискнуть пойти по нему в другую сторону. Но тут непонятно. Он выводит к берегу Черноводки. Написано, что где-то здесь есть приметная седловина, а под ней маленький залив, где надо собрать плот. Потом плот нужно вести на другой берег очень быстро, чтобы его не протащило мимо похожего залива на той стороне. Высадиться можно только в этом заливе, там есть пещера, которая ведет наверх. В других местах обрыв, на который не залезешь. На карте написано, что, если не успеть выгрести к этому заливу, снесет к нехорошим порогам, где верная смерть.
— А мы вот не погибли, — гордо заявил Бяка.
— Но мы были на порогах выше водопада, а здесь речь о тех, которые ниже. Слышал что-нибудь про них?
— Не знаю. Может, и слышал. Я слышал, что лодки надо много по земле таскать. И что это опасно. На всех берегах здесь опасно. Чудовища часто выходят к реке и бродят вдоль нее. Нельзя в Чащобе возле Черноводки останавливаться.
Я мотнул головой.
— Как-то все сложно получается. Если предположить, что мы с тобой вдвоем сумеем справиться с течением и найдем этот залив, дальше все, дальше водой не пройти. Придется на сушу выбираться, и это самый опасный участок дороги. Но говорится, что за два дня пути его можно преодолеть, после чего до самой Красноводки тянется обычное Лихолесье с обычными хищниками. По-настоящему опасные твари там встречаются нечасто.
— Я не знаю там никакого залива. — Бяка покачал головой.
— Естественно, не знаешь, ты ведь там никогда не бывал.
— Люди ведь про реку много говорить любят. А я слушаю.
— Бяка, всяких заливов на реке слишком много, чтобы обо всех рассказывать. Да и никто не может знать всю реку, а уж места, далекие от фактории, там более.
— Не уверен, что мы справимся с течением. — Голос упыря стал мрачным. — Вдвоем тяжело с плотом. Надо много сильных рук с веслами и шестами. А нас только двое, и мы не сильные. Лодка нужна, узкая и быстрая. Но сами мы ее, наверное, не сделаем.
— Даже если сделаем, на другом берегу опасные места, — напомнил я. — Безопасного прохода по территориям тсурров, как здесь, там нет. Да и здесь нарваться можно, сам видишь. Четыре серьезных мужика должны были пройти там без проблем, но нас не четверо и мы не мужики. Да, мы с тобой великие победители, но не мужики. У меня, Бяка, другая идея возникла. То есть не идея, а пока что мысль. За Красным глазом показана река. Она подозрительно уходит на запад, постепенно отклоняясь к югу. И стрелкой показано, что течение у нее в ту сторону. Тебе не доводилось слышать, нет ли выше фактории места, где в Черноводку по левому берегу впадает какая-нибудь река? Скорее всего, река приличная. Мелкие реки на карте обозначены только там, где нет других ориентиров. И обозначены они отрезками, даже не понять, куда направлены и что к чему относится. А эта почти через весь пергамент тянется, сплошной лентой выделена и со стрелочками. Явно не ручей.
Бяка кивнул:
— Да, есть там река. До нее по медленной воде на лодке за половину дня можно добраться. Река Удавка. Название у нее такое гадкое, потому что она петляет много. Удавка ведь петля.
— Да знаю я, что такое удавка.
— Лучше такое не знать, — мрачно заявил Бяка и, заметно оживившись, добавил: — Говорят, где-то вверху по ней золото есть. Но, может, врут.
Я ткнул в карту пальцем:
— Точно! Это она! Смотри, над ней петля нарисована. Я не мог понять, к чему это, а она, оказывается, вместо названия. Что ты про Удавку знаешь? По ней можно пройти на плоту?
— Внизу на лодке точно можно, а раз можно на лодке, значит, и на плоту можно. Но она не такая большая, как Черноводка. Наверное, по ней труднее ходить.
— Вниз по течению можно и на плоту, мы с тобой опытные, — уверенно заявил я. — Значит, пойдем на север, к шахте этих нелегалов. Но только не к самой шахте, а дальше, к реке. Свяжем там плот, спустимся до Красноводки, а по ней уже до фактории.
— До Красноводки мы никак не спустимся, — возразил упырь. — Удавка впадает в Черноводку.
— Да и Хаос с ней, — отмахнулся я. — Все время их путаю. Кто придумал называть местные реки почти одинаково? Тут любой запутается. Идти будем днем, когда тсурров нет. И будем надеяться, что их там и вправду нет.
Бяка указал на сумку:
— Сибз тоже на это надеялся. И где он теперь?
— Да, с Сибзом нехорошо получилось, — признал я. — Но мы с тобой не такие, мы великие победители. Мы обязательно дойдем.

ГЛАВА 8
ВСЕМ БОЯТЬСЯ — МЫ ИДЕМ

Без изменений 

Всякий поход, как бы легок и непродолжителен он ни был, подразумевает стадию подготовки. Как минимум следует обуться и завязать шнурки, ибо ноги в этом деле — немаловажный момент. Ну а максимум ограничен только сложностью мероприятия и возможностями участников.
К походу мы с Бякой подготовились еще до того, как выбрались из владений последнего убиенного нами шарука. Но стычка с дневным хищником севера помешала нашим планам, а также обогатила разнообразными сокровищами. Включая те, которые могли существенно нас усилить.
Афторр-тсурр и многочисленная мелкая мерзость, которая с него кормилась, одарили нас так, что пришлось потерять два дня, усиливая себя и пережидая периоды связанной с прогрессом слабости. Кормились при этом, как вегетарианцы: похлебкой из корешков, листьев, плодов и грибов. Благо всего этого вокруг логова хватало. В том числе здесь встречалось разнообразное сырье, содержащее специи. Травоядные животные приближаться к обиталищу монстра опасались, вот и накопились заросли ценных растений.
Вдобавок пещера оказалась своего рода неиссякаемым Клондайком. Несмотря на неприятную атмосферу, покидать ее не хотелось. Говоря о том, что добыча почти иссякла и нет смысла уничтожать здесь все живое, я заблуждался. Дело в том, что стивверрсы и флибрридры, напуганные тем, что происходило в подземелье, попрятались по трещинам в своде и в стенах в немалых количествах. Успокаиваясь, они постепенно возвращались в большой зал. Посещая его каждые три-четыре часа, я устраивал знатную охоту. Поначалу сотнями изничтожал, но чем дальше, тем меньше их оказывалось. В итоге дошло до десятков.
Это, конечно, тоже прилично, но нельзя считать поводом для того, чтобы потерять здесь еще несколько недель.
С Бякой все было просто, как всегда, а со мной, увы, все сложно. Тоже как всегда. И главная проблема заключалась в объеме источника. Я уже столько всего навесил на свою несчастную нулевую ступень, что развивать что-либо дальше было сложно. Легкость, с которой начинал развитие, осталась в прошлом, сейчас на большинство попыток что-либо приподнять ПОРЯДОК либо не реагировал, либо реагировал со скрипом, когда раз за разом повторяешь простейшее действие. Но это срабатывало лишь тогда, когда подсознательно понимал, что это сработает. Будто что-то подсказывало.
Увы, подсказки случались нечасто. То есть некоторые возможности у меня полностью заблокировало.
Пришлось все заработанные с монстра универсальные состояния сливать в Улучшение просвещения. Очень жаль, ведь это для меня почти бесполезная функция, всего лишь резервуар с ци увеличивает.
Но, увы, мне требовалось в первую очередь увеличить именно резервуар, а потом уже думать о прочем. Спасибо, что из стивверрсов улучшения для требуемого состояния выпадали чаще всех прочих. Видимо, омерзительное создание считалось настолько унылым, что ценный трофей даже мне из него получить было непросто.
Однако я этому лишь радовался. Моя ситуация столь парадоксальна, что в первую очередь нуждаюсь именно в хламе.
Да и разве это хлам? Насколько мне известно, трофеи для повышения состояний относятся к редчайшим. Среднестатистический туземец хорошо если пару-тройку раз такие сокровища в руках подержит. За всю свою жизнь. А я их сотнями в день запросто набиваю.
Грех жаловаться.
Получив солидную прибавку к резервуару, я приступил к атрибутам. И не к каким-нибудь, а к тем, которые достались от Хаоса.
Да, я помнил, что они куда более требовательные к объему резервуара, но не смог удержаться от соблазна. Дело в том, что из крупных падальщиков иногда выпадали не только свободные знаки к атрибутам Хаоса, но и знаки определенного атрибута, с которым я до сих пор не сталкивался.
«Уверенность». В самом слове ощущалось что-то надежное. Из описания следовало, что данный атрибут позволяет сохранять хладнокровие в сложных ситуациях. Отсекает лишние мысли и эмоции, концентрирует на выполнении задачи, подсказывая, как справиться с проблемой, затратив минимум сил. И чем ты хладнокровнее, тем выше успех любого твоего начинания.
В общем, будь спокойнее, и все у тебя получится. Своего рода удача для тех, кто не ждет от моря погоды, а сам ее создает. Поддержка для деятельных и неугомонных.
То есть для таких, как я.
Нет, не скажу, что я по жизни глыба ледяная, но и к печально-суетливым личностям не отношусь. Да и удача лишней не бывает. Так что мне есть куда расти, и потому такое приобретение может пригодиться. Даже если, сделав выбор, потеряю возможность добавления атрибутов ПОРЯДКА — это не беда. Небольшое увеличение на них погоду мне уже не сделает, а вот прибавка даже малой толики успеха в нужный момент — бесценна.
К тому же, если все пройдет по наихудшему сценарию, ничто не мешает прокачать резервуар ци дальше. Увеличив его объем, смогу вернуть потерянные возможности.
Так как с атрибутами Хаоса действовало такое же ограничительное правило, как и с атрибутами ПОРЯДКА, пришлось поднять Интуицию до трех единиц, Разрушение до двух и лишь потом открыть Уверенность.
Будь оно открыто раньше, смог бы выбрать иное распределение, но теперь, похоже, на нулевой ступени останется три Интуиции, два Разрушения и одна Уверенность. Дальше я даже впрок не мог залить ни единого знака атрибута. ПОРЯДОК категорически отказывался прикасаться к блоку атрибутов Хаоса.
Получается, это мой предел на текущей ступени. Как и с атрибутами ПОРЯДКА для рядовых туземцев, я не смогу прокачать больше шести атрибутов Хаоса. Да, может, и существует какой-то способ повысить этот лимит и с ними, но, увы, мне этот способ неизвестен.
Будет ли толк от единички Уверенности даже при максимальном ее заполнении? Увы — не знаю. А вот от тройки Интуиции эффект уже обязан проявиться. Но что-то я не ощущаю каких-либо заметных прозрений. Все работает по-старому. Может, атрибут надо использовать принудительно, а не ждать, пока он сам сработает? Но как это сделать?
Неизвестно. Территория Хаоса — это то, о чем мать практически не упоминала. Чересчур редкая тема, возможно, во всем Роке и десятка людей с таким атрибутом не наберется.
Придется собирать информацию. Думать. Экспериментировать. Ведь не зря я столько трофеев на Хаос перевел, должен быть какой-то толк.
Ладно, это дело будущего. Сейчас следует позаботиться о настоящем.
Второе, за что я взялся, — прокачал до третьего ранга навык усиления эффектов временных артефактов. Благо благодаря вонючим обитателям логова ци у меня сейчас хоть по горло залейся.
С новым навыком я наконец занялся своим артефактом всерьез.
Вот так он выглядел сейчас, после неоднократных подзарядок, увеличивающих срок работы. И до сих пор ни одну единичку прибавить к его свойствам я не смог.
Не было такого навыка. Точнее, не было требуемой ветви навыка.

Черный коготь на шнурке. Часть тела неизвестного создания Хаоса. Амулет. Вместилище ци, впитавшее в себя частичку мощи клана Кроу.
Действующие эффекты
Заклинатель: неизвестный заклинатель и мощный выброс ци.
Условная ступень просвещения: +2 (при текущих навыках эффекта два: посторонние могут подумать, что у вас на две ступени просвещения больше, чем в действительности; при сопоставлении требований к повышению или изучению навыков прибавка от условных ступеней считается прибавкой от настоящих ступеней) (осталось 57 дней).
Выносливость: +9 атрибутов, + 90 единиц Выносливости (осталось 57 дней).
Ловкость: +6, +60 единиц Ловкости (осталось 57 дней).
Сила: +3, +30 единиц Силы (осталось 57 дней).
Эффекты от теневого навыка просветленной Трейи из клана Кроу: невидимость для посторонних (осталось 57 дней).
Из-за долгого использования и пережитого высвобождения ци вы сроднились с этим предметом. Даже если вы его снимете с себя, эффекты будут работать еще некоторое время. Но при этом амулет должен оставаться от вас неподалеку. И наоборот: посторонний человек, надев родственный вам амулет, не сразу его воспримет.

Теперь можно попытаться что-либо изменить. И в первую очередь, разумеется, мне интересна Условная ступень просвещения. Если получится ее приумножить, откроется возможность развивать новые уровни навыков.
Для того чтобы попытаться поднять какой-либо из временных эффектов, недостаточно обзавестись навыком работы с такого вида артефактами. Требуются еще и особые трофеи, причем не от ПОРЯДКА, а от Хаоса. Называются они «звезды преобразования». Выпадают нечасто, и не из кого попало. Мне за все время досталось всего лишь шесть штук: три больших и три великих. Одаривали ими исключительно шаруки, из всех прочих созданий ни разу ничего не обломилось.
Достав нужные трофеи, я активировал великую звезду на свойстве Условная ступень просвещения, а на Выносливость, Ловкость и Силу потратил все три больших. Таким образом, у меня остались две великих звезды. Но использовать их сейчас не собирался.
Кто знает, когда удастся добыть новые.
Пусть полежат — про запас.
Прорву ци в новый навык слил не зря. Все задуманное сработало даже лучше, чем я надеялся.
Теперь основные эффекты от амулета выглядели так.

Условная ступень просвещения: +5 (осталось 57 дней).
Выносливость: +11 атрибутов, + 275 единиц Выносливости (осталось 57 дней).
Ловкость: +8, +200 единиц Ловкости (осталось 57 дней).
Сила: +5, +125 единиц Силы (осталось 57 дней).

Прибавки получились столь приличными, что из-за одного лишь амулета я провалялся пластом полдня. Стоило его надеть, и сразу вырубился, будто свет потушили.
Давненько меня так жестко не накрывало.
Амулет теперь выглядел так, что я сам себе завидовать начал. Эх, мне бы такую прелесть с самого начала. Конечно, горы с ним не свернуть, но потрясти можно знатно. Тут и количество атрибутов подскочило, и наполнение каждого выросло в два с половиной раза. Если до этого коготь таскал главным образом ради Условной ступени просвещения, то теперь и остальные прибавки приходится ценить.
Дальше приступил к атрибутам ПОРЯДКА, подспудно опасаясь, что поднять их не удастся, потому что не хватит мощности резервуара. Дело в том, что состояние Равновесие выросло до двадцать второго уровня, что позволяло мне добавить еще три единички на выбор при условии, если это не противоречит правилу неодинаковости. Плюс в каждой можно поднять наполнения до невозможной сотни. Спасибо Хаосу и его необыкновенным трофеям — возможность бесценная.
Удивительно, но атрибуты я поднял легко. Выбрал Выносливость, Силу и Ловкость. Никакого возмущения от ПОРЯДКА не последовало, все получилось с первой попытки. Должно быть, увеличение объема резервуара ци сказывается на лимитах далеко не линейно. Наверное, график представляет собой кривую, загибающуюся кверху. И чем дальше, тем круче.
Ну а потом поднимал все доступные навыки, кроме двух, работающих с артефактами. Увы, дальше третьего ранга им на прогресс требовалось столько ци, сколько у меня не наберется, даже если зачищу еще одно такое же логово.
Ничего, в будущем и до них доберусь.
Также я открыл новый навык. Нет, не тот, который позволял без риска для самочувствия питаться отходами чьей-либо жизнедеятельности. Даже если оголодаю до последней степени, вряд ли до такого дойду.
Я выбрал тот, что выпал из тсурра.

Получен личный знак навыка «смертельное удержание» — 1 штука.

Навык оказался не простым, а боевым. Да-да, тем самым, для работы с которым требовалась до сей поры ненужная энергия бойца. Но так как я еще до этого открыл и немного приподнял атрибут Восприятие, она у меня давно была, так что можно учить смело.
Боевой — это не значит, что им можно непосредственно ломать кости или кроваво разрывать мягкие ткани. Нет, механика этого навыка иная, не разрушающая, а сдерживающая (как и следовало из его названия).
Замахнувшись кулаком и активировав навык, можно зафиксировать ту точку пространства, на которую должен прийтись удар. Представьте уличную драку и противника, который, вместо того чтобы ловко увернуться, бессильно пытается трясти головой, с ужасом глядя, как в нее летит возмездие.
Удобная штука, не поспоришь.
Разумеется, не обошлось без «но».
И этих «но» оказалось немало.
Прежде всего навык выделился необычностью прокачки. Не было ни рангов, ни уровней, а было пять неизменяемых параметров. Каждый из них можно развивать независимо от остальных, лишь бы не вырываться за пределы все более и более растущих требований к определенным атрибутам и количеству ступеней просвещения.
Первый параметр — вид оружия. Со старта предоставлялся всего лишь один вариант — бить голыми руками и ногами. Сливая ци и знаки навыков, можно получить возможность использовать оружие не более определенного веса и длины. По моим прикидкам, чтобы атаковать под «удержанием» охотничьим ножом, придется потратить столько ци, что это немногим уступит затратам на развитие умений работы с артефактами.
А может, и превысит их.
Так что к этой функции я даже притрагиваться не стал.
Увы, даже я не настолько богат на знаки ци.
Второй параметр — шанс. Да-да, навык работал не со стопроцентной гарантией. Стартовая вероятность столь ничтожна, что рыдать хотелось. И чем дальше ее повышаешь, тем дороже это обходится. Изрядно потратившись, довел ее до пятнадцати процентов и на этом остановился.
По той же причине, а именно — нехватка средств.
На все желаемое не хватит.
Даже на половину желаемого.
Хоть бери да к чикам с шаруками возвращайся.
И, разумеется, к кайтам с панцирниками, потому как главным образом сейчас требуются трофеи ПОРЯДКА.
Третий параметр — дистанция. Тоже смехотворная, тоже дорого увеличивать. Довел ее всего лишь до семидесяти сантиметров. Достаточно, чтобы локтем заехать, да и кулаком, пожалуй, должен успешно дотянуться. А вот ногой двинуть — уже могут возникнуть проблемы.
Разве что коленом.
Четвертый параметр — откат. С ним все понятно — это минимальный интервал между применениями. И я, изрядно потратившись, довел его до двухсот шестидесяти двух секунд.
Да уж, не разгуляешься, раз в четыре минуты применяя…
И последний, пятый параметр — затраты энергии бойца. Ее я довел до трехсот девяти. Дальше гнать смысла нет, потому как ци уходит много, а толку в прибавке не будет, пока не уменьшу расход в два раза. А все потому, что триста девять — это мой текущий показатель.
Получается, одно применение, и я полностью опустошен.
С шансом успеха в жалкие пятнадцать процентов.
Да уж, описание умения выглядело куда радужнее, чем действительность. И потратился на это убожество я весьма значительно. Но надо помнить, что это работа на перспективу, на стратегию развития. Со временем, собирая все больше и больше ци, сумею довести навык до приличного состояния. Да и резервуар с энергией бойца можно увеличивать, открывая новые единицы атрибута Восприятие и используя кое-какие трофеи от Хаоса.
Сейчас для меня важнее всего тактические цели, но надо хоть немного задумываться и о стратегии. Новый навык именно к ней относится. Если не через дни и недели, то через месяцы и годы смогу развить его до величины, где он станет полезнейшим подспорьем в битвах.
Коих мне, подозреваю, придется пережить немало.
Прямо руки чешутся испытать в деле, но тут же забываю про зуд, вспоминая, что в нынешнем виде толку почти нет.
Работать надо.
Много и упорно работать.
Также открыл навык «стрелка из лука». Арбалет, конечно, логичнее. Но он у нас с Бякой один на двоих, вот пусть сам с ним и ходит.
Хотя и его, конечно, можно изучить. Место под навыки пока что есть, как и стартовые знаки. Тем более что в сочетании с моей завышенной Ловкостью такое умение дает больше шансов на удачные попадания.
Бяку я теперь значительно перегонял по наполнению атрибутов. Но надо признать, что это получилось главным образом за счет прибавок от амулета. Увы, но нулевая ступень не резиновая, опережать того, кто значительно превосходит тебя по ступеням просвещения, — нетривиальная задача.
Лук я изготовил самостоятельно. Не сказать, что получилось великолепное оружие, но для начинающего стрелка — сгодится.
Старые навыки тоже не забыл, слив в них значительную часть заработанных трофеев. Не все, конечно, трогал, тот же «лодочник-экстремал» в данный момент мне не нужен. Но вот в «целительство ран» вложился по полной. Это нужное дело, это может пригодиться в любой момент. И лучше готовиться к неприятностям заранее, чем потом, завывая от боли, торопливо поднимать умение, теряя по литру крови в минуту и тщетно пытаясь не запутаться в цифрах.

В итоге возле опустевшего логова мы просидели четыре дня. Поначалу просто отдыхали после тяжелой бессонной ночи, затем изничтожали вонючек, обыскивали закоулки, я возился с настройками ПОРЯДКА и амулетом. Из-за того, что коготь значительно прибавил в силе, снова ненадолго свалился, а потом пришлось ждать, пока тело привыкнет к изменениям. Бяка собирал съедобные растения и ставил силки на мелкую дичь, выжившую во владениях тсурра, тем и кормились. Благо в логове нашлись хвосты каких-то копытных животных. Волосы на них длинные, много чего сплести можно.
Хищники нас ни разу не побеспокоили. Коварно побежденный монстр и вправду запугал всю округу. Может, глуповато-отчаянные крысоволки и решались бродить по его владениям, но только по краям, к логову никогда не приближались.
Была идея отправиться дальше на четвертый день, но небо ночью затянуло тучами, а к утру хлынул сильный дождь, не прекращавшийся почти до заката. Это стало проблемой, потому что пережидать его под землей мы не могли. Смрад, который начала источать туша тсурра, был невыносимым. Даже в маске с душистыми травами долго в такой атмосфере не высидеть. Пришлось тесниться, укрываясь в расселине под брезентом, уложенным на односкатный шалаш, пристроенный к каменному выступу.
Это оказались самые скучные часы с той поры, как в последнюю усадьбу клана Кроу нагрянули незваные гости. Увы, почти без пользы их провел. Только и оставалось, что копаться снова и снова в параметрах ПОРЯДКА, плюс кое-как сделал наконец несколько полноценных стрел, а не простых деревяшек, годных лишь для тренировок да для охоты на самую мелкую дичь. Использовал для них наконечники болтов, растоптанных тсурром под сосной, на которую нас загнали крысоволки. Сходил туда с опаской, боясь снова нарваться, но обошлось.
Наутро небо не очистилось. Сплошная хмурая облачность, низкая и грозящая новым дождем. А влага после первого еще не просохла. К тому же температура упала, и мы в своих не слишком теплых одеяниях чувствовали себя неуютно.
Такое вот оно какое, северное лето. В любой момент жди от погоды подлянки.
Но терять еще день, бестолково коптясь у костра, не хотелось.
Вперед! Тропа нелегальных добытчиков севера уже заждалась.

ГЛАВА 9
ТРОПА БЕЗ ТРОПЫ

Ступени просвещения: 0 (498/888+130)
Тень: 499 (+50)
Атрибуты:
Выносливость: 8 атрибутов, 400+100 единиц
Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц
Ловкость: 7 атрибутов, 350+150 единиц
Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц
Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 3 атрибута, 150+ 150 единиц
Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц
Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия:
энергия бойца: 300 единиц (+9,26)
энергия мага: 250 единиц (+0,24)
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рассеивание ядов» (6 ранг) — 10 уровень(10/10)
«метательные ножи» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«лук» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«слабая сила арта» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (6 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Боевые навыки:
«смертельное удержание»
без оружия
шанс — 15 %
дистанция — 0,7 метра
откат — 262 секунды
энергия бойца — 309 единиц
Состояния ПОРЯДКА:
Равновесие (22,13) — 22 уровень
Улучшение просвещения (13,23) — 13 уровень
Тень ци (5,81) — 5 уровень
Мера порядка (13,04) — 13 уровень
Улучшение восприятия (0,50) — 0 уровень
Улучшение духа (0,50) — 0 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

Забавно, но уже на первых часах пути я чуть ли молиться не начал, благодаря ПОРЯДОК за то, что у меня изучен навык навигации. От карты толку почти нет, она лишь местами изобиловала подробностями, которые без затруднений находились на местности. Но даже там часть графики и текста смотрелась совершенно непонятно. К тому же составитель злоупотреблял не всегда понятными рисунками вроде той же петли. И если этот символ я при помощи Бяки смог привязать к реке, с прочими получалось далеко не во всех случаях.
Никакого намека на дорогу или хотя бы тропку не наблюдалось. Получается, если нелегальные добытчики здесь и ходили, делали они это нечасто или не старались придерживаться строжайше заданного маршрута.
Ну да, какой смысл бродить по следам предшественников (тем более если следов нет). Местность хоть и не равнинная, но в большинстве случаев проблем с проходимостью нет. Верховые болотца и россыпи валунов легко огибались, скальные выступы встречались нечасто, и протяженных среди них не попадалось. Так что, хоть наш путь нельзя назвать прямым, серьезные кренделя он тоже не выписывал.
Но как здесь не потеряться, если одна горка не отличается от другой, а группы сосен и елей похожи друг на дружку, будто зеркальные изображения? Даже обозначенный ручеек нельзя считать ориентиром, потому как аналогичные встречаются чуть ли не через каждый километр. Это решило вопрос с водой, но как их соотносить с теми, что нанесены на пергамент?
Да никак, если бы не навигационный навык. Странное дело, но у меня будто в голове что-то щелкало, когда на местности встречались объекты из карты. Как это работает — не понимаю. Возможно, ее нарисовал носитель такого же или схожего умения. Или скорее его талант позволил пользоваться пергаментом всем желающим независимо от набора параметров ПОРЯДКА.
Да у меня даже на душе дискомфорт возникал, когда мы значительно удалялись от пунктирной линии маршрута. Будто спутниковый навигатор ногами управляет, но при этом поддерживается полнейшая иллюзия самостоятельности принятия решений.
Именно благодаря этому чутью мы комфортно провели первую ночь. Без труда сумели найти отметку, обозначавшую безопасное место. И там же находился рисунок, пояснявший, как это место можно обнаружить.
Рисунок полезный, потому что скальный выход, к которому вывела карта, совершенно не походил на безопасное убежище. Но, вскарабкавшись чуть ли не по отвесной стене по системе удобных трещин, возле вершины мы наткнулись на низкий, но глубокий грот. Передвигаться по нему получалось лишь пригнувшись, костер невозможно было разжечь из-за нехватки места, но это невеликая цена за безопасность от тсурров. Монстрам сюда не забраться, и против крепких камней их лапы бессильны.
В конце грота даже обширная лежанка обнаружилась. Дикие добытчики не поленились натаскать елового лапника. Он давно высох, иголки осыпались, но все равно лежать куда удобнее, чем на голом камне.
Бяке грот понравился, но его беспокоили перспективы следующей ночевки.
— Гед, а где мы будем спать завтра? Нам нужно такое же хорошее место, чтобы чудовище не залезло.
— Будет тебе завтра безопасное место, не волнуйся.
— А что там? Тоже такая пещерка?
— Точно не знаю. Здесь темно, я не могу на карте показать.
— Ну а что на карте нарисовано?
— Там похожая картинка. Пещера обозначена, какая-то скала плоская, по которой к ней надо подниматься. Возможно, там даже получше укрытие, чем здесь.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что там изображен корявый человечек с задранными вверх руками. И в одной руке он палку держит. Похоже, задранные руки — это символ радости, а палка обозначает, что там можно развести костер.
— Ты очень умный, Гед, — уважительно протянул Бяка. — Я бы ни за что не догадался, что означают поднятые руки и палка. А почему человечек корявый?
— Ну это ведь элементарно. Как еще показать, что он вымотался после тяжелой дороги, хочет согреться и отдохнуть? Ты же понимаешь, эту карту рисовал не великий художник. Как смог, так и получилось.
— Да, с человечком ты тоже прав. И костер — это хорошо. Если мы и завтра будем жевать лишь сырые корни, нашим животам это не понравится.

На следующий день удача улыбнулась с самого утра, подкинув нам молодого глухаря, который оказался столь невезуч, что решил устроиться на ветке корявой сосны, росшей вплотную к скале. От выхода из грота до позиции птицы было три десятка шагов, но мой неказистый лук справился блестяще, одарив нас мясом и трофеями ПОРЯДКА. Правда, за подраненной добычей пришлось побегать, но это даже хорошо — физзарядка после пробуждения получилась.
Оголодавший Бяка хотел сразу сварить и запечь добычу, но пришлось ограничиться лишь тем, что выпотрошили ее.
Карта не давала ответ, как долго надо добираться до нового убежища. А если мы не успеем до заката, рискуем повстречаться с новым тсурром.
И далеко не факт, что на этот раз сумеем победить.
Дорога ничем не отличалась от вчерашней. Те же болотца, редкие заросли сосен, елей, лиственниц и кедров, еще более редкие деревья лиственных пород, скальные выходы, россыпи валунов, оставленные древними ледниками. Лишь во второй половине дня впереди разглядели что-то необычное. Выглядело как невысокий горный хребет, но нет — это не он. Походило на то, что кто-то разрезал местность, как слоеный пирог, на две части, после чего чуть приподнял одну из них. С северного направления это смотрелось как обрыв, с нашего (южного) — как уступ или стена.
Теперь я начал понимать, о чем говорили рисунки на карте. Нам надо забраться не на очередной скальный выступ, а именно сюда, на эту стену. Где-то на пути к ее вершине располагается безопасная пещера.
Навык не подвел, уверенно вывел нас к нужному месту. Темный зев пещеры мы разглядели еще издали. Она даже с расстояния в пару километров казалась большой и, несомненно, высокой. То есть нарисованный человечек радовался не зря, там действительно можно заночевать с комфортом.
А это нам сейчас не помешает. Погода что вчера хмурилась, что сегодня. Серьезные дожди больше не лили, но кратковременные и мелкие случались по несколько раз на дню. Одежда у нас отсырела, в ботинках хлюпала вода. Того и гляди, начнем кашлять и придется заниматься целительством. Неприятная перспектива, учитывая то, что у меня открыты лишь ветки лечения ран и отравлений, а не болезней, а качать новый навык нечем, почти вся ци слита.
В общем, мы очень нуждаемся в костре, горячей пище и комфортном ночлеге.
Карта не обманула и в том, что к пещере можно легко подняться. Но легко лишь для нас, а существу вроде тсурра здесь ловить нечего. Местами приходилось пробираться по карнизам, где едва ступни помешались, а однажды пришлось карабкаться по скальной круче, хватаясь за едва выступающие выходы пластов более твердых пород. Лишь в конце мы поняли, что зря полезли напрямую. Оказывается, к входу вела вполне приличная тропка, по которой несложно пройти без помощи рук. Да, получалось куда больше по расстоянию, зато куда легче и безопаснее.
Надо запомнить, что на малых дистанциях навыку навигации доверять чревато. Надо на местности осматриваться, а не только по карте судить.
Пещера оказалась предсказуемо большой. Здоровенный грот, расширившийся в глубине. Там, в самом конце, темнели два узких лаза, тянувшиеся куда-то вглубь горы, а по центру располагался сложенный из больших камней очаг, рядом с которым обнаружилась куча дров. И тут даже вода наличествовала — глубокая узкая лужа перед входом.
Мы, разумеется, догадались прихватить снизу пару вязанок хвороста. И даже ухитрились его затащить по крутому подъему, где даже без груза пробираться было тяжеловато. Но он сырой из-за непрекращающихся дождей, да и долго не горит. Так что спасибо добрым людям, оставившим запас для вымотанных и продрогших путников.
Бяка, осмотрев дрова, заявил, что, пока не стемнело, притащит снизу еще пару вязанок. Мол, костер нужно развести побольше да пожарче, чтобы как следует отогреться и обсушиться. Но с такими расходами до утра запасов может не хватить.
Я решил, что некрасиво эксплуатировать упыря, а самому прохлаждаться. Так что дрова натаскали вдвоем. Повезло, внизу хватало сухих сосен, иногда даже удобно поваленных. С нашими несолидными топориками мы не стали терять время, пытаясь нарубить их стволы, но сумели отделить несколько толстых ветвей, не тронутых гнилью.
Сходить успели дважды, как и хотел Бяка. Упырь все точно рассчитал, третью ходку делать слишком рискованно. Пасмурная погода не позволяла точно определить время заката, но, когда поднимались во второй раз, уже заметно стемнело. Я под конец даже оглядывался. Мерещилась далекая поступь приближающегося чудовища.
Вскоре мы нежились перед жарким очагом, жевали жаренное на прутиках мясо да хлебали отдающую хвоей похлебку из глухаря, сдобренную все теми же корнями и дорогостоящими сухими грибами. Бяка на этот раз расстался с ними относительно безболезненно. Упырь неприхотлив, может питаться чем угодно, но даже его жадность за последние два дня вымоталась до сонного состояния. Спорить за каждую кроху специй перестал.
Опустошив котелок, наполнили его травами и сделали отвар. Не скажу, что сравнимо с чаем или кофе, но на вкус прилично. К тому же в него добавили немного сизых ягод, набранных по пути. Я по привычке обозвал их жимолостью, но надо признать, что похожи они на нее лишь формой, цветом, ранним созреванием и тем, что растут на кустах. Вкус совершенно иной и гораздо слаще. Приторные и чуть вяжущие, много их не съесть.
Зато подсластить отвар — самое то.
Продолжая отогреваться снаружи и изнутри, мы попивали отвар да глядели на костер, то и дело подкидывая в него самые тонкие дровишки. Прогорает такой хворост резво, зато пламя дает знатное и яркое, освещающее всю пещеру.
Именно такой огонь нам сейчас и требуется.
— Гед, а где мы завтра будем ночевать? В такой же пещере?
— Еще неизвестно, какая дальше погода будет, — ответил я. — Если такая же мокрая, лучше здесь переждать. Не вечно же она продлится.
— Такая сырость может неделю стоять, — опечалился Бяка. — Один раз было очень плохое лето. Почти все такое, от начала до конца. И даже снег пытался выпасть. Таял сразу, но все равно было холодно. Я тогда чуть не околел. И голодал много. Ну так где следующее место? На карте оно есть?
— Есть. Но там что-то непонятное. Ничего похожего на пещеру не вижу. Просто три толстых дерева нарисованы. Выглядят как одинаковые сосны. И значок лагеря на одном из них, как здесь и на вчерашнем гроте.
— И что это значит?
Я пожал плечами:
— Без понятия. Будем идти, куда карта ведет, а там на месте разберемся.
— Как-то это страшно, если на месте разбираться. Не хочу больше чудовищу попадаться.
— Не переживай. Пока что карта нас не обманывала, вот и завтра тоже не обманет. Если, конечно, пойдем завтра, а не переждем.
— Я думаю, завтра погода может измениться, — сказал Бяка. — Когда второй раз с дровами понимались, ветер начал понемножку задувать. Ветер к ночи задувает, это часто к перемене погоды.
— Прекрасно, — улыбнулся я. — Погода такая, что хуже некуда, значит, скорее всего, перемена окажется в лучшую сторону. Давай укладываться. Спасибо добрым людям, они сюда много лапника натаскали. Выспимся почти как на пуховых перинах.
Пробудился я посреди ночи, сонно моргая. Перед глазами пронеслись смутные буквы, сливающиеся в размытое сообщение от ПОРЯДКА.

Интуиция: что-то происходит.

Происходит? Что это значит?
И почему я проснулся задолго до рассвета? Я ведь вымотан так, что тремя будильниками не разбудить. Что меня подняло? После столь утомительного перехода обязан проваляться до утра.
И как понимать эту надпись?
Будильником сработал не холод. Да, костер уже прогорел, рассыпавшись грудой алых углей, но жар от них исходил солидный. Отражаясь от экрана, устроенного из многострадального брезента, он обогревал меня и спереди и сзади, ни о какой бодрящей прохладе не могло быть и речи. Даже ветер, заметно усилившийся, сюда почти не достает. Или грот так удачно устроен, или люди, сделавшие этот очаг, выбрали самое защищенное место.
Складывалось впечатление, что меня сам ПОРЯДОК как-то разбудил. Выдал сообщение и приказал мозгу проснуться, чтобы слова прочитать.
Но зачем он это сделал?
И как понимать смысл сообщения?
Сонное оцепенение отступало неспешно. Шестеренки в моей голове работали еле-еле, со скрипом. Больше всего хотелось перевернуться на другой бок и продолжить досматривать сладкий сон. Но годы вынужденного безделья не превратили меня в тряпку. Обитая в, мягко говоря, не самом приятном окружении, я утешал себя мечтами о восстановлении здоровья и страшной мести тем, кто со мной это сотворил. Продлись такое существование еще лет пять, дело могло дойти до нехорошей мании, а там и полностью разрушенной психики. Ну а так я просто оставался человеком с головой, которая готова к чему угодно в любое время суток.
В общем, поворачиваться на другой бок я не стал. Вместо этого приподнялся, положив ладонь на древко ари, а второй рукой подбросил в костер несколько хворостин.
Надо осмотреться.
В первые секунды, вместо того чтобы осветить пещеру, хворостины сработали наоборот, заслонив алеющие угли. Те практически ничего кроме себя не освещали, но все равно стало заметно темнее.
И в этот момент я что-то услышал. В пещере кто-то был. И, судя по звуку сдвинувшегося под чьим-то весом камешка, это не летучая мышь, коих вечером под сводом висело немало.
Бяка, подскочив, сонно воскликнул:
— А-а-а-а! Кто здесь?!
— Тише! — рявкнул я, поднимаясь во весь рост с ари на изготовку.
Упырь все понял правильно. Вместо того чтобы задавать неуместные вопросы, он с треском выдрал из лежанки несколько ветвей сухого лапника и бросил их в костер.
Стало еще темнее. Можно сказать, воцарился кромешный мрак. Единственное, что я в нем различил, — это сияние углей, толку от которого почти не было.
Но тьма царила считаные мгновения. Сухая хвоя затрещала, стремительно разгораясь, и от костра начал распространяться освещенный ореол. Сначала он разошелся на пару шагов, затем дальше и дальше. И вот уже по стенкам пещеры пляшут тени, над головами проносятся летучие мыши и прекрасно видно отблески, отражающиеся от воды в луже.
Да, я логично предполагал, что неведомая опасность грозит со стороны входа, именно потому обернулся к нему. Но там никого и ничего, в ярком свете от стремительно сгорающего лапника даже кролику не спрятаться.
— Корявый человечек… — сонно-испуганным голосом пролепетал Бяка.
Еще не осознав смысла его слов, я молниеносно крутанулся на пятке, разворачиваясь в противоположную сторону. И там, в глубине грота, где в недра горы уходили узкие извилистые ходы, разглядел странное создание.
Да, Бяка прав, больше всего оно походило на корявого и очень худого человечка. И еще он низкорослый. Настолько низкорослый, что макушкой не доставал ни мне, ни упырю до шеи. А ведь мы всего лишь подростки, далеко не великаны.
В свете костра кожа казалась черной и бугрилась как-то неправильно. Ее будто что-то распирало изнутри, но при этом тело оставалось болезненно-худым, сморщенным. Корявое сложение — лучшего эпитета действительно не подобрать.
Нет, это не человек. У людей не бывает таких острых раскидистых ушей. И голова, поверху раздувшаяся в стороны, сильно отличается от человеческой.
Рассмотреть детали я не успел. Неведомое создание осознало, что обнаружено, и повело себя совершено неадекватно. Нехорошо заклекотав, оно подбежало к костру и врезало по Бяке короткой сучковатой палкой, зажатой в тонкой длинной лапе.
Упырь еще не проснулся, вел себя заторможенно и едва успел прикрыться рукой. Но удар вышел столь болезненным, что заставил бедолагу завопить. А нападавший, вместо того чтобы продолжить атаку, отскочил, будто испугавшись крика.
Но нет, уже через миг я понял, что речь шла не о страхе, а о тактическом маневре. Агрессор ждал подкрепление. Из обоих ходов, что темнели в глубинах грота, повалили такие же создания. Один, два, четыре, шесть…
Перестав считать, стоя столбом, я подскочил к костру, прокричав:
— Бяка! Хватай арбалет! И топор! Шевелись!
— Кажется, он мне руку сломал, — пожаловался упырь.
— Если будешь ныть, он тебе еще и голову сломает! Делай, что сказано! Соберись!
Или Бяка узнал существ, на нас напавших, и это знание его напрягало, или со сна сильно запуган, но ведет себя как-то неадекватно. Обычно он действует куда проворнее. Наверное, сказывается усталость, накопившаяся за последние дни.
Не дожидаясь, когда на нас накинется вся свора, я пинком отправил в костер целую кучу хвороста. Сейчас не время думать об экономии дровишек, сейчас нам просто нужен свет.
Как можно больше света.
Оказаться во мраке среди корявых бестий — нехорошая перспектива.
Взмахом ари остудил пыл самых прытких и потащил Бяку к стене пещеры. Здесь в скалу вдавалась неглубокая выемка, которую я смогу попытаться оборонять самостоятельно. Длины копья более чем хватает, зажать меня с боков будет сложнее.
Впрочем, непохоже, что отбиваться придется в одиночку. Упырь, может, и пострадал, но не собирался отсиживаться за моей спиной. Оказавшись у стены, присел на колено и, страдальчески кривясь, начал заряжать арбалет. Непохоже, что перелом заработал, действует шустро. Навык на это оружие у него уже давно открыт и благодаря моей помощи раскачан до солидного максимума. Дальше ему развиваться не позволяют ограничения по количеству ступеней просвещения.
Так что и с поврежденной рукой должен справиться. К тому же далеко стрелять не придется, пещера не такая уж и большая.
Черные создания нападать не торопились. Дернулись было, пытаясь помешать нам отступить к стене, а потом не приближались ближе полутора десятка шагов. Растянулись там, обступая нашу позицию полукольцом, смотрели недобро, клекотали нехорошими голосами, иногда начиная что-то бормотать квакающими звуками. Ничего не понятно, но похоже именно на речь, а не на звуки, издаваемые неразумными животными.
Им торопиться некуда. Из темных проходов появляются все новые и новые корявые фигуры. Противник усиливается, а вот нам на пополнение рассчитывать не приходится. Стоим изваяниями, не проявляя инициативу. Да и чем ее проявлять? Кинуться на толпу с копьем — не самая умная затея. Выстрелить из арбалета? Ну ладно, одного убьешь или ранишь, а потом? Увы, но заряжается это оружие небыстро. Лук в плане скорострельности куда лучше, но, увы, он остался у костра. Вернуться за ним — это значит серьезно подставиться.
Обойдусь без него. Да и слабовата самоделка для такой схватки, это ведь не по птицам стрелять.
От шеренги противников отделился один. Чуть повыше всех прочих, а на корявых плечах и верхних конечностях просматривается прилично развитая мускулатура. Сверля нас нехорошим взглядом, «черный» вскинул над головой увесистую сучковатую палку и заклекотал раза в три погромче, чем это делали все прочие.
— Ошибся я с тем рисунком, неправильно все понял, — признал я.
— Это я не догадался, я виноват, — вздохнул Бяка.
— Вот ты тут точно ни при чем, — возразил я.
— Нет, при чем. Рисунок ведь понятный был. Даже не надо смотреть, твоих слов хватить должно было. Как я мог спутать гоблина с человечком?!
— Так это и есть страшные гоблины? — удивился я.
— А ты разве не понял?
— Я думал, что гоблины зеленые и большие.
В этот миг вся шеренга пришла в движение, торопливо поравнялась с самым рослым, дружно заклекотала и направилась на нас, потрясая все теми же неказистыми дубинками.
— Мы умрем! — заорал Бяка.
Причем крик его был скорее яростный, чем испуганный. Упырь явно настроен серьезно. Собрался продать свою жизнь подороже.
Прекрасный настрой.
Мне бы такой…
Наверное, неправильно сравнивать бой с гоблинами и драки подростков в прошлой жизни, которые в моем не самом благополучном районе случались нередко. Там правил немного, и все они простые. Например, рекомендуется в первую очередь вырубать самого главного. Желательно это делать даже до того, как начнут махать кулаками.
Только заговорили, сразу бей. Разговоры — пустое. Не жди, когда в тебя полетят кулаки, с самого начала перехватывай инициативу.
Стадию прелюдии я, увы, пропустил, но сейчас исправился, запустив метательный нож в самого крикливого и крупного. Дистанция плевая, навык прилично поднят, и тренировался я с этим оружием немало. В общем, попал именно туда, куда и стремился попасть — в горло. И бросок выдался столь сильным и удачным, что свалил крикуна на месте, загнав лезвие меж позвонков.

Вы атакуете черного гоблина. Вы наносите значительный урон черному гоблину. Вы наносите фатальный урон черному гоблину. Черный гоблин мертв. Вы победили черного гоблина. Черный гоблин частично хаотическое создание (седьмая ступень просвещения).
Победа над черным гоблином
Малый символ ци — 58 штук.
Получено личное воплощение атрибута Ловкость — 19 штук.
Получено личное воплощение атрибута Сила — 7 штук.
Получен малый общий знак атрибута — 4 штуки.
Захвачен личный знак навыка «ночное зрение» — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка «чутье падали» — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка «холодное оружие» — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка «плотник» — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка «бегун» — 1 штука.
Захвачен малый общий знак навыка — 23 штуки.
Черный гоблин — частично хаотическое создание
Получено символов доблести — 2 штуки.
Победа над разумным гуманоидным противником сильнее вас
Средний символ ци — 1 штука.
Получено личное малое воплощение состояния Равновесие — 1 штука.

Крик заводилы тут же оборвался, из-за чего остальные дрогнули, но не остановились. Просто атака заметно замедлилась, плюс самые робкие начали суетливо протискиваться за спины сообщников, что привело к разладу в рядах неприятеля.
Я понял, что мы рискуем остаться при своих. То есть гоблины сейчас остановятся и отступят. После этого придется и дальше стоять друг против друга, но к ним так и продолжит стекаться подкрепление, а вот к нам — нет.
Это неправильно. Надо потрепать их прямо сейчас, пользуясь замешательством из-за потери вожака.
Объяснять эти расклады некогда. Я отвел копье в сторону, одновременно прыгая вперед. Взмахнул ари, будто косой. Острое лезвие простучало по дубинкам, прошлось по рукам, плечам и головам, задев сразу четверых. Да, раны вряд ли смертельные, но чтобы отработать на убой с таким оружием, нужно бить колющими ударами или замахиваться со всей дури, полностью открываясь, а это лишний риск.
Если оружие крепко засядет в ране, я останусь с топориком и ножами. Придется биться на минимальной дистанции, что чревато усиленными неприятностями.
Подраненные гоблины заверещали хором, поспешно отскакивая. Коротким тычком я врезал еще одному по ноге, уже отступая к стене. Нельзя оставаться на открытом со всех сторон пространстве, ведь если окружат, мне крышка.
Пара гоблинов рванула было следом, зажимая меня с двух сторон. Но один тут же заверещал, получив болт от Бяки, а от удара второго я увернулся, после чего, продолжая отступать, атаковал в ответ. Приличная длина оружия снова сработала в мою пользу. Противник тоже попытался отскочить, но лезвие достало, пройдясь наискось по животу. Рана неглубокая, но пострадавший завопил так, будто его зверски кромсают тупыми ножами.
Все это можно долго рассказывать, но вот сам процесс занял считаные секунды. Гоблины и до десяти досчитать не успели, как обзавелись полудюжиной раненых. Непохоже, чтобы легкое копье кого-то покалечило серьезно, но крови и воплей хватало. Уцелевшие, опасливо косясь на раненых, дружно решили, что торопиться им некуда, и поспешно отошли.
Итак, мы снова на тех же позициях. Но у нас из потерь лишь метательный нож и один болт, а вот у них все куда хуже. Вон даже квакают с другими интонациями, сильно перепуганы.
Про гоблинов мне доводилось слышать, что они считаются одними из опаснейших тварей северных лесов. Но чем дольше смотрю на корявых крикунов, тем больше перестаю доверять услышанному.
Вот что в них такого опасного? Стоило чуток пустить кровь, и моментально сдулись.
Несерьезно.
— Бяка, давай быстрее, — поторопил я упыря.
Тот достал болт из короткого колчана и доложил:
— Я готов.
— Стреляй, — скомандовал я, вытаскивая из перевязи второй нож.
— Зачем стрелять? Я не смогу тебя оберегать, если арбалет не будет заряженным. Они могут тебя покалечить, Гед.
— Стреляй, тебе сказано! Или мы их прямо сейчас разгоним, или всю ночь так простоим!
Да и дело разве ограничится одной ночью? Эти тощие недоростки не похожи на тсурров, эти и днем смогут достать.
Но нет времени такие мелочи до спутника доводить.
Вытащив из перевязи очередной нож, метнул его одновременно со стуком арбалета. Бяка попал исключительно удачно — болт влетел в рот гоблина, удачно угодив в миг очередного кваканья. А вот мне повезло куда меньше, противник схлопотал подарок в плечо и с визгом метнулся вглубь пещеры.
За ним устремились пострадавшие до этого, и присоединись некоторые из тех, на которых не было ни царапины.
Оставшиеся начали гневно орать вслед, а один даже швырнул в спину ближайшего труса дубинку. Но их боевой дух резко сдал назад, после того как я достал новый нож, а Бяка принялся заряжать арбалет, корча при этом столь зловещие рожи, что самому, должно быть, страшно стало.
А когда я замахнулся, самые стойкие гоблины дружно дрогнули и припустили за слабохарактерными. Несколько секунд, и пещера опустела, лишь отголоски кваканья и визга доносились из темных ходов, поглотивших сбежавшую стаю.
Первым делом я подскочил к костру, подбросил в него новую порцию дров, взял лук и, вернувшись к Бяке, скомандовал:
— Давай сюда руку. Сейчас мы тебя починим.
— Так она ведь не сломана, — с сомнением протянул упырь. — Просто сильно ушибло.
— Тем проще будет починить. Ну как мы их, Бяка? Порвали как маленьких. Да они и есть маленькие.
— Гед, ты чего? — опасливо протянул Бяка. — Еще ведь ничего не началось.
— А что должно начаться?
— Как это что? Ты совсем ничего не знаешь, что ли?
— Ну… если честно, я с гоблинами сталкиваюсь впервые.
— Я тоже. Но я знаю, что сейчас начнется. Сейчас придут они. И тогда мы точно умрем.

ГЛАВА 10
ГИГАНТСКАЯ КАМНЕДРОБИЛКА И САД ДЛЯ ВЕЛИКАНОВ

Без изменений 

Бяка — известный пессимист. Я уже со счета сбился, сколько раз он нас пытался похоронить. Однако он настоящий абориген, а не подделка, как некоторые (вроде меня). Поэтому к его заявлению, что наши неприятности только начинаются, я отнесся серьезно.
И первым делом подумал о том, что пещеру придется покинуть. Из уютной и безопасной она внезапно стала недружелюбной и смертоносной. Если гоблины наберутся решимости и вернутся, не факт, что мы сумеем отбиться еще раз. Их ведь около двух десятков, смогут спокойно задавить толпой. И не спасут нас ни оставшиеся пять метательных ножей, ни короткое копье, ни топорики, ни слабо раскачанные навыки, помогающие убивать.
Но, выбравшись на каменный карниз, мы расслышали внизу угрожающие звуки, выдававшие присутствие крупного живого существа. И я даже догадывался — какого.
Лезть наверх — рискованно. Этот путь мы еще не изучили. Ночь чересчур темна, чтобы скалолазанием заниматься.
Не рискуя возвращаться в пещеру, мы простояли несколько минут у входа, настороженно вглядываясь в то направление, откуда к нам заявились гоблины. Но никакого движения не просматривалось. Звуков тоже было не слыхать, если не считать возню тсурра позади нас. Чудовище, судя по шуму, пыталось крушить камни и деревья. Не в силах добраться до добычи, разрушало монолитную скалу.
Какая наивная тварь.
Бяка, неотрывно следя за пещерой, скупо делился сведениями, которые навели его на мысль о нашей скорой кончине. В гоблинах, как и во многом другом, он разбирался далеко не в совершенстве, но наслушался немало. Как я понял из его сбивчивых пояснений, большие стаи этих бестий неоднородны по составу и в них царит жесточайшая иерархия. Сильные доминируют над слабыми, а серьезными вопросами заправляет особая элита — хобгоблины.
Последние — что-то вроде мутантов. Не во всякой стае их встретишь, но если уж столкнулся — тебе крупно не повезло. Эти создания габаритами могут не уступать мужчине среднего роста. Плюс они значительно умнее рядового гоблина, сильнее, коварнее, и боевой дух у них куда выше. Умеют обращаться со сложным вооружением, в том числе трофейным. Атакуя врага, способны заразить своей уверенностью робких подчиненных.
Любой серьезный охотник скажет, что можно в одиночку без великого труда отбиться от полутора десятков мелких гоблинов, но если столкнулся с одним хобгоблином и пятеркой рядовых, лучший вариант — улепетывать оттуда со всех ног.
Бяка непоколебимо уверен в том, что в столь огромной стае непременно сыщутся самые опасные разновидности. А это значит, что гоблины вернутся с подкреплением, да еще и под командованием хобгоблинов. И это конец, двум подросткам против такой оравы и минуты не продержаться.
Но время шло, а ничего не происходило. Если бы не пара тушек убитых нами гоблинов и не рука Бяки, которая после моего лечения приходила в форму быстро, но далеко не мгновенно, можно было подумать, что все случившееся померещилось.
Дело приближалось к рассвету, начало холодать. Плюнув на все страхи, я вернулся к костру, подкинул хвороста, раздул подернутые пеплом угли, согрелся у занявшегося пламени. А затем изготовил несколько все тех же примитивных факелов и отправился исследовать проходы.
Надолго исследования не затянулись. Осмотрев один проход, я перешел во второй и позвал спутника:
— Бяка, иди сюда.
— Зачем? — испуганно отозвался упырь, не желавший приближаться к месту, из которого ожидалось нападение хобгоблинов.
— Затем, что тебе надо кое на что взглянуть.
Бяка приблизился неохотно и не сразу понял, на что я показываю.
Пришлось объяснить словами.
— Видишь? Этот лаз дальше сужается. Он такой узкий, что не пойму, как они через него пролезли. Я вот не смогу, я застряну, если хоть на шаг дальше сунусь. Второй ход точно такой же, они как близнецы. И если прислушаться, слышно, как где-то далеко гоблины квакают. Сюда они возвращаться не торопятся, им у нас не понравилось.
— Вернутся, — уверенно заявил Бяка. — Придут с хоб…
— Да забудь ты уже о хобгоблинах, — перебил я упыря. — Посмотри еще раз на эти проходы. Внимательно посмотри. И головой подумай. Тут даже нам не пролезть, так как, по-твоему, пролезут здоровенные гоблины? Или в этой стае их вообще нет, или им придется делать обход через другой выход, чтобы сюда попасть. Ты говорил, что они не тупые, а это значит, что ночью ходить по территории тсурров не станут. Тогда чего мы боимся? Все, Бяка, отбой до утра. Можно поспать. Как рассветет, сразу свалим. Мало ли что, вдруг они и вправду в обход пойдут.
Спать мы, разумеется, не стали. Надо быть человеком без нервов, чтобы храпеть после такого приключения. Да и само приключение еще не завершилось, мы рискуем вновь повидаться с гоблинами. Просто просидели остаток ночи у костра, согреваясь травяным отваром.
Перед рассветом позавтракали опостылевшими кореньями. Увы, но оказалось, что наши потери не ограничены утащенным метательным ножом. Гоблины, удирая, прихватили недоеденную тушку глухаря. Даже перьев не осталось, подчистую смели.
Это плохо, я рассчитывал, что мясом немаленькой птицы мы будем питаться весь день, да еще и на завтра останется. Но не смертельно. Везде, где мы бродили до сих пор, хватало съедобных растений. Да, эта еда не самая сытная, но продержаться на ней можно.
Пещеру покинули с первыми лучами рассвета. И порадовались, что не стали ночью пытаться пробраться наверх.
Дорога и вправду оказалась непростой.

Местность наверху разительно отличалась от той, что осталась за нашими спинами. Выглядела она так, будто на слабо всхолмленную равнину великаны небрежно высыпали несколько миллионов громадных валунов. Камни размерами от собачьей будки до железнодорожного вагона лежали повсюду, иногда образуя непреодолимые завалы. И даже самые тяжелые из них почти не погружались в почву. Должно быть, потому, что она сама была чуть ли не полностью каменная.
Деревья здесь встречались нечасто, и почти во всех случаях это оказывались худосочные ели. Росли они на редких открытых пространствах, где валунов или не было вообще, или валялись они изредка, самые мелкие или не больше средних по габаритам. Верховые болотца вообще не попадались, сочных ягод здесь тоже не было видно. Несмотря на то что скудная почва после дождей была пропитана влагой, даже жалкой лужицы на ней не встретили. Поэтому чем дальше, тем больше страдали от жажды.
Вдобавок перспектива голода прибавилась, ведь съедобные растения здесь тоже не росли. Напрасно Бяка склонялся чуть ли не к каждой встреченной травинке, все они сказывались бесполезными или незнакомыми.
Гоблины оставили нас без мяса, но не утащили рюкзаки. А там, помимо запаса дорогостоящих грибов, хранилось немного съедобных корней. Этого достаточно, чтобы разок сварить тощую похлебку, которая больше обманет желудки, чем насытит. Но это лишь в том случае, если воду найдем.
Жевать такую гадость сырой — это не ужин, а пытка.
Исполинские валуны осмотреться не позволяли. Мы продвигались по запутанному лабиринту с высоченными стенами. Невозможно понять, что в сотне метров находится. Очень редко встречались камни, на которые мы забрались без риска для жизни. Но во всех случаях дальние окрестности разглядеть с них не получалось, потому что вокруг оказывались камни покрупнее.
Солнце не появлялось, ориентиров никаких. Оставалось лишь надеяться, что навык не подведет. А так как он работает больше интуитивно, чем сознательно, я сам себе не доверял. Постоянно казалось, что продвигаюсь не по карте, а непонятно куда. А то и круги наворачиваю, не отличая один камень от другого. В голове рисовались картины одна хуже другой.
Если мы здесь и вправду застрянем — это конец. Нам грозит смерть долгая и нехорошая, от голода и жажды.
После полудня начал срываться мелкий дождь. Но он только сырости добавлял, наполнить котелок жалкими каплями было невозможно. Еле моросил, то и дело прекращаясь. Спасибо, что не начало холодать, в мокрой одежде недолго и простудиться, а мой навык целительства заточен на раны и лечит лишь самые легкие недомогания на стартовом уровне врачевания.
Надо бы прокачать еще одну ветку, предназначенную для борьбы с болячками. Но где на это ци взять? Разве что возвратиться в пещеру и попытаться выманить гоблинов на честный бой. Но это, разумеется, не самая мудрая затея.
А то и смертельно рискованная, если вспомнить о вероятности появления хобгоблинов.
Карта не отвечала на вопрос, как долго нам придется плестись по следам работы камнедробилки для великанов. Ее составитель не очень-то озадачивался не только деталями, но и масштабом. Местность возле Черноводки расписана тщательно, со многими подробностями и на большой площади. Ничтожный по протяженности маршрут от берега до логова тсурра на пергаменте занимал почти столько же места, сколько весь наш последующий путь. Понятно одно — сейчас приходится обходить по крутой дуге какое-то белое пятно, на котором нет ничего, кроме стилизованного изображения отрубленной головы. Да, с интерпретацией «корявого человечка» мы не угадали, но здесь, похоже, двух мнений быть не может.
Если туда сунешься, потеряешь башку.
Обход предстоит серьезный, даже с учетом неточности карты. И очень напрягает значок следующего лагеря.
Что означают три дерева? Похожи на сосны или кедры, но здесь, среди камней, не растут ни те, ни другие. Только ели тут встречаются, как поодиночке, так и по несколько штук. Может, художник напутал? Если так, как определить, что мы вышли именно туда, куда нужно? Слепо доверить навыку?
Ну а что нам еще остается…

Оказывается, у нескончаемого на вид завала валунов имелся четко выраженный край. И открылся он перед нами неожиданно. Мы двигались по каменному лабиринту уставшие и вымокшие, почти не обращая внимания на окружение. Ну а на что там смотреть, если всегда одно и то же?
Камни, камни, тощие невысокие ели, камни, камни, ели и снова камни.
И внезапно все изменилось. Будто те же великаны, которые устроили каменный хаос, решили, что дальше ему не место. Провели черту по меридиану и к востоку от нее как следует потоптались, устроив углубленную долину, простиравшуюся на три стороны света до горизонта.
Плато холмистое, засыпанное валунами, возвышалось над ней метров на сто, если не больше, но язык не поворачивался сказать, что мы любуемся на новые ландшафты сверху вниз.
Да и «любоваться» — неправильное слово.
Слишком мрачная картина перед нами открылась, чтобы любоваться…
Внизу рос лес, и лес этот, разумеется, был непростым. До этого я на всякие успел насмотреться. Лиственные и хвойные заросли разных видов встречались, пока ехал в факторию с караваном. С Бякой тоже повидал кое-чего. В первой жизни доводилось поглазеть даже на мангровые побережья. Глядел на них со стороны моря, с борта быстроходной лодки, попивая при этом прохладительные напитки и подставляя лицо теплым порывам тропического ветра.
В общем, специалистом по лесам назвать себя не могу, но и к горожанам, ничего, кроме парков, не повидавших, тоже не отношусь.
Но этот лес — другой. Совсем другой. Он чересчур мрачный, он даже со стороны давит своей нескрываемой враждебностью. Враждебностью дикой, первобытной, чуждой всему человеческому. До этого я считал, что печальнее зрелища, чем сырые заросли старых елей, не существует. Не зря у нас говорили: «В сосновом лесу веселиться, в березовом молиться, в еловом удавиться».
Но в сравнении с тем, что простиралось дальше, еловый лес — это представление с клоунами для маленьких девочек.
Потому что в этом лесу даже матерый оптимист задумается о покупке веревки с мылом.
И ведь, попробуешь описать свои впечатления, никто не поймет, что же в нем такого плохого. Потому что это видеть надо, а не слушать.
Больше всего деревья походили на сосны с темно-рыжей, почти черной корой. Стволы топорщились протяженными выступами, походившими на вертикально устроенные ребра жесткости, придававшие схожесть со скелетами каких-то фантастических созданий. Ветви располагались высоко от земли, иногда зеленея лишь на верхней трети, а то и четверти. Хвоя очень густая, хвоинки длинные, побольше ладони взрослого мужчины. И оттенок у них яркий, кислотно-зеленый, неестественный. Будто дешевой краской выкрасили.
И самое главное — размер. Рекордные деревья достигали стометровой высоты, если не больше. Таким образом, долина, ими заполненная, смотрелась вровень с плато. Ну это, конечно, если вдаль уставиться, где вершины ненормальных сосен сливаются.
Бяка, неотрывно уставившись вниз, пролепетал:
— Я вот никак понять не мог, почему про эти места так говорят. Почему Чащобой называют. Теперь понял.
— Да, лес серьезный, — согласился я. — По-моему, вон там можно спуститься. Удобная расселина, и под ней вон сколько камней навалило. Наверное, здесь вода после дождей стекает с плато.
— Вода? Спуститься? — заметно напрягся Бяка. — Гед, зачем нам спускаться? Разве нельзя дальше по камням идти?
Я покачал головой:
— Мы ведь не просто так идем, а по карте. Там, на камнях, мы, похоже, обходили что-то нехорошее. Оно дальше к северу располагается и отмечено отрубленной головой. Так что эти нелегалы напрямую не ходят, только в обход. А они посильнее нас, они могут пройти там, где нам не пройти. Если они чего-то боятся, нам надо бояться в сто раз сильней. Придется делать так, как они делают, иначе пропадем. Дальше камней нет, дальше только этот лес. Значит, нам надо вниз.
— Гед, можешь думать, что я трус, но мне очень не хочется идти вниз. Там плохо.
— Бяка, я тебя прекрасно понимаю, мне самому туда не хочется. Но если не вниз, тогда куда? Назад? Там мы уже были. Попробовать обойти эту долину с запада? Но неизвестно, сколько идти придется. И не забывай, что наверху нет ни воды, ни еды. И где гарантия, что среди камней не нарвемся на что-то нехорошее? Да и ночью надо где-то от тсурров прятаться, а где здесь спрячешься?
— А там мы где прятаться будем? — Бяка указал вниз.
Я пожал плечами:
— Без понятия. К предыдущим убежищам нас карта вывела, вот и сейчас выведет. Знак убежища тут обозначен. Три сосны нарисованы, это означает, что оно где-то в лесу.
— А ты не ошибся, как с гоблинами?
— Бяка, повторяю: на карте нарисованы в ряд три дерева. И знак лагеря на среднем. По-моему, это жирный намек именно на этот лес, потому что на плато нормальных деревьев нет. Но если есть другие варианты, излагай. Надо что-то решать, а то солнце скоро заходить начнет.
Бяка печально вздохнул и направился к расселине.

При ближайшем рассмотрении лес оказался не таким уж и страшным. Я-то ожидал встретить внизу непролазный бурелом, груды костей, запах разлагающейся плоти и многочисленные следы чудовищ столь ужасного облика, что к ним даже тсурры на «вы» обращаются.
Но, спустившись, мы оказались на бесконечном пружинящем ковре, состоящем из сухих хвоинок. Лишь редкие кустики невысокого папоротника и множество громадных шишек разбавляли эту гладь, уходящую во все стороны, чтобы раствориться вдали среди переплетения гигантских древесных стволов.
Приблизившись к первому гиганту, я провел ладонью по шершавой коре и обратился к ПОРЯДКУ, пытаясь что-нибудь выведать об этом виде деревьев. Но, увы, как и в предыдущих опытах, в том числе с полезными травами, я не получил отклик. Навык, полученный в Чащобе, не работает с растениями. Чтобы это делать, необходимо открыть «травничество», а я не уверен, что остро нуждаюсь в этом умении. Хоть атрибутов набрал немало, надо помнить, что количество их ограничено и чем дальше, тем труднее открывать новые, не переходя на другую ступень. Значит, место лучше приберечь для более важного или для того, что не получится скинуть на Бяку.
У него лимит приличный, до полного заполнения еще далеко.
— Бяка, у тебя же «травничество» прокачано. Что ПОРЯДОК говорит про это дерево?
У спутника большие проблемы с грамотностью. Очень запущенный случай. Потому о полноте информации, доступной мне, мечтать не приходится. Но что-то ведь ему должно поясняться.
Упырь не стал переспрашивать. Сам понял, о чем речь. Тоже прижал ладонь к коре, взгляд его стал отрешенным, но уже через несколько секунд глаза широко распахнулись.
— Гед, это же глайты! И как я сам не догадался!
— Что за глайты?
— Ты разве не слышал?
А вот тут в памяти что-то шевельнулось. Напряг мозги и вспомнил, что я и вправду знаю про деревья с таким названием, только не представлял, как они выглядят. Да и давненько слышать доводилось, вот и не получилось вовремя и правильно соотнести информацию.
Та самая злосчастная экспедиция, затеянная моей матерью. Одна из ее отчаянных авантюр. На север отправилась группа отборных шудр. Шли они не погулять, а с целью пополнения клановой казны. Ну и личные премии подразумевались, ведь даже самые преданные подданные нуждаются в традиционных стимулах.
Двигались к конкретной цели, о которой мать откуда-то прознала. Подразумевалось, что там, на окраине глайтового леса, экспедиция устроит лагерь и займется заготовкой специй. Вроде как опасности там подстерегают, но их не так много, как в альтернативных местах.
Одна из специй — масло глайтов. Его, насколько знаю, выжимают из орехов, выколачивая их из шишек. Ценится высоко, в сезон можно добыть много.
Как и все прочие авантюры матери, эта не задалась. Полным провалом не назовешь, но до успеха сильно недотянула. Шудры вернулись домой не все и принесли не так много добычи, как планировалось. Кое-что даже бросить по дороге пришлось, не хватало рук и сил, да и драпать пришлось с повышенной скоростью.
В том числе где-то в Темнолесье остался тот самый масляный пресс. Его специально ради такого дела приобрели, мастеров, чтобы изготовить не такое уж сложное устройство, у клана не осталось. Какая-то продвинутая по меркам туземцев винтовая конструкция с высокой эффективностью, стоила она далеко не копейки. Вот и запомнилось, как мать выговаривала шудрам за эту потерю.
— Слышал, из них масло добывают, — ответил я, вспомнив все эти подробности и заодно по привычке мысленно перекрестив глайт в секвойю.
Почему бы и нет? Да, сходство не сказать что полное, но оно, несомненно, есть.
Люблю перевалить местные названия в привычные. Но стараюсь этим не злоупотреблять.
С ответом я, судя по отсутствию реакции спутника, не ошибся. Ну хоть раз не ударил перед Бякой лицом в грязь. А то неудобно получается: я в нашей паре несомненный лидер и заводила, но при этом зачастую не знаю того, что известно любому местному ребенку.
Но Бяка, похоже, мою осведомленность не оценил. Шагнув в сторону, присел, поднял здоровенную шишку, принялся жадно колупать ее ножом.
— Орехи ищешь? — снова догадался я.
— Да, ищу. Только нет их здесь. Все уже высыпались. Или кто-то их вытащил. Наверное, вытащили, по шишке заметно.
— А масло это дорогое?
— Не очень, — рассеянно ответил Бяка, взявшись за другую шишку. — В конце лета сезон начинается, Эш за ними отряд посылает. Где-то по правому берегу есть рощи глайтов. Не такие высокие, как здесь. Шишек они мало дают, масло в них не самое лучшее, но хоть что-то.
— Раз оно не очень дорогое, может, прекратишь шишки собирать? Пошли дальше. Даже если ты найдешь орехи, толку с того? У нас нет пресса.
Поднявшись, Бяка угрюмо кивнул:
— Да, я знаю. Масло нам не добыть. Но я видел орехи глайтов. Мужик, который жил с моей матерью, ходил за маслом с людьми из фактории. Принес потом немного. Меня угостил. Они вот такие, крупнее самого крупного боба. Их раскалываешь, а внутри ядро. Оно пахнет хвоей, но вкусное очень. И полезное. В нем ведь масло есть. Немного, но есть. А куда мы идем? Все деревья одинаковые, как мы найдем место, где можно устроить безопасный лагерь?
— Бяка, я без понятия. Иду по карте, куда навык ведет. С прошлыми убежищами он не ошибался, надеюсь, что и с этим не будет ошибки.
— Я тоже надеюсь. Очень не хочется ночевать без укрытия. Видишь, как быстро темнеет?
— Это потому что лес мрачный, — ответил я.
— Да, мрачный. Но темнеет не только поэтому. Гед, уже вечер, а мы еще лагерь не нашли. Может, вернемся наверх, пока не поздно?
Встав на месте, я скомандовал:
— Тихо!
Бяка остановился и начал осторожно стаскивать с плеча арбалет. Я, тронув его за плечо, покачал головой, показывая, что опасности нет.
Хотя, конечно, могу ошибаться, считая, что нам ничего не угрожает. Дело в том, что я расслышал далекое жужжание водного потока. А, как известно, где водопой, там и хищника легко повстречать.
К счастью, мы не нарвались ни на крысоволков, ни на тварей похуже. Чистейший ручеек извивался в русле, зажатом между россыпями изумрудно-зеленых мшистых кочек. Именно благодаря сочной окраске берегов я и высмотрел его издали. Вода оказалась очень холодная и прозрачная. На вкус прекрасная, будто из самого лучшего родника. Судя по низкой температуре, возможно, именно так и есть, исток где-то поблизости.
А еще мы наконец нашли лагерь. Здешний мох надолго сохранял следы, и к удобному бережку тянулась заметная, но не слишком натоптанная тропка. Может, пять человек прошло, может, десять, может, всего лишь один, но неоднократно. Это явно не зверь постарался, на парочке кочек остались отчетливые отпечатки подошв.
Даже карта не потребовалась, чтобы преодолеть полста шагов в направлении, откуда к воде приходили люди. А там в глаза бросилось одно из деревьев. Оно издали себя выдавало отметинами на комле. Такое впечатление, будто кору на обширном участке стесали огромным топором.
Но нет, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что топор к этому непричастен. Дело в том, что похожие повреждения мы уже видели. Да-да, они остались на той самой сосне, на которую нас загнали крысоволки. Пожаловавший за ними тсурр едва не свалил дерево, часами обрабатывая его парой ударных конечностей.
Здесь поработал такой же или похожий хищник. Но, судя по немалой высоте, на которой оказались отдельные повреждения, размерами он превосходил убитого нами тсурра если не в полтора раза, то около того.
— Бежим отсюда, — боязливо предложил Бяка. — Уже очень темно. Сейчас совсем стемнеет, и чудовище вернется.
Я покачал головой:
— Не торопись. Ты не подумал, зачем тсурр колотил по этому дереву? Чем оно ему не угодило? Ведь на вид ничем не отличается от других.
— Я не знаю, почему ему не понравилось это дерево. Зато точно знаю, что мы ему тоже не понравимся. То есть, наоборот, понравимся. Но это для нас плохо. Бежать надо.
Я снова покачал головой:
— Нет, бежать не надо. Это и есть лагерь, который мы искали. Не зря значок нарисован на стволе.
— Это не лагерь, это дерево, — возразил спутник.
— Лагерь там, — указал я наверх.
— И как же мы до него доберемся? — удивился Бяка.
— Это я пока не понял. Давай осмотрим дерево со всех сторон, здесь что-то должно быть.
Внимательное рассматривание увенчалось успехом: по другую сторону ствола обнаружилась тонкая бечевка, свисавшая с кроны секвойи.
Само собой напрашивалось желание посильнее за нее дернуть Но, увы, до болтающегося в воздухе конца добрых пять метров, а веток и в помине нет, ствол абсолютно голый на десятки метров, как и у прочих деревьев.
Но Бяка в этом сложностей не усмотрел. Попросил его подсадить, после чего полез дальше чуть ли не с паучьей ловкостью, цепляясь за неровности испещренной глубокими морщинами коры. Глядя на него снизу вверх, я лишь позавидовал такому проворству.
Надо бы и самому потренироваться лазить по деревьям. Все, что аборигенам дает ПОРЯДОК, само по себе работает малоэффективно. Тренировки — наше все. Чем больше работаешь над собой, тем лучше работают прибавки.
Добравшись до бечевки, Бяка дернул за нее, и конец немного опустился.
— Гед, там что-то ее держит, но оно поддается.
— Тяни сильнее, — приказал я.
Приказ Бяка понял как-то по-своему. Оторвав вторую руку от складки коры, ухватился за бечевку обеими ладонями и повис.
То есть повис на неуловимо короткий миг. Что-то наверху действительно поддалось, и Бяка, продолжая сжимать бечевку, шлепнулся на мягкую хвойную подстилку.
При этом где-то в вышине послышался нарастающий неописуемый звук. Там что-то двигалось, что-то приближалось.
Мы, не сговариваясь, рванули в сторону. При этом я ухитрился потерять равновесие, наступив на развалившийся под моей тяжестью гнилой сук. Припал коленом к земле и с этой высоты сумел разглядеть под ближайшим кустом папоротника бухту похожей бечевки.
Обернувшись, увидел, как с высоты обрушивается тело стучащей, трещащей и шуршащей анаконды. Только это оказалась никакая не змея. Всего лишь веревочная лестница, одним концом свисавшая до земли, а вторым уходившая куда-то в крону.
— Вот так они попадали наверх, — улыбнулся я.
— А как потом лестница наверх попадала? — спросил Бяка.
Я указал на бухту, найденную под папоротником:
— Похоже, там, когда уходят, веревку перекидывают через какой-то блок, устроенный где-то выше. Потом тянут за веревку. Она тонкая, но на вид прочная, а лестница вон какая хитрая. Не знаю, из чего сделана, но явно нетяжелая. Потом разрезают или развязывают веревку на доступной высоте и прячут здесь.
— А как они в первый раз туда лестницу затащили? — продолжал любопытствовать Бяка. — Я туда залезть не смогу, там дальше кора гладкая начинается.
Тут мне пришлось пожать плечами.
— Не знаю. Может, у них было какое-то специальное снаряжение. Или специалист, умеющий лазить по таким деревьям. Ну что? Будем дальше болтать или попробуем залезть?
— Конечно, попробуем. Быстро попробуем. Уже почти ночь.

ГЛАВА 11
НА ВЕРШИНЕ ЛЕСА

Без изменений 

Лагерь и вправду укрывался в кроне дерева. Я действительно не знаю, как сюда забрались первые люди и как затащили материалы для постройки, но результат смотрелся впечатляюще.
В развилке здоровенной раскидистой ветви, по размерам не уступавшей деревьям в обычном лесу, установили настил из толстенных жердей, надежно скрепленных друг с дружкой. Поверх него установили односкатный, сильно наклоненный навес из того же материала, накрытый пластами коры секвой. Перед ним не забыли даже очаг устроить: облепили древесину толстым слоем глины, насыпали слой крупного щебня, по краям выложили круг из камней.
И за дровами далеко ходить не надо, на исполинской ветви хватает сухих сучьев разных размеров, а зеленые хвойные метелки сгодятся на розжиг.
Правда, для заготовки этих материалов потребуется как минимум один человек, не боящийся высоты. До земли в случае чего лететь придется долго. Метров семьдесят, если не больше. Даже мне смотреть жутковато, а я в этом вопросе никогда на нервы не жаловался.
Костер оказался весьма кстати, не пришлось жевать корешки сырыми. К тому же на ветвях в изобилии висели тяжеленные шишки размером с небольшой ананас. Еще зеленые, даже не начали темнеть, орехи водянистые, с мягковатой скорлупой, но уже приличные по объему и недурственные на вкус. Не факт, что сильно питательные, но на одной постной похлебке без зерна и нормальных овощей мы долго не протянем.
Бяка то помешивал варево, то возился с тонкими веточками, связывая из них при помощи тонких полосок лыка грубую ловушку. Упырь хотел установить ее дальше по ветви, используя в качестве приманки жменю орешков. По его словам, он обнаружил несомненные следы присутствия превеликого количества упитанных северных белок. А это не только ценный мех, но и вполне съедобное мясо.
Поужинали мы далеко не так прекрасно, как вчера. Но зато здесь вряд ли придется опасаться нападения гоблинов. Лестницу мы предусмотрительно приподняли метров на двадцать над землей, теперь не заберутся.
Да и пещеры поблизости не наблюдается, а этим скверным созданиям, как и всем прочим, требуется надежное укрытие, где их не достанет хозяин здешних мест.
Хозяин заявился по наши души, едва мы улеглись на подстилку из свежего лапника.
Будто специально выжидал, чтобы помешать нам спать.

Расслышав внизу нехорошие звуки и ощутив вибрацию, проходящую по дереву, мы оба подскочили, испуганно переглядываясь. Облачность, плотно оккупировавшая небосвод на несколько последних дней, как раз начала сдавать позиции, и в прорехе между туч проглянула неполная луна. В ее свете друг друга мы видели прекрасно, но не смогли рассмотреть, что творится внизу. Темень там такая, что это похоже на океан из чернил.
Впрочем, картинка здесь особо и не требуется.
Достаточно звуков.
— Тсурр пришел! — испуганно пролепетал Бяка.
— Спасибо, что сказал, а то я бы сам не догадался. Сильный зверюга, даже такое дерево дрожать заставляет.
— Что мы теперь делать будем? — продолжал бояться упырь.
— Ну… можно перевернуться на другой бок и спать дальше.
— Что?! Спать дальше?! Но как?! Тут же чудовище!
— Бяка, ну что за паника? Чудовище не здесь, а далеко внизу. Можно спать спокойно, оно нам не помешает.
— Но ведь чудовище дерево ломает.
— Да на здоровье. Надо человек сто таких, как мы, чтобы это дерево обхватить. Тсурру год понадобится работать, а мы здесь столько сидеть не станем. Да и не уверен, что даже за год можно справиться. Ничего он нам не сделает, успокойся.
— Но ты же чувствуешь? Ветка шатается, — уже почти спокойно заметил Бяка.
Я покачал головой:
— Не шатается, просто вибрация идет. Я думаю, у этого тсурра, как и у прошлого, есть умение особое. Оно как бы замораживает цель перед ударом. Помнишь, как та сосна дрожала, когда чудовище замахивалось? Вот и эта так.
— Откуда про умение знаешь?
— Мне знак навыка выпал из него, прочитал описание.
— Хороший навык?
— Вроде ничего. Боевой. Но тебе такой не подойдет, для него придется развивать атрибуты, которых у тебя нет.
— Да я и не очень хочу. Просто интересно. Так что, мы дальше спать будем?
Попробовав снова прилечь, я тут же поднялся и снова покачал головой:
— Не получится. Я ошибся, этот товарищ нам отдохнуть не даст. Похоже, до утра колотить собрался. От этой вибрации не уснуть.
— Да, не поспим мы сегодня, — согласился упырь. — Вряд ли он уйдет. Он сильно хочет нас достать. Хорошо, что у него лапы не как у кошки. Не залезет.
Уставившись вниз, в непроглядный мрак, где орудовал тсурр, я задумчиво произнес:
— У меня тут идея возникла…
— Гед, мне становится страшно. Когда ты начинаешь говорить таким голосом, всегда что-то нехорошее случается.
— Но ведь ничего плохого пока что из-за меня не случалось.
— Да, не случалось, — признал Бяка. — Но мне все равно страшно. Ты всегда придумываешь что-то ненормальное.
— На этот раз все будет нормально, — заверил я упыря. — Надо просто спустить лестницу.
— Зачем?! — чуть не подпрыгнул Бяка. — Гед, я уже вижу ненормальное, а ведь ты еще не все сказал. Послушай, что внизу творится. Там чудовище. Зачем спускать к нему лестницу? Не надо этого делать.
— Ну… прежде всего не надо бояться, что оно по ней к нам залезет. Лестница такую тушу не выдержит.
— Я думаю не о чудовище, а о тебе. Или о себе. Потому что не знаю, кто из нас вниз полезет. А кто-то точно полезет, иначе зачем нужна лестница?
— Она нужна, чтобы кое-что узнать.
— И что ты узнавать собрался, Гед?
— Хочу понять, что эта тварь собой представляет. А для этого придется подобраться к ней поближе.
— Гед, не надо так делать! Прошу тебя! Умоляю!
— Надо, Бяка, надо. Только лестницу мы не станем скидывать до самого низа. Нельзя, чтобы тсурр до нее достал. Залезть не залезет, а вот оторвать сможет. Сейчас прикинем, сколько надо опустить, а сколько оставить. И еще мне понадобится ветка. Чем длиннее, тем лучше…

Тсурр бесновался в нескольких метрах ниже конца лестницы. Опустили мы ее очень удачно, громадные, хищно загнутые передние конечности прилично не дотягивались, несмотря на все старания чудовища.
Впрочем, не надо все успехи сваливать на удачу. Я ведь, прежде чем лезть на дерево, хорошенько изучил следы на коре. Надеялся получить информацию о ночной разновидности тсурров. Увы, навык на этих отметинах не сработал. Похоже, не все следы для этого подходили: или они становились бесполезными спустя некоторое время, или навык недостаточно развит.
Вот это я сейчас и намеревался проверить. И то, что в процессе изучения не поленился прикинуть, на какую высоту достает монстр, позволило уберечь лестницу от его чудовищных лап.
Так что сейчас я сам творец своей удачи.
Но, несмотря на тщательность расчетов, последние метры спуска дались нелегко. Психика слишком напрягалась, что неудивительно, когда приближаешься к исполинскому сгустку тьмы, неистово беснующемуся под тобой.
Да еще и раскачиваешься при этом, то и дело задевая ствол.
Увы, мрак внизу не рассеивался. Впору задуматься об изучении ночного зрения. Благо стартовый трофей для навыка есть — достался от гоблина.
Впрочем, задача, поставленная передо мной, столь проста, что и на ощупь можно справиться.
Чем я и занимался.
Нащупав последнюю перекладину лестницы, завис над тсурром, протягивая в его сторону длинную молодую ветвь, избавленную от зеленых метелок. Что-то тут же ее с силой рвануло, едва не выдернув из ладони. Во тьме затрещали, зачавкали, после чего подношение оставили в покое, презрительно при этом фыркнув.
— Что, не понравилось? — усмехнулся я.
В ответ нехорошо зарычали, замахали лапами. Вот их я пусть и еле-еле, но различал. Все же толика лунного света достигала сумрачного подножия леса.
Забравшись чуть повыше, начал на ощупь изучать конец ветви. Как я и предполагал, она там оказалась укороченной и сильно растрепанной. Да и подозрительная мокрота ощущалась. Должно быть, слюна чудовища.
Можно ли это считать следом? Не знаю.
Зато знаю, как проверить.
И я активировал навык.

Отметины на древесине. Потеки слюны. Оставлены ломовыми когтями и челюстным аппаратом про-тсурра. Эффекты от слюны: раздражающее действие при попадании на слизистые оболочки. Опасны для слизистых оболочек и открытых ран (низкая степень опасности).
Про-тсурр прекрасно видит в темноте. Даже полное отсутствие источников света не мешает ему замечать добычу. Про-тсурр прекрасно чует запахи. У про-тсурра отличный слух. Единственное чувство, плохо работающее у про-тсурра, — это осязание. Осязанию мешает его защита, зато он наделен особым чувством, позволяющим замечать поблизости от себя даже самых небольших существ. От этого чувства добычу могут защитить лишь значительные каменные преграды. Также в некоторых случаях про-тсурр способен с больших расстояний замечать существ, испытывающих чувство страха. Если вы сильно испугались чего-либо на его территории, ждите скорого появления чудовища. От обнаружения вас не спасет никакая преграда.
Про-тсурр — химерическое создание ПОРЯДКА и Хаоса, и ПОРЯДКА в нем больше. Встречи с ним редки и случались в основном в северных землях. Ступени просвещения у взрослых про-тсурров не ниже тридцать третьей. Верхний предел неизвестен, про-тсурр способен развиваться без значимых ограничений. Это крупное создание пораженных Хаосом территорий, обитающее на разнообразных типах ландшафтов. Встретить его можно где угодно, кроме вечно заснеженных высокогорий и лавовых разливов, что находятся вблизи крупных разломов. Логово про-тсурра всегда располагается или в древних руинах, надежно защищенных от прямых солнечных лучей, или под землей. Это или природная пещера, или огромная нора, или рукотворное подземелье. Про-тсурры не боятся воды, поэтому могут использовать подземелья, проходы в которые располагаются под поверхностью водоемов.
У про-тсурра восемь конечностей, из которых две передние и две задние неполноценные. Передние лишены подошвы и пальцев, они оснащены крепкими наконечниками из кости и рога. Удар такой конечности способен перерубить крупное животное пополам или легко нанизать крысоволка. Задние почти атрофированы, помогают лишь при плавании и в брачных играх.
Про-тсурры — опасные хищники. В добыче они неразборчивы, нападают на всех, кто не сильно превосходит их размерами. Охотятся про-тсурры в одиночку даже в брачный период, когда ненадолго оказываются с самкой, случаи нападения пары крайне редки, случаев нападения трех и более про-тсурров не зафиксировано.
Агрессивность про-тсурров огромна. Все свободное время они обходят свои владения, атакуя всех, кого встретят, даже если желудок их забит полностью. Они способны перебить стадо крупных копытных, хотя для насыщения достаточно одной туши. Добычу про-тсурр убивает на месте и там же, на месте, поедает или уносит в логово. Даже сильному созданию в схватке против про-тсурра выстоять непросто. У про-тсурра есть врожденное умение, удерживающее на месте точку, в которую нацелен удар передней боевой конечности (если цель достижима). Стоит ему замахнуться на голову противника, и та будто в тисках оказывается до того момента, как по ней врежет массивное острие. Все усилия жертвы приводят лишь к усилению вибрации того места, на которое воздействует умение. Также про-тсурр способен испускать особый клич, доводящий до паники слабых духом, и заметно ускоряться на небольшой срок. Про-тсурра боятся и травоядные, и многие хищники севера. Один лишь запах про-тсурра способен довести некоторых до безоглядного бегства.
В логове про-тсурр обитает один, не считая традиционно уживающихся с различными тсуррами стивверрсов и флибрридров. Стивверрсы — трусливые неагрессивные паразиты про-тсурра и многих других хищников севера. Также от них есть некоторая польза, они поглощают испражнения тсурров, поддерживая чистоту в логовах. Флибрридры — паразиты стивверрсов и тсурров. Они также жадно питаются испражнениями стивверрсов и тсурров, перерабатывая их в бесполезный субстрат. Разносят яйца стивверрсов по логовам других чудовищ. Флибрридры тоже трусливые и совершенно неагрессивные создания, но во время миграций и при испуге испускают резкий омерзительный запах, способный довести до обморока обитателей чистых пространств.
Тсурры, как правило, жестко привязаны к определенному времени суток. Это касается и про-тсурров. Про-тсурр активен только от заката до рассвета. На рассвете он скрывается в логове, где устраивается поудобнее и засыпает, одновременно используя особое умение про-тсурра. Оно создает эфирного двойника про-тсурра — громадное создание, копию чудовища, в некоторых аспектах родственную призракам, потому что несет в себе частичку души обладателя навыка. Пока эфирный двойник не развеется, про-тсурр не проснется. Если эфирный двойник развеется раньше, чем наступит рассвет, про-тсурр впадет в шоковое состояние, которое продлится до заката. Что бы в этот период вы ни делали, про-тсурр никак на ваши действия не отреагирует.
Эфирный двойник — страж сна про-тсурра. Он реагирует на угрозы, применяя целый набор смертоносных боевых навыков (включая весьма эффективное истощение жизни). Сражаться с эфирным двойником крайне сложно, потому что он не является полноценным призраком. То есть почти все способы борьбы с призраками против эфирного двойника неэффективны, а к обычному физическому воздействию у него почти абсолютный иммунитет. Поэтому даже самые опытные охотники не любят связываться с тсуррами, опасаясь столкнуться именно с про-тсурром. В одиночку его победить шансов нет, а группа должна быть сильной и уметь работать слаженно. Шансы на победу есть, только если удается отвлечь эфирного двойника частью команды, что сложно и рискованно. Увы, но он не удаляется от хозяина на значительное расстояние и может успеть помешать охотникам.
Однако ваш уровень навыка позволяет получить сведения об уязвимости эфирного двойника. Достаточно хорошенько плеснуть в него кипящей или очень горячей водой, как он развеется. Ведь это неполноценный призрак, потому и уязвимость у него необычная. Если сделать это задолго до рассвета, у вас останется немало времени, чтобы нанести впавшему в шок про-тсурру фатальные ранения.
Но помните, чистая вода может не сработать! Чем больше в ней грязи, тем выше шанс успешного применения.

Какое длинное описание. Оно во многом повторяет то, с которым я уже сталкивался при первой встрече с тсурром, но есть значительные различия и новые подробности.
И снова фигурирует горячая вода. Не так, как уже было, но уязвимость твари завязана именно на ней. Недолюбливает ее племя богомолов-переростков, и что тут поделаешь.
Не самая скверная уязвимость. Не уверен, что за всю историю Рока нашелся хоть один туземец, догадавшийся, что на гигантского призрака полагается выходить с ведром мутного кипятка. Это надо быть даже не психом, а психом, каких не бывает.
Тогда откуда ПОРЯДОК про такое узнал?
Неизвестно. Он о своих источниках информации не распространяется.
Все больше и больше радуюсь этому навыку. Какое прекрасное доказательство утверждения, что информация — это самое сильное оружие. Зная такие детали о дичи, я способен в одиночку вытворять то, что отряду охотников может оказаться не по силам.
Уставившись вниз, я улыбнулся, разглядев, как беснуется под деревом сгусток мрака.
И повесил на него «метку чудовища».
Теперь не убежит.
Остается последнее — забраться наверх и убедить Бяку, что моя очередная идея — это верный путь к очередной победе.
А не к погибели.

ГЛАВА 12
ОШПАРЕННЫЕ

Без изменений 

В этом котелке нам много чего варить доводилось, но вот грязь — впервые. Мы, не зная точно, какая подходит лучше, всякой натаскали. Ил из тихой заводи на ручье; почву под секвойями; труху из гниющего древесного ствола. И даже к склону плато сходить не поленились, чтобы наковырять там рыжеватой глины, облеплявшей некоторые камни, наваленные под расселиной.
Бяка традиционно ныл, что уж на этот раз нам точно хана. Я же был настроен оптимистично как никогда. После победы над первым тсурром окончательно уверовал в точность информации, выдаваемой ПОРЯДКОМ.
То, что охотники фактории понятия не имеют о существовании столь простых и эффективных способов расправы с такими созданиями, меня ничуть не смущало. Еще в истории с шаруком понял, что выбить навык Хаоса для обычного аборигена — это лотерея с билетами за один цент, где главный приз — истребитель вертикального взлета за двадцать миллионов долларов. То есть шансы сами по себе невелики, а так как дичь непопулярная (из-за отсутствия ценных трофеев, которые можно из нее добыть с гарантией), и вовсе уменьшаются до неуловимо микроскопических значений.
Ну а догадаться загнать шарука в яму, заполненную водой и утыканную кольями с остриями, копирующими конструкцию рыболовных крючков, — и вовсе фантастика немыслимая. Такое стечение обстоятельств не может сложиться специально.
Но только не в этом случае.
Почему не в этом? Да потому что воды под цистосами нет. Там ведь даже в самый сильный ливень ни капли не выпадает. Круглый год сплошная сушь, почти как в Сахаре. А таскать издали, как делали мы, никто не станет. Ведь без подсказок от редчайшего навыка эта затея смотрится настолько глупо, что даже несомненный дурак не догадается такое устроить.
Да, уж повезло мне. Чем дальше, тем больше радуюсь такому приобретению. И это притом, что поначалу навык не показался полезным.
Если с первым тсурром у меня еще были какие-то сомнения, да и сам способ убиения вызывал вопросы, здесь все смотрелось куда проще. Надо всего лишь облить призрака спящей твари и, как только он развеется, смело входить в логово. Можно даже под музыку духового оркестра это делать, если таковой отыщется.
Потому что монстр ничего не услышит. До заката он спит беспробудным сном, который охраняется тем самым фантомом, не переносящим сильно подогретую грязную воду.
Да за несколько часов мы эту тварь полностью выпотрошим и вялиться подвесим.
Я ни на миг не усомнился в успехе предприятия. Был уверен в себе на все сто. Даже мысли не закрадывались, что можно нарваться на непредвиденные проблемы.
Опасная самоуверенность.
Очень опасная.

К логову мы вышли, как и в первый раз, по метке. И вот здесь пришлось удивиться, встретив то, что за все время пути ни разу не попадалось.
Мы, конечно, изредка замечали человеческие следы, ведь шли хоть и по непопулярной, но все же тропе. Однако все эти следы были недавнего происхождения, их оставили нелегалы.
А здесь человек поработал давно. Или даже не человек, а иные высокоразвитые разумные создания. В Роке насчет этого поразнообразнее, чем на Земле.
И поработали здесь серьезно. Сейчас не понять, как это сооружение выглядело первоначально, но один лишь размер некоторых каменных блоков внушал уважение. Некоторые шагов по семь-восемь в длину и по три-четыре в ширину и высоту, а отдельные, слагавшие фундамент, скорее всего, гораздо больше. Со всех сторон их обмерить невозможно, просматриваются лишь частично, но приблизительные масштабы оценить несложно.
На Земле такая архитектура называлась циклопической (если у меня за давностью лет и груза невзгод в голове ничего не перепуталось). Но почти уверен, что там масштабы были поскромнее. Крупных блоков не настолько много, габариты у большинства пожиже. А тут в окружении исполинских деревьев на высоту полста метров вздымалось причудливое подобие античного храма, приблизительно имитирующего форму плоской пирамиды. В древние времена внутрь вело множество проходов, но, увы, все они давно обвалились.
И, по моему мнению, это случилось потому, что арки над ними зодчие спроектировали неправильно. Или даже схалтурили. Вместо громадных камней использовали небольшие, тонн на пять — десять. Скрепляли их ненадежно, конструкция получалась уязвимой для времени и землетрясений. Если крупные камни до сих пор покоились на своих местах, тем и сохраняя исходные очертания сооружения, эта «мелочь» оказалась где ни попадя, устроив непроходимые завалы.
Но в одном месте их частично расчистили, открыв проход в недра комплекса. И нетрудно догадаться, что люди здесь были ни при чем.
Бяка, оценив размеры блоков, которые тсурр сумел раскидать по сторонам, опасливо предложил:
— Может, не надо? Это чудовище сильнее того. Сам же видишь.
— Чем выше шкаф, тем громче падает, — уверенно заявил я. — Бяка, мы знаем способ, как с ним справиться. И способ этот простой. Кто мы с тобой: победители или жалкие трусы? Давай, собирай дрова, костер прямо здесь разведем, возле входа.
— Ты уверен, что чудовище спит и не проснется до заката? — продолжал сомневаться Бяка.
— Конечно, уверен.
— Его что, тоже каменная кожа защищает?
— Нет. Где-то там, — я указал на вход, — караулит огромный призрак. Мимо него никто не пройдет, вот поэтому тсурр спит спокойно.
— Призрак?! — чуть не завизжал Бяка.
Гм… А не сболтнул ли я лишнее раньше времени?
Надо быть добрее, надо беречь хрупкую нервную систему спутника.
Вскипятить смесь воды из ручья и грязи из разных источников — дело нехитрое. Куда больше времени отняла работа с Бякой. Упырь никак не хотел успокаиваться. В итоге я заявил ему, что все понимаю и пусть просто постоит снаружи, сам все сделаю.
Но тут Бяка взбунтовался. Ни в какую не соглашался отпускать меня одного. Начал неубедительно доказывать, что ничего страшного нас не ждет. Мол, без причины панику разводил и теперь об этом сожалеет. Даже перестал пугать древними проклятиями, нередко тяготеющими над такими сооружениями, хотя до этого все уши прожужжал, что здесь, в Чащобе, ни одна древность без ужаснейших ужасов не обходится.
Актер он, скажем прямо, неталантливый. Играет неубедительно. Заметно, что боится почти до заикания, но при этом пытается доказывать обратное. За это спутника можно уважать. Он готов переступить через любые страхи, лишь бы не оставлять меня один на один с чудовищем, охраняемым гигантским призрачным созданием.
Правда, чем ближе мы подходили к логову, тем сильнее волновался упырь. Вот-вот снова во весь голос паниковать начнет.
Пробираясь по завалам обрушившихся блоков, я приободрил Бяку традиционным способом:
— Ты только представь, что мы можем найти внутри.
— А чего там представлять? Смерть там наша найдется.
— Не надо быть таким пессимистом, Бяка. Помнишь, что пьяные охотники рассказывали, когда мы трактирщику кайт сдавали?
— Откуда я могу такое помнить? Охотники и рыбаки все до единого балаболы. Они все время что-то рассказывают. Врут много. Всегда врут. Мы с тобой тоже рыбу ловили, но мы не врали. Мы одни честные.
В свете такого высказывания заманчивость заготовленных для упыря слов значительно упала в цене.
Но отказываться от них я не стал:
— Они тогда говорили о древних сокровищах. О заброшенных храмах, о гробницах великих героев и злодеев. Огромные сундуки с редкими драгоценностями, волшебное оружие и доспехи, амулеты, равных которым нет и не будет, потому что давно утрачены секреты их изготовления. Навыки, о которых даже император не мечтает, самые ценные трофеи, которые только и ждут, когда же кто-нибудь до них доберется. Книги с тайнами забытых боевых искусств и могущественной магии или даже легендарные свитки уникальных умений. Бяка, ты только представь, что мы в трех шагах от всего этого богатства.
— И ты поверил балаболам? — со скепсисом уточнил Бяка.
— Ну… вообще-то я и до этого слышал, что на севере много чего можно найти.
— Гед, а ты никогда не думал, почему такое богатство осталось брошенным в Лихолесье? Вот почему его оставили, а?
— А почему остаются забытыми древние клады? — ответил я вопросом на вопрос. — Владельцы сокровищ умирают не тогда, когда им хочется, а когда приходит их время. Много ценностей остается забыто. Войны, эпидемии, восстания мертвых, нашествия Хаоса… Бывало, целые страны исчезали в считаные дни и никогда больше не возрождались. Говорят, север когда-то был такой же, как юг. Людный. Здесь были города, замки и деревни. Пока не начали появляться разломы, жизнь людей кипела, а земля, как и сейчас, была богатой. И часть их богатств так и осталась здесь.
— Да, всякое бывает, — согласился упырь. — Гед, разломы принесли не только новое, они и погибель принесли. В таких местах много людей умирало. Много было смертей. И часто смерть остается и ждет ненормальных, которые придут за потерянным богатством. Вот мы с тобой как раз и идем. Мы ненормальные.
— Чудовище смерть не тронула, значит, и нас не тронет, — уверенно заявил я.

Интуиция: что-то происходит.

Я остановился, едва не оступившись. Очень уж неудобная поверхность. Только-только вскарабкался на сильно наклоненный блок, один из многих, перекрывающих проход. По сути, я уже внутри, надо мной громоздится хаос из обрушившихся и кое-как сцепленных между собой древних камней. Но света здесь достаточно, чтобы все прекрасно видеть.
И ничего опасного на глаза не попалось, как ни пытался всматриваться.
Однако атрибут Интуиция почему-то дал о себе знать. Мой недолгий опыт обладания им показал, что трофеи от Хаоса тоже могут быть полезными.
Приходится прислушиваться к тому, что тебе говорят.
— Чего мы стоим? — как-то очень уж спокойно поинтересовался Бяка.
Удивившись тому, что спутник внезапно стал столь хладнокровен, я пояснил:
— Сам не знаю. Мой атрибут от Хаоса говорит, что тут неладно. Надо разобраться.
— Ну ты разбирайся, а я пока посижу немного.
С этими словами Бяка и вправду уселся на первом попавшемся блоке. Даже не стал выбирать камень поудобнее, хотя до такого рукой подать.
Вновь подивившись его хладнокровию, я вдруг осознал, что, в сущности, мне тоже торопиться некуда. Так почему бы не присоединиться к товарищу? Тем более блок под моими ногами не такой уж неудобный, как показалось поначалу.
Да он даже комфортный.
Такой уютный на вид.
Так и напрашивается на то, чтобы на него сели.
Это я и сделал.
А Бяка, медленно зевнув, решил отдохнуть еще серьезнее. Да-да, он действительно прилег на камень. Похоже, храпеть собрался. Вон глаза закрыл, лицо отрешенное, почти мертвое. Не зря его соплеменников упырями прозвали, у него и при бодрствовании физиономия специфическая, а уж в сонном состоянии хоть не смотри — вылитый покойник.
Но чего это я все о Бяке да о Бяке? Надо и о себе позаботиться. Зачем сидеть, если можно последовать примеру спутника?
Да, все верно, надо ложиться.
В сознании, полностью охваченном сонным оцепенением, из последних сил промелькнул проблеск разума.
Нельзя спать!
Нельзя!
Ведь интуиция предупредила!
Что-то происходит!
Будто подслушав мои мысли, атрибут Хаоса вновь напомнил о себе.

Интуиция: похоже, вас покидает жизнь.

Проблеск разума разгорелся если не до яркого пламени, то хотя бы до состояния, заставляющего что-то делать, а не просто пытаться разлечься на удобном каменном блоке.
Нельзя мне сейчас ложиться. Но и чем именно следует заняться, я не представлял. Просто тряс головой, разгоняя муть перед глазами, и пытался увидеть то, чего следует опасаться. Но напрасно прищуривался, напрасно оглядывался, вокруг нас не было ничего подозрительного. Древние камни замшелые, стены, свисающие корни растений, выросших на верхних ярусах руин.
И неистовое желание улечься и забыться. Оно настолько непреодолимо сильное, что ему понадобится всего лишь несколько секунд, чтобы полностью погасить разум.
Это конец, мне отсюда не выбраться. Я даже приподняться не в состоянии. Ноги будто чужие, не ощущаются.
Увы, интуиция права, меня и правда покидает жизнь, и сопротивляться этому невозможно.
Все, на что хватило остатка сил, это протянуть руку к исходящему паром котелку, который сам не помню как оказался на соседнем камне.
Если это не заставит взбодриться, останусь здесь.
Навсегда останусь.
Миг, и ладонь погрузилась в горячую бурду.
Еще миг, и я ору от нестерпимой боли, а сонное оцепенение развеяно без остатка.
И сразу же, пока беспомощность не вернулась, я схватил котелок в одну руку и принялся разбрызгивать его содержимое, не жалея вторую, уже ошпаренную конечность. Крича от боли и почти ничего не соображая.
Только одно понимал: я зря сюда полез. Надо или бежать без оглядки, оставив Бяку умирать, или как можно быстрее разобраться в том, что здесь происходит.
Стена, на которую я плеснул очередную порцию парящей жижи, вдруг начала расплываться, будто изображение на экране, смазанное неловким движением оператора с камерой. И в тех местах, куда попали брызги, расползались омерзительные прорехи, под которыми мерцало что-то зеленоватое, непонятное и, несомненно, тошнотворное.
Не задумываясь, ухватил котелок поудобнее обеими руками и выплеснул все, что в нем оставалось, в направлении непонятного явления.
По ушам ударил визг работающей на запредельных оборотах электродрели. Ударил так неистово, неожиданно и сильно, что я заорал и швырнул котелок в стену, перед которой пульсировала полупрозрачная расползающаяся масса, сверкающая зеленым в тех местах, куда попала горячая грязь. Отвернувшись, подхватил Бяку под руки и потащил его прочь.
Тот открыл глаза, сонно вскрикнул, когда я неосторожно приложил его копчиком об угол каменного блока.
— Ге… Гед… Положи меня туда, где взял. Я тут посплю немного.
Прилив сил, который помог пронести упыря несколько жалких шагов и ни разу при этом его не уронить, сходил на нет. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и рухну.
— Бяка! Вставай! Быстрее вставай! Помоги мне специи донести! Помоги! Их слишком много, я один с таким огромным мешком не справляюсь! Они дорогие, их нельзя бросать здесь!
Упыря будто током шарахнуло. Подскочил, вырвавшись из моих рук:
— Где?! Где оно?! Гед, где мое?!
Позади послышался неописуемый звук. С таким, наверное, лопаются перекачанные дирижабли. И тут же на наши спины обрушился горячий ливень.
Дружно заорав, мы, не сговариваясь и не оглядываясь, рванули прочь, к выходу из руин. И только отбежав на полсотни шагов, я догадался чуть отстать от Бяки и взглянуть на его спину.
Так и есть, весь заляпан парящей грязью. Не сомневаюсь, что и у моей «кормы» такой же вид.
Продолжая бежать все медленнее и медленнее, я обратился к ПОРЯДКУ и не удивился, что у него появилось для меня кое-что новенькое.

Вы наносите значительный урон эфирному стражу сна про-тсурра. Вы наносите фатальный урон эфирному стражу сна про-тсурра. Эфирный страж сна про-тсурра развеян. Вы победили эфирного стража сна про-тсурра. Полностью хаотическая сущность, эфирный слепок сущности про-тсурра (тридцать девятая ступень мощи Хаоса).
Захвачен личный знак навыка Хаоса «растворение» — 1 штука.

— И это все?! — в сердцах воскликнул я, после чего начал дуть на ошпаренную ладонь, одновременно активируя лечение.
Болела дико.
Бяка, не оборачиваясь, боязливо спросил:
— Что все? И где специи? Ты что-то говорил о мешке специй. Я хочу его. Где он?
— Да стой ты! Хватит уже бежать, за нами никто не гонится. И никаких специй нет. И не было.
— Тогда зачем ты про них говорил?! — обиженно спросил упырь, останавливаясь.
— Затем, что нас убивал невидимый призрак. Он будто жизнь из нас высасывал. Не знаю, как ты, а у меня ноги будто ватные. Какая-то сильная магия.
— Может, даже истощение жизни, — побледнел Бяка. — Да, я помню, как спать хотел. Это точно оно. Истощение жизни лишает человека воли и желаний. И он медленно умирает. Страшная магия.
— Да, наверное, это оно и было, — согласился я, вспомнив описание про-тсурра, выданное ПОРЯДКОМ. — Мы там оба чуть не погибли.
— Мне еще и спину обожгло магией, — пожаловался упырь.
— Это не магия, это я облил призрака из котелка. А он будто лопнул, и вся грязь разлетелась. Вот и прилетело по нам. Хорошо, что немного.
— А что у тебя с рукой?
— Да ерунда. Сунул ее в котелок, чтобы не заснуть.
— Сунул руку в котелок?! — поразился Бяка. — Гед, я тобой горжусь! Но про специи ты зря сказал. Нельзя так шутить.
— А что мне было делать? Я не мог тебя тащить, ты тяжелый, а я сам еле шел. Вот и приободрил. Чем еще тебя можно заставить так подскочить?
— Наверное, ничем, — признал Бяка. — А почему мы стоим? Надо дальше бежать.
— Призрака больше нет, — напомнил я. — Так зачем нам убегать?
— Но ведь чудовище где-то там. Ты говорил, что призрак его охраняет.
— Уже не охраняет. Мы справились. И чудовище теперь в шоке. Оно ничего никому не сделает, пока не скроется солнце. А до заката еще далеко. Понимаешь, к чему я веду? Пора начинать работать, Бяка, мы сюда не призраков гонять пришли. Надо дело доделывать.

ГЛАВА 13
ЭТО БЫЛО ЛЕГКО

Без изменений 

Вы редчайшим способом развеяли эфирного стража сна про-тсурра, после чего грубо воздействуете на плоть про-тсурра. Вы атакуете про-тсурра коварно, во сне. Вы наносите значительный урон про-тсурру. Вы наносите фатальный урон про-тсурру. Про-тсурр мертв. Вы победили про-тсурра. Частично хаотическое создание (тридцать девятая ступень просвещения).
Редчайший способ
Получен великий символ ци — 34 штуки.
Получено личное великое универсальное воплощение атрибута — 4 штуки.
Получен великий общий знак навыка — 14 штук.
Получено личное великое воплощение состояния Равновесие — 2 штуки.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение просвещения — 2 штуки.
Получено личное великое воплощение состояния Мера порядка — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Тень ци — 1 штука.
Получено великое общее универсальное состояние — 4 штуки.
Победа над про-тсурром
Средний символ ци — 37 штук.
Среднее воплощение атрибута Ловкость — 7 штук.
Среднее воплощение атрибута Выносливость — 16 штук.
Среднее воплощение атрибута Сила — 9 штук.
Среднее воплощение атрибута Хаоса Разрушение — 5 штук.
Средний общий знак атрибута — 9 штук.
Среднее средоточие энергии бойца — 5 штук.
Среднее средоточие энергии мага — 3 штуки.
Средний общий знак навыка — 28 штук.
Про-тсурр — опасное частично хаотическое создание
Получено достойных символов доблести — 1 штука.
Получено символов доблести — 34 штуки.
Победа над особым противником несопоставимо сильнее вас
Получен великий символ ци — 17 штук.
Получено личное великое универсальное воплощение атрибута — 5 штук.
Получено личное великое воплощение состояния Равновесие — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение просвещения — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение восприятия — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Улучшение духа — 1 штука.
Получено личное великое воплощение состояния Тень ци — 1 штука.
Получено великое общее универсальное состояние — 4 штуки.

— Погоди, Бяка! — скомандовал я.
Но упыря уже не остановить. Мои слова прозвучали в тот момент, когда он, занеся громадный камень над головой, шумно выдохнул, резко опуская его перед собой и одновременно приседая.
Громадный булыжник шумно врезал по концу толстенного металлического штыря, который мы вот уже часа четыре поочередно забивали в шишковатый затылок про-тсурра. Процесс двигался даже не по миллиметрам, а по долям миллиметра. Мы оба давно выдохлись и, подменяя друг друга, наносили по три-четыре удара, после чего сил вскидывать над головой тяжелый камень не оставалось.
Камней мы сменили уже несколько штук. Хотя выбирали самые прочные, долго они такие издевательства не выдерживали. Спасибо, что среди завалов обрушившихся блоков отыскали несколько металлических стержней. Когда-то они скрепляли конструкции, а теперь они стали орудием, наверное, самого долгого в истории Рока убиения чудовища.
Увы, но лезвие ари на такие нагрузки не рассчитано. Я это понял, только начав примеряться к туше спящей твари. Как ни старался, лишь едва заметные царапины на шкуре оставлял. Осознав, что нам предстоит тяжелая работа, выбрал для атаки затылок. Голова монстра удачно опущена, плюс здесь располагалась удобная выемка меж пластинами брони. Прямо-таки напрашивалась на то, чтобы вставить в нее лом и начать забивать его увесистой кувалдой.
Лома у нас не было, как и кувалды. Пришлось выкручиваться подручными средствами. Спасибо древним строителям за то, что оставили нам эти штыри и крепкие камни.
Попотели мы знатно. Я уж даже начал подозревать, что уйдем ни с чем. Ведь время идет, а успехов нет. Штырь будто в бесконечно толстую кость погружался. Очень уж туго шел. Того и гляди, придется бросать недоделанную работу и со всех ног мчаться к лестнице, свисающей с дерева.
Но вот наконец мешочек потяжелел, а ПОРЯДОК выдал перечень трофеев.
— Я и так стою, — тяжело дыша, заявил Бяка.
— Да я говорю, что все, дело сделано. Мы убили его.
Опустив взгляд, упырь недоверчиво уставился на бронированную спину попираемой нашими ногами твари и покачал головой:
— Гед, а ты точно уверен? Чудовище не выглядит мертвым.
— Будь уверен, ПОРЯДОК уже отчитался. Сам посмотри, тебе трофеи упали.
Бяка вновь покачал головой:
— Ничего мне не упало. Вообще ничего.
— Да? Странно? Может, это из-за того, что призрака я развеял, а ты только спал?
— Не знаю, Гед. Может быть. За первое чудовище мне награду дали. А за это ничего.
— Я помню. Меньше валяться надо.
— Но я не хотел валяться.
— Да, может, и не в этом дело, — задумчиво протянул я. — Без понятия, как ПОРЯДОК вообще эти награды начисляет. Я ведь не один убивал, а вместе с тобой. Это должно как-то учитываться, распределяться, делиться. Но для меня это темный лес.
— А много дали? — жадно поинтересовался Бяка.
— Даже больше, чем за первого. Но этот и повыше был по ступени, и призрак его охранял. Думаю, что это справедливо. Только навык почему-то не выпал. То есть выпал, но из призрака, а не из чудовища.
— Хороший навык?! — еще более жадным голосом уточнил упырь.
— Прокачка дороже, чем у обычного, значит, не рядовой. На десятом уровне первого ранга позволяет на десять ударов сердца уходить в невидимость. При этом нельзя шевелиться, но тебя даже в упор тяжело заметить, ты идеально сливаешься с окружающим фоном. Видел призрака?
— Нет.
— Вот он, похоже, так и прятался под этим умением. Мы его не смогли разглядеть даже в трех шагах. А он не шевелился, но зато воздействовал на нас своей магией. Для атаки такой магией двигаться не надо, вот невидимость и не спадала. Удобно устроился: сам не подставлялся, а других мог при этом убивать.
— Десять ударов сердца — это маловато, — с сомнением протянул Бяка.
— Так ведь навык улучшать можно, — сказал я. — Полное дерево его развития не вижу, но на третьем ранге одной интересной ветви можно надолго спрятаться. Уже не десять ударов получится, а все сто. Правда, между применениями придется выжидать те же сто ударов и непонятно, сколько теневой ци жрет. Хотя тут непонятно написано, на чем он работает. Не исключено, что ему не Тень, а энергия бойца нужна.
— У меня ее нет, мне такой навык без пользы, — вздохнул Бяка.
— Все у тебя будет со временем. У меня этой энергии пока что мало, сильно не разгуляешься. Но навык выглядит неплохо. Наверное, стоит его выучить.
— Конечно, стоит, — уверенно заявил упырь. — Охотники, у которых есть хотя бы слабенький отвод глаз, очень ценятся. По-моему, такой навык получше любого отвода глаз будет.
— Я бы рад, но ци проста прорва потребуется. У меня ее хватит только до неполного второго ранга поднять. Хотя… если разберу на энергию некоторые трофеи, хватит и на полный второй. А это тридцать ударов сердца на невидимость и сто пятьдесят на перезарядку. Прилично выйдет.
— Учи, — кивнул Бяка. — Сможешь со своим луком засады на тропах звериных делать. Как услышишь, что кто-то идет, спрячешься в невидимость. Дождешься, когда зверь мимо пройдет, и выстрелишь вслед. Очень хорошим охотником сможешь стать.
Я не сильно стремился к карьере охотника, но объяснять ничего Бяке не стал. Вместо этого спрыгнул с туши поверженного монстра и, усмехнувшись, заявил:
— Как легко мы это сделали. Мы настоящие победители.
— Вообще-то я устал сильно, — пожаловался Бяка. — Очень тяжелые камни.
— Это еще не все. Видишь рог? Его придется сбивать, он материал для амулетов.
— Тяжело будет, — нахмурился упырь.
— Он дорогой, — намекнул я.
— Тогда чего мы просто так стоим? — оживился Бяка. — Работать надо.
— Только не сразу. — Я провел рукой по частично заваленному громадному помещению, посреди которого про-тсурр устроил логово. — Здесь много наших старых знакомых, видишь их?
— Ты про этих вонючек? — скривился Бяка.
— Именно про них. Много трофеев можно набить, как раз пригодится, чтобы мне невидимость приподнять. Надо снова сделать маски, потому что, когда я начну их убивать, тут от вони задохнемся.
— Опять… — обреченно протянул упырь и развернулся к выходу.
И стивверрсов, и флибрридров в руинах обитало порядочно. По скромным прикидкам их тут даже больше было, чем в случае с первым монстром. Может, раза в два, а то и в два с половиной. Здесь места побольше, всевозможных щелей и укромных закутков хватает, есть где укрываться зловонной мелюзге.
Помимо вонючек здесь в изобилии водились крупные нетопыри. Местами они висели чуть ли не по десятку на одном квадратном метре. Даже мне ПОРЯДОК за «летучих крыс» выделил сущие крохи, но, учитывая количество и то, что за них давали трофеи на ци и прокачку навыков, получалось неплохо.
От широкого простора и многочисленных проходов получился дополнительный плюс — хорошая вентиляция. Пожалуй, можно даже без ароматической маски обходиться. Тем более толку от нее не так много, как в первый раз. А все потому, что в мрачном лесу ароматические травы встречаются лишь по берегу ручейка и выбор их невелик. Подниматься за ними на плато бесполезно, там растительность еще беднее.
Двое суток ушло у меня на то, чтобы зачистить логово от девяноста процентов нетопырей и смердящих обитателей. Пока я страдал от нестерпимой вони, Бяка усердно обрабатывал голову мертвого чудовища, отделяя от нее единственный рог. А в перерывах занимался изготовлением и обслуживанием ловушек, которые расставлял по округе. В них удалось поймать несколько аномально крупных белок. Мясо их действительно оказалось недурственным, вместе с недозрелыми орехами бельчатина стала нашей единственной пищей. И пищей достойной, голода мы теперь не опасались.
Как и в случае с первым тсурром, все, что возможно, я вкладывал в увеличение резервуара ци. Обидно, конечно, ведь в данный момент его размер ничем не помогает. Если не считать того, что от объема зависело, сколько именно параметров можно навешать на одну ступень, смысл такого развития только один (да и тот сомнительный). Вроде как чем больше энергии, тем тяжелее человек поддается воздействию контролирующих навыков и прочего в этом роде. Будь у меня энергии завались, глядишь, и не пришлось бы ошпаривать руку, пытаясь себя взбодрить в схватке с коварным фантомом.
Но, учитывая ступень просвещения чудовища, мне на моей нулевой ступени до такого уровня не дорасти. Да и когда рано или поздно я перейду наконец на первую, что потом? А потом столкнусь с тем, что мне придется накапливать прорву ци, чтобы заполнить новый резервуар. И это притом, что мне ее хронически не хватает.
В общем, пользы от прибавки пока никакой, только потенциальные расходы. Но ничего не поделаешь, без роста уровня энергии я не могу развиваться. Если, конечно, не перейду на следующую ступень. Однако считаю, что с этим следует повременить. Состояние Мера порядка у меня поднято уже прилично, но это лишь начало. Вот вырастет в разы, тогда и подумаю.
Таким образом, несмотря на прорву трофеев, я лишь Выносливость и Ловкость поднял по единичке. Наполнил их не просто полностью, а «сверхполностью», как всегда делал после того, как у меня появился доступ к кое-каким редчайшим подаркам от Хаоса.
Потому что для нулевки никакие они не редчайшие.
Таким образом, если брать наполнение атрибутов, я по сумме приблизительно соответствовал среднестатистическому крестьянину, достигшему одиннадцатой ступени просвещения. По количеству единиц атрибутов смотрелся куда хуже — всего лишь до пятого омеги едва дотягивался.
А если взять состояния, то по ним я не уступаю (или даже превосхожу) большинству серьезных аристократов. Плюс даже навык пятого ранга считается приличным. Если вспомнить нашего несчастного мастера урожая, у него умения до десятки недотягивались. И этого хватало, чтобы считать Тшими ценнейшим специалистом.
Клан у меня, конечно, нищий, но и в куда более процветающих такие люди ценятся.
Так что я, может, и не профи по умениям, но для подростка — прекрасные показатели. Это не говоря о том, что я полный альфа, что на первых ступенях далеко не всем отпрыскам аристократов доступно.
Ну а если приплюсовать полный набор атрибутов от Хаоса и две прилично развитые ветви навыка, позволяющие работать с артефактами, я вообще непонятно кто.
И у этого непонятно кого есть задатки стать крутым ремесленником.
Но я мечтал о другой карьере. Точнее, не мечтал, а трезво осознавал, что мне в этом мире драться придется часто и много. И как от этой перспективы ни скрывайся, рано или поздно она непременно найдет. Потому довел ножи, лук и копье до восьмого ранга. Больше, увы, не получалось, снова ограничивали требования. Если по очкам атрибутов я соответствовал, со ступенями просвещения все плохо.
Основной упор сделал на боевом навыке, полученном в битве с первым тсурром, и на втором, который выпал из фантома.
Второй преподнес неприятный сюрприз, о котором подозревал с самого начала. Я поднял его до полного третьего ранга, что позволило с периодичностью в сто ударов сердца уходить на время той же сотни в неподвижную невидимость. Но оказалось, что навык работает на теневой ци только в самом начале без развития. Дальше, по мере усиления, он переключается на энергию бойца.
И, увы, пожирает ее немало.
Надо, конечно, это дело прокачивать. Не разгуляться с таким запасом: «смертельное удержание» тратит все за один раз, а невидимость иссушает за два. Этого слишком мало. Но, увы, мне много чего поднимать приходится, на все не хватает.
Кое-какие мелочи бросил на прочее и на этом снова остался ни с чем. Нет, по меркам Рока я тот еще богач, но многие трофеи лежали мертвым грузом. Использовать, например, те же воплощения атрибутов я сейчас не могу. Мне их надо немного, так что некоторые пришлось разрушить, переведя в знаки, ци.
Энергии вечно не хватает.

В процессе зачистки руин мне не раз попадались предметы, доказывающие, что это место не просто давным-давно заброшено, а и, скорее всего, никем с тех пор не посещалось. Укромное расположение в глубинах непроглядного и опасного леса сводило почти к нулю шанс того, что на него наткнутся случайно, Не очень-то часто здесь люди шастают, а если и шастают, то лишь вдоль границы с плато, где все хорошо с ориентирами. Потому и маршрут, нанесенный на карту, проходил именно так. Ни с высоты каменных завалов, ни снизу развалины не разглядеть. Вот и не нашел нового хозяина древний металл, валяющийся повсеместно. В том числе достаточно ценные сплавы, из которых изготавливались держатели церемониальных факелов, коих по стенам сохранилось немало.
Насколько мне известно, даже не самые впечатляющие старинные изделия продвинутые кузнецы ценили чуть ли не на вес золота. А в некоторых случаях и дороже. Использовали и в чистом виде, и как добавки, повышающие качество изделий. Неплохо оплачивали самый никчемный хлам, чтобы переплавить его для своих нужд. Раз это добро до сих пор здесь, скорее всего, на него никто не натыкался.
А это давало надежду найти что-нибудь настолько ценное, чтобы позволить ему занять место в наших рюкзаках. Поэтому я не просто вонючек и нетопырей изничтожал, я еще и грезил много о чем. Например, о россыпях драгоценных камней; об амулетах, равных которым ни у кого из ныне живущих нет; о магическом оружии великой силы; и конечно же о доспехах, защищающих от такого оружия.
И я действительно кое-что нашел.
То есть нашел не совсем я.
Да и можно ли это происшествие назвать находкой?..

— Гед! Помоги! Меня тут убивают! Гед, где ты?! Я сейчас убьюсь! Прям сейчас!
Истошно-противоречивые вопли Бяки застигли меня в тот момент, когда я, в очередной раз выбравшись на чистый воздух, менял травяной фильтр для маски и раздумывал, где же еще стоит пошарить. Ведь все уже не по одному разу осмотрел и ничего, что подпадает под категорию «сокровища», не обнаружил.
А ведь должно быть. Обязано. Я прямо чуял, что здесь что-то есть. Не так много древних мест на ближнем севере, оставшихся без внимания грабителей. Тем более располагающихся в относительно безопасных зонах вроде этой (тсурр — не такая уж проблема, даже мы с Бякой справились, пусть и при помощи хитрого навыка).
Да, есть шанс, что здесь изначально не было великих ценностей, поэтому оставаться попросту нечему. Однако я уверен в обратном.
Это место богатое.
Здесь обязано что-то быть.
Или новоприобретенная интуиция нашептывала, или у меня прорезался нюх на дорогостоящие вещи.
Нет, не подумайте, я не такой уж и жадный. Я или от Бяки слегка заразился, или просто расчетливый. Нас занесло в опаснейшие места, перспектива выбраться туманна, парочка древних амулетов сейчас не помешает.
Поговаривают, у императора один такой есть. Старинный и сильный. Настолько сильный, что лидер Империи является кем-то вроде божества, потому что у обычного человека такой силы быть не должно.
В общем, мне было о чем подумать. Но, несмотря на то что я глубоко погрузился в море размышлений, это не сказалось на моей способности оперативно реагировать на происходящее. Еще не осознав, что именно расслышали уши, вскочил, отбрасывая в одну сторону пучки душистых трав, а в другую развернутую ленту маски. Ухватил копье, удобно воткнутое рядом с рукой, провел ладонью по перевязи. Из шести метательных ножей уцелели лишь пять, и все они на месте.
Отлично, я готов.
Но к чему?
Долго искать упыря не пришлось, потому как он орал без перерыва. И, судя по крикам, непохоже, что его рвут на части жуткие чудовища. Нет, понятно, что с товарищем что-то не так, но также понятно, что все не настолько плохо.
Да, так и есть, никто на Бяку не нападал. Он всего лишь провалился в какую-то узкую дыру. Голова, плечи и руки остались на поверхности, выглядело это так, будто бедолагу в болото засасывает. Цепляясь за траву, он снова и снова звал меня.
— Чего орешь? — спросил я, подходя к нему со спины.
— Гед?! — обрадованно воскликнул Бяка.
— Ага, я. Зачем звал?
— А как же мне тебя не звать?! Посмотри, я тут провалился!
— Да не ори ты.
— Ладно, я не ору. Посмотри, пожалуйста.
— Ну, посмотрел. И что дальше? Можно назад идти?
— Можно. Только сначала меня вытащи.
— Как ты вообще провалился? Я же говорил, что среди этих камней надо осторожно ходить. Зачем тебя вообще сюда понесло?
— Я на камнях ничего хорошего не нашел. Думал, на земле хорошее будет. А его нет. Зато дыра есть. Я хотел в нее посмотреть, но земля не выдержала. И вот я провалился.
— А я тебя предупреждал, что жадность до добра не доводит.
— Я не жадный, я запасливый. Поможешь мне? Пожалуйста.
Помочь — дело нехитрое. Но как бы при этом самому не попасть под раздачу. Понятно, что здесь дерном прикрыт какой-то провал, и это прикрытие не выдержало веса упыря. Тот все равно что под лед провалился. А это дело опасное, неосторожный спасатель рискует оказаться в положении спасаемого.
Пришлось организовать парочку крепких жердей, что в лесу с почти полным отсутствием подлеска непростая задача.
Ну а дальше дело техники. И вот уже Бяка крепко стоит на ногах, а я с интересом заглядываю в провал.
— Гед! Не надо!
— Спокойно, я просто посмотреть хочу.
— Не на что там смотреть.
— Откуда ты знаешь? Вдруг там гора золота лежит.
— Гед, ты там смотри внимательнее! — резко изменил тон Бяка.
Если честно, никакого намека на золото я не наблюдал. Но то, что просматривалось, выглядело перспективно. Это походило на трещину, разверзшуюся в своде немаленького подземного сооружения. Возможно, оно простирается под всем комплексом руин, а то и дальше. Ведь отсюда до остатков стены шагов пятнадцать, если не больше. Кладка серьезная, камни неподъемные, на полдесятка центнеров каждый. Несколько провалилось внутрь, из-за чего образовалось подобие колодца, затянутого дерном. Так сказать, ловушка на охотников за древностями.
И очень может быть, что там, внизу, этих самых древностей полным-полно.
Очень даже ценных.
Первые мысли были очевидными. Надо срочно найти способ туда спуститься и хорошенько все осмотреть. Даже если там не найдется сокровищ, могут обнаружиться мелкие вонючки. Ведь не раз замечал, как они скрываются в трещинах и завалах каменных блоков, куда мне не протиснуться. Есть вероятность, что легкая добыча забирается в подземную часть руин, куда я пока что не нашел прохода. А мне очень не помешают трофеи. Да, их выпадает немного, зато добывать таким способом проще простого. Если посчитать, массовая охота на никчемную дичь приносит в целом несопоставимо больше, чем единичные победы над могучими тсуррами.
Но дальше я начал думать над тем, что нам ведь неизвестно, сколько еще идти придется. Географически мы от фактории недалеко, но с таким же успехом можем находиться от нее в тысяче километров, потому как местность очень непростая. Все непредсказуемо. Так и лето останется позади, а мы по-прежнему будем искать то способы убиения новых монстров, то сокровища, то еще что-нибудь. За неимением веревок только на то, чтобы спуститься в подземелье, потратим уйму времени. Да, эту проблему можно решить за счет той же лестницы, свисающей с площадки лагеря, но это не значит, что на все прочее потратим пять минут.
Проблемы здесь имеют свойство возникать одна за другой. Взявшись за одну, придется решать следующую, а потом еще и еще. Вот потому мы и продвигаемся черепашьими темпами.
Так стоит с этим провалом связываться или нет?
Сложный выбор…
Ну а потом я подметил детали, поначалу ускользавшие от внимания.
Не являясь великим специалистом в строительстве, считаю, что свод древнего подземелья много чего выдержать способен. Громадные камни обтесаны грамотно и тщательно сбиты в единую конструкцию, удерживающую их вместе без раствора. Но почему как минимум два из них вывалились, из-за чего и образовалась ловушка, в которую едва не сверзился Бяка?
И что это за странные борозды на одном из камней? Целясь углами за соседние, он продолжал поддерживать свод, но складывалось впечатление, что снизу до его края пару раз дотянулись каким-то грубым инструментом, сумевшим оставить заметные отметины.
— Бяка, мне надо потрогать вон тот камень за нижний край. Придется тебе меня подстраховать.
— Но как? Ты же не дотянешься. Это далеко. Ты упадешь.
— Не упаду. Сейчас что-нибудь придумаю.
Придумать получилось не сейчас, а через час, но зато теперь можно не опасаться неприятных последствий моего любопытства.
Честно говоря, я был уверен, что ничего не получится. Да, эти отметины походили на следы когтей, но разве существуют когти, способные царапать гранит почти на сантиметровую глубину? Скорее всего, это всего лишь врезки, куда входили выступы в свалившемся камне. Дополнительный элемент для укрепления конструкции. А свежими они выглядят из-за того, что их чуток обтесало при разрушении конструкции.
Но почему такие следы заметны лишь на одном блоке?
Непонятно.
Если это и правда когти поработали, навык вряд ли сработает. Слишком старый след, испытывать на нем умение бессмысленно.
Но попытка не пытка.
Бяка прав, даже при помощи громоздкого агрегата, устроенного из ветвей секвойи и многострадального брезента, дотянуться оказалось непросто. И уже начал было подумывать бросить это занятие и вернуться к лагерю. Там можно откромсать кусок от веревочной лестницы, что значительно упростит задачу.
Но нет, сумев извернуться по-новому, я наконец коснулся кончика верхней борозды.
И чуть не рухнул, потому что ПОРЯДОК, прежде не очень-то мозоливший глаза своими сообщениями, начал вбивать их в голову кузнечным молотом, каждую букву выводя разными оттенками крикливо-красного.

Тревога! Некрос! Активно некротическое проявление высокой степени угрозы! Тревога! Некрос! Некрос! Тревога! Некрос! Опасность! Некрос…

И так далее, одно и то же, слово за словом, все теми же тревожными цветами.
Читая это, я вдруг понял, что мне очень не хочется находиться в этом месте. Висеть над непроглядно-темным зевом подземелья, в котором водится нечто, способное взмахом-лапы выворотить из свода пару камней, в каждом из которых не меньше полутонны веса…
Как-то это нервно.
И ладно бы камни. Наличие этой твари (или не твари, а чего-то другого) нешуточно возбудило сам ПОРЯДОК. Чего до сих пор ни разу не случалось. Те же ужасающие тсурры ни капли его не напрягали, следовательно, во мраке скрывается нечто куда более ужасающее.
Я и сам не понял, как оказался на траве. Выскочил из дыры почти самостоятельно, лишь в конце ухватившись за Бяку.
— Ты чего? — удивился упырь. — Что там такое? Много золота увидел?
Осторожно отойдя от провала, я, не сводя с него глаз, задумчиво спросил:
— Тебе о чем-нибудь говорит слово «некрос»?
Бяка побелел так, что воткни морковку и снеговик получится, после чего пролепетал:
— А почему ты об этом спрашиваешь?
Я указал на провал:
— ПОРЯДОК написал, что он где-то там. Или оно. Или не знаю что…
Договорить я не успел. Незачем стало. Единственный собеседник припустил прочь со скоростью испуганного зайца, на ходу прокричав:
— Бежим, Гед! Быстрее бежим!
И я, отвернувшись наконец от темного провала, в котором скрывается нечто непонятное и нехорошее, подхватил свои немудреные пожитки и помчался следом за упырем.
Там, внизу, действительно есть нечто такое, против чего я все равно что пыль под ногами. Даже мой драгоценный навык здесь не помощник. Он ведь вообще ничего о подоплеке следов на камне не рассказал, это ПОРЯДОК панику устроил, а не умение.
Я не просто не знаю уязвимых сторон существа, которое запросто царапает гранит, я даже не знаю, с чем столкнулся. Некрос — не название кого-то, это что-то вроде термина, обозначающего нечто самое темное, самое ужасное. Скорее всего, завязанное на Силу Смерти.
Запретную силу.
Силу, от которой полагается улепетывать со всех ног.
Но только не в моем случае. Да, я сейчас убегаю (чего уж тут скрывать), но это не паника, это тактическое отступление. Я почти уверен, что вернусь сюда и, возможно, сумею посмотреть, что именно так сильно раздражает ПОРЯДОК.
Но это случится не скоро. Очень не скоро.
Я слишком слаб для таких приключений.
Пока что.

ГЛАВА 14
«КРОВАВЫЙ ГЛАЗ»

Ступени просвещения: 0 (447/888+200)
Тень: 447 (+70)
Атрибуты:
Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц
Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц
Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц
Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц
Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц
Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц
Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия: энергия бойца: 300 единиц (+18,68)
энергия мага: 250 единиц (+0,60)
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рассеивание ядов» (6 ранг) — 10 уровень(10/10)
«метательные ножи» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«лук» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (6 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«слабая сила арта» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Боевые навыки:
«смертельное удержание»
без оружия
шанс — 26 %
дистанция — 0,74 метра
откат — 228 секунды
энергия бойца — 309 единиц
«растворение» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
применение — на себя
период действия — 100 ударов сердца
откат — 100 ударов сердца
энергия бойца — 150 единиц
Состояния ПОРЯДКА:
Равновесие (24,63) — 24 уровень
Улучшение просвещения (20,74) — 20 уровень
Тень ци (7,96) — 7 уровень
Мера порядка (17/11) — 17 уровень
Улучшение восприятия (1,0) — 1 уровень
Улучшение духа (1,0) — 1 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

Взгляд в ужасающую темноту взволновал не только ПОРЯДОК, но и погоду. Все последние дни она нас радовала без перерыва, затянутое тучами небо и непрекращающиеся холодные дожди остались в прошлом. Даже в сумрачном лесу находиться приятно, когда ярко светит солнце. Если бы не тяжкий труд по зачистке развалин, я бы двадцать четыре часа в сутки радовался теплу.
Но стоило Бяке провалиться в загадочную дыру, и благодать накрылась медной посудой.
Небо затянуло почти мгновенно. И часа не прошло, как ни одного просвета не осталось. Я, конечно, мог в этом наблюдении ошибиться, ведь из-за смыкающихся крон секвой обзор скверный. Но готов на что угодно поставить — так оно и есть.
А потом начал медленно и непрерывно накрапывать дождь. Не прекращаясь ни на минуту, он доставал нас до вечера, потом всю ночь и наутро тоже даже не подумал притихнуть. Несмотря на его несерьезность и принятые меры предосторожности, вымокли все вещи, включая одежду.
Лагерь, увы, неприспособлен для такой погоды. Нам следовало первым делом починить прохудившийся навес, а уже потом заниматься прочими делами. Но все так резко завертелось, да и прекрасная погода не намекала на такие изменения. И к тому же изначально мы не планировали здесь надолго задерживаться, не было смысла серьезно обустраиваться.
Ждать, когда погода наладится, не вариант. Убежище на дереве не спасает. Перебраться в руины? Но там сыро даже в солнечную погоду, и на сотню метров вокруг все пропитано смрадом от разлагающейся туши тсурра и множества погубленных мною мелких обитателей его логова.
В принципе можно попытаться перекрыть навес корой и мхом заново. А потом отогреваться и сушиться у костра. Но, по уверениям Бяки, северное лето капризно, дождливая погода способна затянуться надолго.
Так зачем сидеть без дела? Дождь не страшный, скорее надоедливый. Если подумать, он нам даже в плюс. По такой сырости нелегалы вряд ли станут бродить по лесу в поисках грибов или по другим надобностям. Следовательно, шанс на них нарваться снижается.
А это важно, ведь, если карта не врет, нам осталось всего лишь два суточных перехода до шахты.
И там уже совсем другие дела завертятся.
Ведомые моим навыком, мы до вечера продвигались по однообразно сумрачному лесу гигантов. Ночь провели на похожем дереве, забравшись на него тем же способом. И на этот раз нас никто не потревожил. Или местный тсурр до сих пор не пронюхал про этот лагерь, или монстра здесь и вовсе нет. Ведь, как показала гибель группы нелегалов, карта не всегда отображает достоверную информацию.
Отсутствию чудовища мы только порадовались. Несмотря на то что узнали новый способ борьбы с тсуррами (и даже один раз успешно его опробовали), начинать новую охоту не хотелось. Последняя все еще свежа в памяти, мы ведь тогда оказались в шаге от гибели. Чудом спаслись.
Слишком рискованно. Мы до смешного слабы, чтобы раз за разом выходить против столь серьезной дичи.
Да и можно ли называть дичью создания, мимо которых группы серьезных мужиков на цыпочках ходят?
Один раз повезло, второй проскочили, а вот на третий…
Нет, лучше не испытывать судьбу.

Погода и на следующий день не изменилась, а вот местность начала меняться чуть ли не с первых шагов. Лесная подстилка, прежде ровная, то и дело вздымалась, обволакивая мхом и лишайниками выпирающие из почвы валуны. Деревья измельчали, кроны у них стали жиже. Из-за этого внизу посветлело так, как под нормальными секвойями даже при солнечном свете не бывало.
А потом появились другие деревья: сосны, ели, редкие лиственницы и кедры. Лес чем дальше, тем становился смешаннее. Вот и травы разные зазеленели, и кусты. Этот полноценный подлесок местами становился непроходимо густым и создавал проблемы. Особенно если учесть, что мы старались идти только там, где не было намека на тропы.
Потому что наши навыки следопытов недостаточно хороши, чтобы определить, чьи конечности здесь землю вытаптывали. Попадаться нелегалам в наши планы не вписывается. Эти бессердечные люди способны убить только за то, что мы чужаки, шастающие по их территории. Или в лучшем случае поставят пропалывать грядки с ядовитой наркотой, которая строжайше запрещена даже у вольнолюбивых и потому много чего себе позволяющих северян.
Нет уж, не надо нам таких приключений. Мы хотим просто пройти мимо. Желательно настолько мимо, чтобы даже не увидеть ту шахту, которая костью поперек горла Эшу стоит.
Увы — не получилось.

Всякое поселение, пусть самое незначительное, даже располагаясь посреди дикой местности, никогда не начинается вдруг. Не бывает так, что нехоженые джунгли подступают вплотную к домам. Дороги, тропинки, вырубки, ямы, откуда копали глину и песок, мостики для рыбалки и стирки на речушках и озерах, оброненный мусор, черные пятна кострищ. И прочее-прочее в таком духе.
Поэтому я не сомневался, что заранее узнаю о близости нелегальной шахты. И все мысли были заняты лишь анализом того, что мне подсказывал навык навигации.
А он, если говорить как есть, прямым текстом, никогда ничего не подсказывал. Просто слегка подталкивал меня в правильном направлении, ненавязчиво и незаметно. То, что он вообще работает, можно определить, только когда оказываешься на очередной легко узнаваемой точке маршрута. И сам потом удивляешься, как же на нее вышел без ориентиров, масштаба и хотя бы простейшего компаса.
Но мне сейчас с путеводной нитью маршрута не по пути, я ведь не собираюсь выходить к шахте. Нам надо обогнуть ее стороной, не приближаясь на опасную дистанцию, но и не сильно удаляясь. Ведь кто знает, на что здесь можно нарваться, если лишний шаг в сторону сделать.
Вот и приходилось внимательно анализировать каждое движение, любой намек на желание свернуть, пытаясь понять, куда именно направляет навык. Можно, конечно, назначить себе иную точку маршрута, более подходящую для моих замыслов. Но, увы, это рискованно. Примитивная карта не дружит ни с масштабом, ни с пропорциями, ориентиров на ней мало, а в стороне от мест, по которым предстояло пройти погибшей группе, они практически отсутствуют. Сможет ли мое непонятное чутье провести через обширные белые пятна? И с чем мы рискуем повстречаться на этих самых пятнах? Как бы не оказаться в гостях у тварей, в сравнении с которыми тсурры — милые плюшевые создания.
Нет уж, пока шахта не окажется за спиной, экспериментировать страшновато.
Острое нежелание идти туда, куда, казалось бы, ноги сами несут, завело нас в дебри, густо заросшие растением, которое я для себя называю крапивой. Да-да, оно жалило похоже, но, по-моему, куда сильнее.
За дебрями пришлось пробираться по россыпи валунов, где навык чуть ли не голосом начал приказывать прекратить заниматься ерундой. Он настойчиво гнал меня то влево, то вправо, категорически не соглашаясь пропускать дальше.
Ну а затем растительность поредела и из земли начали показываться выходы замшелого камня. С каждым шагом их становилось больше и больше, и вот уже мы карабкаемся по настоящим скалам. В одном месте даже альпинизмом пришлось заняться, вбивая в трещины выструганные из крепких ветвей колья.
Я уже проклинать себя начал за то, что разругался с навыком. Наверное, стоило попытаться обойти шахту по «белому пятну», чем так корячиться. Да, там, возможно, тоже нет удобных троп, по которым нас могло провести умение. Ну и что с того? Вряд ли где-то будет хуже, чем здесь. На то, чтобы преодолеть жалкий километр, теперь уходило больше часа.
Но раз уж начали, придется продолжать. Слишком далеко забрались, чтобы возвращаться.
Остается молиться высшим силам, чтобы не преградили путь отвесным обрывом или непреодолимой стеной.
Дело приближалось к вечеру, когда мы, вымокшие и вымотанные до состояния сонной апатии, преодолели очередной скальный гребень, за которым позволили себе устроить пятиминутный привал.
Времени потрачено немыслимо, а мы так и не добрались до реки. И я все больше и больше опасаюсь, что завел нас в ловушку. Сзади скалы, через которые уже прошли, впереди тоже скалы, через них еще предстоит перебраться. Слева и справа обрывы, по ним не всякий альпинист спустится, а у нас там вообще ни шанса нет. Будто по изломанному гребню стены пробираемся.
И я уже почти уверен, что еще один непреодолимый обрыв окажется в конце этой стены. И тогда нам придется возвращаться назад, по своим же следам. Засветло это уже не успеть, придется устраивать ночевку где-то здесь, среди мокрых камней. Даже костер разжечь не получится, ведь на такой высоте это все равно что маяк. Отблески и дым на десятки километров разглядеть можно.
Ну и ладно. Все равно деревьев здесь почти нет, и размерами они немногим превосходят добротный равнинный куст. Трудно им расти без почвы, вот и остаются худосочными. Хорошими дровами не разживешься.
— Дымом пахнет, — устало протянул Бяка.
— Есть такое, — согласился я. — Шахта где-то неподалеку, наверное, ветром запашок принесло.
— Но Гед, ветра нет. Есть только дождь. Не могло дым принести издали.
Я пожал плечами:
— Может, она где-то совсем рядом. Слева или справа, под обрывом. Если хочешь, сходи проверь.
Бяка указал вперед:
— Там снова скала, лезть придется. Далеко уйти так не успеем. В темноте по такому месту не походишь. Придется спать рядом с шахтой.
— Рядом с тсурром спали нормально, как-нибудь и рядом с шахтой выспимся, — устало заявил я, нехотя поднимаясь. — Пошли, Бяка. Пока светло, надо идти. Ночью отдохнем.
Но далеко мы не ушли. Успели перелезть через очередную скальную стену, за которой обнаружился крутой и относительно ровный спуск. Местами по нему пришлось спускаться, используя руки, но все равно продвижение получилось куда более комфортным, чем на большей части предыдущего пути.
Дальше спустились с невысокого уступа и оказались перед новым спуском. И был он настолько крутым, что его можно было назвать обрывом. Особенно в верхней части. Да, спуститься можно, но одно неосторожное движение, и придется катиться сотню метров.
Именно у подножия этого крутого спуска и располагалась шахта. Проклятая скальная стена закончилась в том самом месте, которое мы несколько часов пытались всеми силами обогнуть.
Да уж, кто бы мог подумать, что навык навигации может так подшутить.
Ничему верить нельзя.

Шахта располагалась в подобии котловины, открытой с одной стороны. С юга над ней нависала скальная стена, с вершины которой мы обозревали открывшуюся картину, с остальных подступал сосновый лес, в нем местами проглядывались остатки каких-то древних построек.
Такое впечатление, что в незапамятные времена здесь разрабатывали карьер. Благодаря горным работам появилась эта котловина, выглядевшая так, будто исполинское чудовище откусило кусок скалы. Но чем глубже ныряла выработка, тем больше пустой породы приходилось убирать в стороны. Со временем рудное тело ушло под скальную стену, работать открытым способом стало невозможно, и древние горняки начали проходить штольни.
Я насчитал минимум четыре шахты, уходящие в глубины горы. Одна из них отличалась от прочих тем, что не выглядела заброшенной. Скалы вокруг ее устья природа причудливо разрисовала цветными пятнами выходов разных пород, из-за чего получилось натуралистическое изображение глаза с красноватой роговицей и черным зрачком входа в подземелье. Сам вход укрепили портиком из ошкуренных бревен, из его недр тянулись деревянные рельсы, выходившие к склону, под которым темнела груда породы. Верхняя ее часть, видно, извлечена из недр недавно, на ней еще не успели укорениться травы и кусты.
Чуть дальше за отвалом стояла пара невзрачных избушек, несколько сараев и внушительное здание из больших бревен, под навесом которого просматривались наковальни, горн и прочие признаки кузнечного дела.
За крохотным поселением виднелась широкая тропа, спускавшаяся к берегу извилистой речушки. В просвете между деревьями можно разглядеть краешек мостика и развешанное для просушки белье.
Но в первую очередь наши взгляды привлекло то, что располагалось возле свежего отвала пустой породы. Там стояла бревенчатая арка, к которой крепился толстый канат, уходящий в недра рабочей штольни. А еще на перекладине болталась клетка из массивных деревянных брусьев. И в клетке этой сидел человек.
— Это же Мелконог! — поразился Бяка.
Да-да, это действительно был старый знакомый. Один из самых колоритных обитателей фактории. Или, если говорить точнее, житель Пятиугольника, потому как своего обиталища и у него в поселке на скале не было, он на Камень наведывался только по необходимости. И звать его полагалось Гурро или даже господин Гурро. Но самая примечательная деталь внешности прямо-таки приказывала дать ему не самое благозвучное прозвище. Потому за спиной величали его исключительно Мелконогом.
И внешность приметная, и манера общения. Однажды с ним повстречавшись, забудешь не скоро.
Вот и я помнил все детали. В том числе и то, что Мелконог считался одной из самых крутых личностей Лихолесья. Настолько крутой, что даже Эш ему не авторитет. Гурро — лесовик, то есть человек, днями и неделями пропадающий где-то в дикой местности. Он своего рода наемник «Трех семерок», но нанимается как-то сложно, с высокой степенью свободы. Не исключено, что подряжается поработать только для непродолжительных разовых поручений. И в промежутке между ними предоставлен сам себе. Часто в одиночку на свой страх и риск лазит по опасному левобережью, нередко приносит оттуда ценные трофеи. То и дело уходит с караванами на юг, проводя непродолжительное время в цивилизации. В общем, на одном месте не сидит.
Однажды я слышал, как рыбаки, поднимаясь вечером в факторию, сплетничали о делишках Мелконога. В том числе подозревали его в том, что он, отправляясь на юг, сбывает там утаенную добычу, а это является грубым нарушением законов Пятиугольника. Но Эш, на словах являясь непримиримым борцом с этим злом, допускает несправедливость, спрашивая по-разному с разных людей за одни и те же прегрешения. То есть, как и прочие высокие чины гильдии, предпочитает закрывать глаза, позволяя такому ценному спецу получать дополнительный заработок. Ведь если не сдавать, как положено, а реализовывать самостоятельно, через нормальных торгашей, выручка выходит совсем другая. Именно на этой разнице и кормится местный криминал.
Похоже, Мелконог снова забрался далеко на левый берег, и на этот раз вылазка прошла не слишком успешно. У людей, к которым он попал, к нему столько счетов накопилось, что понадобится лист бумаги размером с баскетбольную площадку, чтобы все их выписать.
Бяка, озвучивая мои мысли, с сожалением пробормотал:
— Господин Гурро попался. Он много диких убил или привел в факторию. Они его не любят. Теперь все ему припомнят.
— Как же они его поймали?.. — задумчиво протянул я. — Это место не похоже на крепость. Да тут даже частокола нет. Вообще непуганые какие-то или их что-то непонятное защищает Это действительно шахта с шахтерами. Похоже, Мелконог не настолько крутой, раз его какие-то шахтеры скрутили.
— Они его еще и побили, — поддакнул Бяка. — Я вижу у него синяки. Может, поймали его, когда он спал? Или в ловушку попался? Или здесь не только шахтеры, а и… Ой, смотри, кто-то выходит из шахты.
Из того самого выхода, выглядевшего как исполинский зрачок огромного красного глаза, показалась процессия. Одиннадцать человек двигались друг за дружкой. В основном мужчины средних лет, но были среди них и совсем молодые, в том числе чуть ли не такие же подростки, как мы. Облачены в убогие лохмотья, на ногах жалкие обмотки или потрепанные лапти. Походка прыгающая, неестественная, и в этом нет ничего удивительного, зато есть неприятное. От правой голени у каждого тянется короткая массивная цепь, на конце которой волочится увесистый металлический шар.
С таким «украшением» нормально не походишь.
— Рабы?.. — задал я риторический вопрос.
— Слышал, что дикие покупают людей с нужными навыками, — ответил Бяка. — Говорят, им даже по заказу воруют нужных. Работать добровольно сюда не каждый согласится, вот и не спрашивают согласия.
Вслед за подневольными работниками вышел надсмотрщик. Плечистый мужик с роскошной бородой и наглой рожей. Тело прикрывает легкий кожаный доспех, на голове металлический шлем с широкими полями. На поясе боевой топор и кинжал, в руке небрежно сжимает короткое копье с толстым древком.
Спасибо, что кнута не видать. Очень уж сильно такая деталь напрашивается.
Следом показалась еще одна группа невольников, за ней присматривал громила, отличавшийся от первого лишь бородой меньшего размера.
А вот третья группа преподнесла сюрприз. Меня до глубины души поразил ее надсмотрщик. До сих пор я о таком лишь слышал и воспринимал подобные явления как нечто сказочное.
Тем удивительнее столкнуться с этим столь буднично.
Вслед за цепочкой рудокопов-оборванцев вышел скелет. Да-да, самый настоящий скелет. Я даже глаза потер, не поверив, что действительно это вижу.
Но нет, все верно, зрение не обманывает. За людьми дерганой походкой мелкими шагами семенили человеческие останки.
Выбравшись на поверхность, это непотребство остановилось и начало крутить головой. Точнее, голым черепом, на котором ни клочка кожи не наблюдалось. И в какой-то момент костяк выгнулся, уставившись куда-то вверх, в нашем направлении.
Бяка еле слышно пискнул и торопливо прикрыл рот ладонью. А я просто не двигался, изучая кошмарное создание. Не знаю, на что способно его зрение, но разглядеть нас не так-то просто. Головы торчат среди камней, щеки и носы натерты соком из размочаленных ягод спелой черники. Кожа от него темнеет неравномерно и естественно, не выдавая нас подозрительно светлыми пятнами, когда прячемся среди деревьев или скал.
Скелет недолго таращился в нашу сторону, его голова надолго не останавливалась, все крутилась и крутилась. А я, наблюдая за ним, подмечал все новые и новые несообразности.
Это какой-то неправильный скелет.
Полностью неправильный.
Нет, я, конечно, не врач, мои познания в анатомии если и выходят за рамки школьной программы, то очень недалеко. Однако этого достаточно, чтобы понимать, что к обычному скелету этот ходячий феномен не имеет ни малейшего отношения. Слишком много ребер, и слишком тесно они располагаются. Особенно их много в верхней части груди, казалось, что их там в два слоя расположили. Будто скрывают что-то под сплошной костяной массой. Выше громоздится плечевой пояс, в котором наворочено много лишнего. У людей там все куда проще устроено. С областью таза тоже не все ладно, потому что таза как такового нет. То, что его заменяет, больше всего похоже на небрежную конструкцию из лопаток, коим там, разумеется, не место. Череп какой-то очень уж аккуратный, прилизанный, с полной коллекцией зубов, что заметно даже издали. Лишь конечности выглядят естественно, но, возможно, моих познаний попросту маловато, чтобы заметить их неправильность. К тому же ладони скрыты под кожаными перчатками, каждый палец на которых сверкает сталью остро отточенного искусственного когтя. Под этой единственной деталью одежды могло скрываться что угодно.
Невольники на скелет обращали не больше внимания, чем на надсмотрщиков. То есть для них это чудо — обычное зрелище, даже не стоит того, чтобы оглядываться. А вот судя по Бяке, такое явление для него, мягко говоря, в диковинку. Вон как побледнел и глаза выпучил.
Да и я ни разу не видел, чтобы по улицам бродила небрежно выполненная копия человеческого скелета. Слышать, конечно, доводилось. В страшных сказках, что изредка доставались мне от шудр в усадьбе. Да и в фактории Бяка вечно пугал разными ужасами, в том числе и связанными с ходячими костями, костями ползающими, летающими и даже прокладывающими подземные ходы, чтобы в темную пору выбраться из земляного пола посреди избы и устроить жильцам незабываемую ночку.
Вслед за скелетом из шахты вышел человек. Он отличался от первых двух надсмотрщиков в первую очередь отсутствием бороды и доспехов. Лицо худое, с выпирающими скулами, кожа бледная, будто солнца никогда не видела. Облачен в черную хламиду, прикрывающую тело от шеи до пяток. Выйдя наружу, этот тип первым делом напялил на голову объемный капюшон.
Похоже, и правда от света прячется.
— Некромант, — перепуганным голосом прошептал Бяка.
— Скелет у него какой-то корявый, — заметил я.
— Гурро страшно умрет. Жаль его. К некромантам нельзя попадать. Зря он попался.
— Может, это и есть император боли? — спросил я.
Зря спросил. Бяку при этих словах так перекосило, что чуть рожа не треснула.
И ответил он не сразу.
— Я… я не знаю. Но если это… Если это он… Гед, нам надо уходить. Быстро уходить. Пока нас не заметили.
— Если мы уйдем, Мелконогу точно хана.
— Если мы не уйдем, хана будет нам. Что?! Что ты сказал?! При чем здесь мы и Мелконог? Он попался, а про нас не знают. Мы тихо уйдем, может, они даже не узнают, что мы здесь были. Или узнают через неделю. А мы уже далеко будем, не догонят.
Я покачал головой:
— Бяка, ты совсем не думаешь о нашем будущем.
— Нет, Гед, я думаю. И думаю, что, если мы отсюда не уйдем прямо сейчас, будущее у нас не будет длинным.
— Нет, ты подумай о том, что случится, если мы поможем Мелконогу.
— Я уже подумал. Конец нам случится.
Внимательно наблюдая, как невольников загоняют в самое большое здание, я снова покачал головой:
— Нет, Бяка, это не конец, это начало. Хорошее начало. Ты ведь сам рассказывал, что лучше Мелконога левый берег никто не знает. Он, может, и не очень милый человек, но за спасение от некромантов поможет нам добраться до фактории. И еще прикинь, как упростится наша жизнь. Гурро будет обязан нам за спасение. Серьезный долг. Можно сказать, мы подружимся с самым крутым следопытом-лесовиком Пятиугольника.
— Хана нам будет, — упрямо стоял на своем упырь. — И следопыту тоже хана. Всем хана.

ГЛАВА 15
НОЧНЫЕ УЖАСЫ

Без изменений 

Даже мой непререкаемый авторитет не сумел совладать со страхами Бяки. Впрочем, упырь и в случаях с тсуррами и шаруком до последнего сомневался, что мы идем побеждать, а не устраивать кровавое самоубийство. Так что сегодня он просто пребывал в своем амплуа.
Ничего нового.
Спасибо, что страх мешал ему разговаривать, но не действовать. До глубокой ночи мы готовились к вылазке, стараясь предусмотреть разные варианты развития событий. Пока освещение позволяло, следили за деятельностью диких, фиксируя каждое их появление. Пытались разузнать о них как можно больше, но надо признать, что получалось это плохо. Увы, но сырая погода не располагала к прогулкам, да и время позднее, люди предпочитали сидеть по избам.
Заодно мы высматривали безопасные маршруты для спуска. Склон не на всем протяжении одинаково крутой, к тому же в одном месте просматривалось подобие тропинки. Скорее всего, ею почти не пользовались, но само ее наличие доказывало, что там можно пройти.
Также изготовили два примитивных боло. Для этого пришлось хорошенько размочалить и затем переплести полоски лыка, нарезанного с ближайших кустов. Получились две неказистые веревки. Ну а дальше осталось закрепить на их концах увесистые камни, что мы и проделали, применяя тот же материал.
Ну да, выбор у нас невелик.
Боло я рассчитывал применить против скелета, если его поставят охранять клетку. В отличие от Бяки меня это неправильное создание не пугало. Мать, помимо всего прочего, много чего рассказывала об истории клана Кроу. С разными врагами приходилось иметь дело на протяжении многих веков, в том числе случались эпизоды стычек с некромантами. Иногда весьма драматичные, иногда не очень. Я знал, что ничего мистического в ходячих кошмарах нет. Это всего лишь особые конструкции из специфических материалов. Полноценного разума у созданий тьмы нет, ими управляет что-то вроде базовых программ, сложность которых широко варьируется в зависимости от силы и разнообразия навыков хозяина.
Похоже, этот скелет из низовых. Таким разве что Бяку запугивать. Медлительная и корявая поделка начинающего некроманта. Этот набор костей не слишком быстр и опасен только за счет сложностей с его убиением и перчаток со стальными когтями.
Врезать может так, что мало не покажется.
Но для этого ему придется подобраться на минимальную дистанцию, что непросто сделать со спутанными ногами. Простота программы низового создания не позволит ему оперативно избавиться от боло, что даст нам фору.
Однако надо признать, что полностью я в этом не уверен. Рассказы матери — все, что у меня есть. Ну и собственные выводы, которые могут оказаться неправильными.
Но не бросать же Мелконога из-за сомнений в своих силах? Это неправильно. Надо хотя бы попытаться.
Откровенно говоря, я готов ради него слегка рискнуть даже без оглядки на возможную выгоду. Тот уникальный случай, когда лишь однажды мельком видел человека и уже считаешь его ценным членом общества. Таких лесовиков Эшу побольше, и глядишь, на реке может поубавиться количество плотов с трупами, а на косе под факторией перестанут душить детей.
Как человек, заинтересованный в тишине и спокойствии на Черноводке, я не могу сейчас сидеть сложа руки. Сделаю то, что в моих силах, но чрезмерно рисковать не стану. Чуть что не так, извини, Гурро, но мы помчимся отсюда без оглядки.
Пока мы готовились, погода решила преподнести очередной сюрприз. Вначале стало сверкать далеко на востоке, потом задул ветер, и вот уже грозовые тучи клубятся почти над головой, а гром гремит в опасной близости. Если накроет сейчас, пока мы наверху, спуститься не сможем. Это и при свете дня не самое простое деяние, а ночью все усложняется в разы. Если к темноте добавится сильный ливень, нас попросту смоет со склона. Надо хотя бы самый опасный участок проскочить до того, как начнется действительно неприятное.
Гроза застала нас на середине спуска. Только-только успели перебраться через последний скальный порог. Дальше можно не заниматься альпинизмом, а просто пробраться по склону наискосок, над выходами трех неработающих штолен. И там, достигнув старого, поросшего травой и кустами отвала, развернуться и по его краю пройти к арке, под которой болтается клетка с Мелконогом.
План был хорош, но погода внесла в него неприятные коррективы. Наискосок по склону мы пробирались недолго. Ливень врезал такой, что дальше собственного носа видеть перестали. Даже навык «ночное зрение», специально выученный в ходе подготовки к освобождению Мелконога, не помогал. Если до начала грозы он позволял, пусть и смутно да без красок, различать ближайшее окружение, сейчас что-то подсказывало, что я зря вложил в него остатки самых ходовых трофеев. Ориентироваться нам приходилось исключительно на «показания» вестибулярных аппаратов. Благо уклон здесь относительно выдержанный, его угол можно использовать как надежный ориентир.
Но этот же угол сыграл с нами плохую шутку. Именно по склону хлынули потоки воды, собираемые со всей площади горы. В какой-то момент мы оказались чуть ли не в бушующей реке. Скалистая почва не расползалась, но стала скользкой, и нас неудержимо потащило вниз. Хвататься здесь не за что, даже трава не росла, поэтому все, что мы смогли, — это немного побарахтаться. Ну а после, падая с высоты арки заброшенной штольни, попытались сгруппироваться и не сильно орать.
Хотя, по-моему, при такой погоде можно без опаски устроить концерт духового оркестра. Все равно никто ничего не услышит.
С падением нам повезло, шлепнулись мы не на камни, а в глубокую выемку, заполненную водой. Ничего не сломали и даже не вымокли.
Потому что вымокнуть до этого успели.
До последней нитки.
Не сговариваясь, юркнули под козырек штольни. Здесь было сухо и даже не так шумно, как под открытым небом. Прямо какая-то магия подземелья, не иначе.
— Гед, мы ничего не сможем сделать в такую погоду, — чуть не захныкал Бяка. — Надо уходить. Надо быстрее уходить. Пока не поздно.
— Тебе не нравится погода?
— А кому такая погода понравится? Только лягушкам.
— Значит, диким она тоже не нравится, они сидят по избам, и мы почти ничем не рискуем, — разумно заметил я. — Надо быстрее вытащить Гурро и свалить отсюда, пока греметь не перестало.
На этих словах из недр штольни послышался тяжелый звук, напоминающий горестный вздох огромного существа. И где-то в совсем уж дальних глубинах что-то тонко запищало, будто пытаясь имитировать смех совершенно неподходящими звуками.
Я и сам не понял, как очутился снаружи, под дождем. И Бяка стоял со мной рядом. Упырь сжимал топорик на изготовку и с ужасом таращился в сторону штольни, которая проявлялась во мраке лишь при вспышках молний.
Это что за звуки? Ответа у меня не было. Как и желания возвращаться под своды подземелья, чтобы выяснить, что же за чертовщина там происходит.
Пусть она там и дальше происходит, а мы отсюда пойдем.
Дело не ждет.
Клетку мы сразу найти не смогли. Ливень вроде как начал потихоньку стихать, но видимость оставалась отвратительной. Пока не споткнулись о деревянные рельсы, крутились без толку на дне котловины. Даже с найденным ориентиром вышли к арке не сразу. Тоже пришлось порыскать по сторонам, пока чуть лбы не расшибли о клетку, внезапно показавшуюся перед нами.
Я шлепнул по толстому брусу ладонью и негромко крикнул:
— Господин Гурро, вы здесь?
Клетка качнулась, и тут же услужливо сверкнула молния, на миг осветив часть лица и глаз, нехорошо уставившийся на меня.
А затем подзабытым голосом проворчали:
— А где я, по-твоему, должен быть? И зачем кричишь? Первый раз вижу крикливого рыболова. Рыба тишину любит, это все знают. Я ведь не глухой, уши эти родичи ишаков отрезать мне не догадались.
Поразившись тому, что узник ничуть не удивился нашему появлению и с ходу меня опознал, несмотря на мрак, ливневые струи и зачерненное лицо, я снизил тон и торопливо протараторил:
— Мы пришли вас освободить. Подождите немного, сейчас разберемся с дверцей.
— Нечего с ней разбираться, — буркнул Мелконог. — Ключ нужен. А ключ у толстяка-кузнеца.
Сильно сомневаясь, что кузнец предоставит нам ключ тихо и без насилия, я предложил альтернативу:
— У нас есть топорики. Можно попробовать разломать клетку.
— Топорики у вас, может, и есть, а вот ума у тебя нет вообще. Это железное дерево да стальные скрепы. Даже с хорошим топором день-деньской рубить придется. Но если оставите мне один топорик, попробую кого-нибудь угостить по башке, когда откроют дверцу.
— Нет, я лучше посмотрю замок.
— А что на него смотреть? Иль ты замков никогда не видал?
Не ответив, я обернулся к Бяке:
— Помоги мне. Пригнись вот здесь, а я на тебя встану. Замок неудобный.
Замок выглядел так, как должна выглядеть мечта начинающего взломщика. То есть огромный, с зияющей скважиной под увесистый ключ, которым, если возникнет нужда, можно отмахаться от стаи крысоволков. В фактории я такие видел и еще там отметил примитивизм механизмов. Закрывают они надежно, но не требуются великие познания, чтобы справиться с ними подручными средствами.
Спасибо, что подручные средства не пришлось искать. Как выяснилось, узкие клинки метательных ножей прекрасно подходят на роль отмычек, если речь идет о столь грубом изделии.
Но с ходу замок не поддался. Я быстро понял, что и как следует делать, но заменитель отмычки на то и заменитель, со своим делом справлялся не столь хорошо, как полноценный инструмент. Да и то, что работать приходилось на ощупь, не добавляло удобств.
С другой стороны при вспышке молнии сверкнул отблеск от глаза Мелконога:
— Парень, ты чего там копаешься? Ты что, вор?
— Почему вор? Я ничего ни у кого никогда не воровал.
— Ну а сейчас чем занимаешься?
— Как это чем? Я вас освобождаю. Это не воровство.
— Вот же болван. Я о замке. Ты взломщик. Значит, вор.
На такой наезд следовало отвечать коротко и жестко. И я не стал с этим делом затягивать.
— Во-первых, я не взломщик. Я просто человек, немного разбирающийся в механике. Можете спросить у кузнеца в фактории, он делал для моих снастей катушки по моим чертежам. А во-вторых, если будете грубить, мы просто пойдем дальше. А вам, может быть, оставим один топорик и пожелаем удачи.
— Открывай давай, хватит уже болтать. Без меня вам, обормотам, и трех шагов по лесу не сделать. Не знаю, откуда вы такие красивые здесь взялись, зато точно знаю, что вы понятия не имеете, во что вляпались. А я вот понимаю. Давай-давай, шевелись.
На этих словах замок наконец сдался. Откинув его дужку, я едва успел отскочить от стремительно распахнувшейся двери.

Получен личный знак навыка «начинающий взломщик».

Ух ты. Даже подзаработать получилось.
Но, получается, Мелконог в чем-то прав, когда говорил о воровстве. ПОРЯДОК дал мне не знак механика, а знак взломщика. То есть однозначно связал мое деяние с криминалом.
Он вывалился из клетки и плюхнулся в лужу на колени. Потряс головой, медленно поднялся, крутанул корпусом в одну сторону, затем в другую. Замолотил руками перед собой, будто работая гигантскими ножницами, и пояснил странности своего поведения:
— Размяться надо чуток. Клетка у них для баб мелких, а не для серьезных мужиков. Чуть деревянным не стал.
— А нельзя ли размяться в лесу? — предложил я. — Чем быстрее мы отсюда уйдем, тем лучше.
— Да говорю же, далеко не уйти. Тут не все так просто. Надо подготовиться нормально.
— Как подготовиться?
— Ты чем слушаешь? Говорю же, нормально надо к такому готовиться. Соль нужна. Дождь стихает. Без соли даже думать нечего.
— Соль? — удивился я.
— Угу, — кивнул Мелконог. — Далековато меня на север занесло, тяжко будет назад дорогу искать. Но тут все понятно, тут не просто так частокол не поставили, тут они другим оберегаются. С солью, может, и выберемся. Да и топор хорошо бы мой найти. Негоже доброе оружие этим псам оставлять.
Ну ладно, топор я еще понять могу. Но соль-то тут при чем?
Может, я ошибся по поводу Мелконога? Может, у него в плену крыша поехала и мы выпустили безумца? Да нет, непохоже. Он действительно знает что-то, о чем я даже не подозреваю. И это нечто имеет огромное значение для спасения и, по его мнению, в дополнительных пояснениях не нуждается.
Да и где взять время на эти самые пояснения? Нам сейчас не до разговоров.
Мелконог походкой полностью уверенного в себе человека направился в сторону домов. Нам не оставалось ничего другого, как последовать за ним.
Дома, кстати, начали проявляться во мраке. Точнее, не дома, а свет в одном из окон, вместо стекла затянутых тонкими склеенными пластинками слюды. Дождь успокаивается на глазах, гром все еще гремит, но уже не над головой, гроза удаляется.
Добравшись до навеса, под которым располагалось кузнечное хозяйство, Мелконог подхватил здоровенный молот, крутанул его, перекинул из руки в руку и, обернувшись к нам, мрачно произнес:
— Рядом со мной не маячьте, но и далеко не отставайте. Не то потеряетесь.
— А зачем вам молот? — задал Бяка глупый вопрос.
Мелконог ответ зажимать не стал:
— Молот нужен затем, чтобы им стучать. Станете под ногами пугаться, стукну по вам. Темно тут и мокро, тяжело разбираться, кто свой, а по кому веревка плачет. И если стрелять станете из арбалета, не вздумайте в меня попасть. Я не люблю, когда в меня попадают. Злым от этого становлюсь.
Я не стал объяснить, что тетива у арбалета и самодельного лука вымокла и толку от такого оружия сейчас не больше, чем от плевков. Да и Мелконог не в том настроении, чтобы долгие разговоры вести. Уже отвернулся и бодро направляется к дверям самого большого дома.
Интересно, что он задумал? Собрался прокрасться туда и, никого не разбудив, выбраться со своим топором? Но ведь в оконце просматривается свет, там кто-то бодрствует.
Что он задумал? Как собирается обмануть тех, кто не спит?
Ответ я получил через секунду. Ничего Мелконог не задумывал. И обманывать никого не собирался. Он, похоже, вообще не любитель что-либо усложнять. Прямолинейно и без хитростей делает то, что должен делать.
Ему нужны соль и его топор. И он шел за ними, ни от кого не скрываясь и никуда не сворачивая.
Дверь запирала помещение, в котором могло обнаружиться и то и другое. Поэтому Мелконог снес ее плечом. Почти без разбега снес, просто прыгнув с пары метров, и уже в полете, набычившись, как атакующий бизон, устроил из тела подобие тарана.
Роста в нем, может, и не слишком много, зато за счет ширины плеч и прочих габаритов по весу может дать фору профессиональным баскетболистам. Плюс он далеко не нулевка, от ПОРЯДКА немало Силы урвал. Дверь, сбитая из толстых досок, вылетела будто картонная.
Он рванул внутрь, отводя молот назад и изрыгая столь изощренные ругательства, что я, несмотря на остроту момента, заслушался.
Что происходило в доме, мы не видели. Зато слышали прекрасно. Удар, еще удар, дикий вопль, тут же стихнувший. Многочисленные крики испуганных людей. Снова удар. Звон металла. Треск чего-то ломаемого.
И все те же ругательства, вперемешку с относительно приличными криками:
— Бегите, дурни! Подальше от проклятой дыры бегите! Кто бегает медленно, тот труп! Пшел вон, не то и тебе достанется! Тупые никчемные недоумки! Вы не люди, вы корм для червей!
В подсвеченном изнутри дверном проеме потемнело — к нему кто-то приближался. Я напрягся, приготовившись метнуть нож. Дождь так и не прекратился, лил серьезно. Сталь в мокрой ладони держалась как-то неправильно, что нервировало.
Так можно и промахнуться.
В доме что-то ярко вспыхнуло, и в тот же миг на улицу выскочил человек. Но моя рука не шевельнулась. Это не враг, это один из подневольных работников шахты. Даже не видя ядро на ноге, все можно понять по прыгающей походке и развевающимся лохмотьям.
Следом за первым рабом выскочил второй, а дальше в дверь начали протискиваться сразу несколько, мешая друг дружке. Оказавшись на улице, некоторые замирали, бросая по сторонам безумные взгляды, но большинство без заминок и разговоров мчались влево или вправо к лесу.
А внутри между тем разгорался пожар. Все оконца ярко светились, а из дверного проема потянулись струйки дыма. Некоторые невольники, выбегая, сильно кашляли и ничего не могли разглядеть. Один ухитрился на ровном месте завалиться. Но это заставило его додуматься до простой мысли. Зачерпнул ладонями воды из лужи, промыл глаза, подскочил и помчался туда же, куда и все.
В одном из двух малых домов громыхнула открывающаяся дверь.
— Ты куда это намылился?! — удивленно прорычали сонным голосом.
Обернувшись, я увидел, как падает один беглец. А верзила, врезавший ему кулаком, с решительным видом направляется к главному дому, на ходу вытаскивая топор и громко крича:
— Пожар! Горим! Хаос вас всех побери! Пожар!
Уверенной походкой человека, который знает, что делает, и полностью контролирует ситуацию, бородач приблизился к нашей позиции. И я понял, что лучше нам с Бякой продолжать скрываться за бочкой, потому как этот тип, похоже, даже спал в доспехах, против которых легкий метательный нож не играет.
Врукопашную сходиться — отличный способ самоубийства. Этот великан чуть ли не в три раза тяжелее меня, и нет сомнении, что у него много чего интересного развито, что помогает в битвах против себе подобных.
Ну да ладно, не стану дергаться, мне и за бочкой хорошо.
Громила, держась все так же уверенно, подошел к изрыгающему дым дверному проему, встал перед ним, мастерски крутанул топор и шагнул было внутрь. Но оттуда вылетела громадная кувалда, врезав ему бойком точно в голову с такой силой, что мужик рухнул, будто подрубленное деревце.
Сумеречное зрение не потребовалось, чтобы разглядеть развороченное лицо, где из огромной черной дыры вываливается содержимое черепа. Не знаю, что пылало в доме, но все оконца освещали ближайшую округу, будто яркие фонари.
А уж дверной проем просматривался лучше всего.
Из дыма выскочил Мелконог. Обернувшись по сторонам, скорчил зверскую рожу, пригнулся, подхватил выпавший из мертвой ладони топор, отпрыгнул под навес и тут же вернулся на свет, сжимая в левой руке еще одну кувалду. Поменьше, но тоже ничего.
Оглашая округу отборными ругательствами, он направился к паре малых домов. Оттуда кто-то выругался в ответ, после чего кувалда отправилась в полет, а следом за ней и топор. Но Мелконог при этом не остался безоружным. Вновь присев перед трупом, подхватил первую кувалду и, изготовив ее для сильнейшего удара, помчался вперед своей коронной походкой атакующего бизона.
— Он что, все в одиночку разнести собрался? — поразился я.
— Гурро такой, Гурро может, — неуверенно и одновременно восхищенно пролепетал Бяка.
Некоторое время мы ничего не видели, только слышали. Гремели удары кувалды по дереву и металлу, ругались несколько голосов, кто-то орал от боли, падало что-то массивное. А вон и в той стороне вспыхнул огонь, похоже, Мелконог планомерно сжигает один дом за другим.
Новый пожар начал разгораться ненормально быстро. Будто сухая солома занялась, а не стены, сложенные из толстых сосновых бревен.
И в свете этого пожара я увидел, как к нам пятится Мелконог, отбиваясь деревянной лопатой от наседающего на него «неправильного скелета». Левый рукав лесовика был разодран, очевидно, что при этом не обошлось без ранений. Но на его боеспособности это не сказывалось, держался достойно.
Однако лопата, вырезанная из цельного куска древесины, — это не топор и не кувалда. Мелконог наносил сильнейшие удары, но скелет или уворачивался, или почти на них не реагировал. И двигался куда проворнее нормального человека. Сразу видно, что от столь ловкого противника удрать не получится.
Мелконог и не пытался. Он отступал планомерно. К нашей позиции отступал. И при этом уже не ругался, а командовать пытался:
— Эй! Пацанва! Срочно найдите мне кукловода! Он где-то рядом, он за этой кучей костей где-то ходит! Просто покажите мне, где этот хренов невидимка! Я его в землю, как гвоздь, вколочу! Следите за дождем! Вода должна его выдавать! Ищите!
— Чего это он?.. — не понял Бяка.
Зато я понял все без лишних пояснений. Некромант не может далеко отходить от своего творения. Он где-то поблизости и прикрывается каким-то маскирующим навыком. Или даже полной невидимостью, но это сомнительно. Насколько мне известно, даже самые эффективные умения такого типа значительно уступают тому, что доводилось видеть в кино и читать в фантастических книгах.
Не исключено, что адепт темных искусств не просто наблюдает за схваткой, а еще и как-то влияет на Мелконога. Магия Смерти славится помимо прочего ослабляющими навыками.
Похоже, лесовика прижали всерьез. Вон уже почти с голыми руками остался. Лопата сломалась при очередном ударе, теперь он отмахивался лишь черенком.
Я, неотрывно глядя на схватку, приказал:
— Бяка, беги к нему. Скажи, чтобы отступал вон в ту сторону, в ров. Только тихо ему это объясни.
— Но как объяснить тихо? Он же с костями дерется, он не услышит.
— Не знаю как, но надо, чтобы это услышал только он. Давай, Бяка, быстрее, пока его не покалечили.
Отправив упыря с поручением, я метнулся туда, куда должен отступить Мелконог. В тот самый ров, о котором ему сейчас сообщит Бяка.
Достигнув облюбованной позиции, я обернулся, прикинул скорость отступления лесовика, взял ари на изготовку и активировал Растворение.
И чуть не упал от неожиданности.
Ну да, тяжко удержаться на ногах, которых у тебя нет. Рук тоже не видать. Даже ари растворилось в воздухе. Лишь поведение дождевых капель выдавало мое присутствие. Но так как ливень почти иссяк, а на дворе стоит глубокая ночь, разглядеть меня можно лишь в упор.
И только если у тебя имеется ночное зрение.
Теперь у меня есть сто ударов сердца на то, чтобы реализовать свое преимущество. Некроманта не видно? Ну так и я теперь, скажем откровенно, сильно в глаза не бросаюсь. У врага есть преимущество, он, похоже, умеет передвигаться, не теряя маскировку. Но здесь ему дорога одна — по дну рва. Склоны слишком крутые и размокшие, человеку на них не взобраться. Значит, остается пройти мимо меня в считаных шагах. И я при этом должен не просто стоять, радуясь превращению в сверхчистую стекляшку, мне придется действовать.
Создание из костей неспособно существовать само по себе. Если прикончить кукловода, та тьма, которая заменяет скелету жизнь, развеется.
Вот для этого я здесь и стою.
Чтобы убить.
Мелконог прошел так близко, что лишь чудом меня не задел. А затем и скелет, взмахнув рукой, чуть не снес мне щеку. Беда была так близко, что лицо ветром обдало.
Но я держался, не шевелясь и стараясь дышать потише. Навык может развеяться, для его работы требуется полная неподвижность.
Сражающаяся парочка начала удаляться. Это прекрасно, по крайней мере, с их стороны мне теперь ничто не угрожает.
Осталось последнее дело.
Самое главное.
Некромантия среди аборигенов редкость. Некромантов не понимают, их боятся, ими не только детей запугивают, но и взрослых. Молва наделяет носителей тьмы могущественными, почти божественными умениями.
И тем не менее этот якобы могущественный кукловод, плетясь за своей корявой коллекцией костей, почти добился того, что не получилось у Мелконога и скелета.
Да-да, эта мрачная личность оказалась настолько слепой, что едва в меня не врезалась. Точнее, она бы неминуемо врезалась, не разглядев невидимку в упор, но я сработал быстрее.
Увидев краем глаза, как среди затихающих струй дождя отблескивает что-то, не пропускающее стекающую по нему влагу, я понял, что тянуться за метательным ножом уже поздно. И нет возможности пропустить противника мимо, чтобы ударить в спину. Потому что отойти с его пути нельзя, эффект навыка развеется.
Пришлось сделать единственное, что мне оставалось.
С резким выдохом шагнул навстречу некроманту, вонзая наконечник ари куда-то в центр скрытой фигуры.
Металл ударил во что-то плотное, поддающееся нехотя. И тотчас среди струй дождя начали проявляться очертания человеческого тела, завернутого в черную хламиду.
Чувствуя, что быстро выдернуть острие из раны не получится, я, крепко держась за древко, еще раз шагнул вперед и вбил колено в пах этому самому телу.
Тело заорало, заваливаясь. Ари дернулось, пытаясь потянуть меня вниз, но тут же успокоилось, высвободившись само по себе.
Размахнувшись, я врезал без всяких изысков. Так тяжелым ломом бьют лед, раскалывая. Со всей дури ударил, под конец навалившись на древко всем своим невеликим весом.
На этот раз прекрасно видел цель. Попал именно туда, куда рассчитывал, — в середину груди. С треском сокрушаемых костей наконечник вошел почти на треть своей немаленькой длины.
Развивая успех, я, сжимая древко изо всех сил, чуть крутанул его и вырвал ари из раны. Вслед за наконечником из разверзшейся дырищи хлынул фонтан крови, обдав от живота до лица. Я чудом успел рот прикрыть, оставшись без неожиданного и ненужного мне напитка. А вот веки не опустил, и пришлось присесть, торопливо умываясь из лужи, залившей весь ров понизу.
У некроманта определенно есть какое-то защитное умение. Острие копья входило в плоть с таким трудом, будто эта плоть заморожена почти до каменного состояния. Но это врагу не помогло, последний удар достал до сердца.

Вы обнаруживаете приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Смерти. Вы атакуете приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Смерти. Вы наносите значительный урон приверженцу ПОРЯДКА, ступившему на путь познания Смерти. Вы наносите фатальный урон приверженцу ПОРЯДКА, ступившему на путь познания Смерти. Приверженец ПОРЯДКА, ступивший на путь познания Смерти, мертв. Вы победили приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Смерти. Имя его вам неизвестно. Известно, что ПОРЯДОК превалировал над Смертью (двадцать вторая ступень просвещения).
Победа над приверженцем ПОРЯДКА, ступившим на путь познания Смерти
Средний символ ци — 645 штук.
Среднее воплощение атрибута Ловкость — 14 штук.
Среднее воплощение атрибута Выносливость — 9 штук.
Среднее воплощение атрибута Сила — 16 штук.
Среднее воплощение атрибута Дух — 13 штук.
Средний общий знак атрибута — 49 штук.
Захвачен личный знак атрибута Подчинение — 1 штука.
Захвачен личный знак атрибута Сила Смерти — 1 штука.
Захвачен личный знак атрибута Кукловод — 1 штука.
Среднее универсальное воплощение атрибута — 7 штук.
Среднее универсальное воплощение атрибута Смерти — 1 штука.
Среднее средоточие энергии мага — 11 штук.
Захвачен личный знак навыка «конструктор умертвий».
Захвачен личный знак навыка «теневой образ».
Захвачен личный знак навыка «гибельная связь».
Захвачен личный знак навыка «железная кожа».
Захвачен личный знак навыка «дальновидение».
Захвачен личный знак навыка «смертедержец».
Захвачен личный знак навыка «оковы погибели».
Захвачен личный знак навыка «травничество».
Захвачен личный знак навыка «резчик по кости».
Средний общий знак навыка — 128 штук.
Получено среднее воплощение состояния Равновесие — 5 штук.
Получено среднее воплощение состояния Улучшение просвещения — 8 штук.
Получено среднее воплощение состояния Улучшение духа — 7 штук.
Получено среднее воплощение состояния Тень ци — 3 штуки.
Получено среднее воплощение состояния Мера порядка — 5 штук.
Получено среднее общее универсальное состояние — 23 штуки.
Победа над особым противником несопоставимо сильнее вас
Получен средний символ ци — 5 штук.
Получено личное среднее универсальное воплощение атрибута — 3 штуки.
Получено среднее общее универсальное состояние — 2 штуки.

Это что, победа? Я только что парой ударов копья и одним пинком снес некроманта двадцать второго уровня? Вот так просто?
Нет, я, конечно, слышал, что многие маги Рока в ближнем бою способны представлять собой на редкость печальное зрелище, но не настолько же…
Потрогав мешочек, я вздрогнул. Он, будучи перед этим полностью опустошенным, сейчас раздулся до состояния опасно перекачанного дирижабля, которому жить осталась секунда.
Что это?! Откуда столько добра свалилось?! Я ведь даже за тсурров получал гораздо меньше. А они, между прочим, во всех отношениях казались более развитыми противниками.
Ситуация не из тех, где позволены длительные размышления. Это я так, на будущее заготовки оставлял. Как появится спокойное время, хорошенько все обдумаю.
За спиной послышался звук сильнейшего удара, после чего рядом со мной в грязь и лужи шлепнулось несколько костей.
А Мелконог, торопливо пробегая мимо, прокричал:
— Не путайтесь под ногами, мелюзга! Бегите к реке! Быстрее бегите! Ждите меня у мостика, я скоро буду!
Вот ведь неблагодарный. Мог бы и «спасибо» сказать.
Впрочем, чего еще ждать от столь замшелого грубияна?
— Пойдем. Бяка. Тут без нас разберутся.
— Да ты что?! Какое пойдем?! — прошипел упырь, приседая над телом. — Тут у меня дела. Это все мое. Мое!..
Я, торопливо распределяя содержимое почти лопнувшего мешочка куда только можно, кивнул, но вслух ничего не сказал.
У Бяки свои трофеи, у меня свои.

ГЛАВА 16
СОЛЬ И ВОДА

Ступени просвещения: 0 (436/888+200)
Тень: 419(+70)
Атрибуты:
Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц
Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц
Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц
Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц
Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц
Разрушение: 2 атрибута, 100+1 00 единиц
Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия: энергия бойца: 300 единиц (+18,68)
энергия мага: 250 единиц (+0,60)
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рассеивание ядов» (6 ранг) — 10 уровень (10/10)
«метательные ножи» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«лук» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (6 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«слабая сила арта» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ночное зрение» (2 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Боевые навыки:
«смертельное удержание»
без оружия
шанс — 26 %
дистанция — 0,74 метра
откат — 228 секунды
энергия бойца — 309 единиц
«растворение» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
применение — на себя
период действия — 100 ударов сердца
откат — 100 ударов сердца
энергия бойца — 150 единиц
Состояния ПОРЯДКА:
Равновесие (24,63) — 24 уровень
Улучшение просвещения (20,74) — 20 уровень
Тень ци (7,96) — 7 уровень
Мера порядка (17,11) — 17 уровень
Улучшение восприятия (1,0) — 1 уровень
Улучшение духа (1,0) — 1 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

Заждаться мы не успели. Я даже толком не осмотрелся, как со стороны зарева, разгорающегося над поселком при шахте, показался Мелконог. За время своего недолгого отсутствия он успел вернуть не только топор, но и мешок, в котором угадывался свернутый кожаный доспех.
А еще лесовик при такой поклаже ухитрился волочить за собой бородача. Тот был на голову выше и, судя по тому, что тащили его именно за бороду, явно не горел желанием передвигаться в нашей компании. Но его мнение Мелконога интересовало не больше, чем цены на собачий корм. Он шагал деловито и целеустремленно, даже не пытаясь оглядываться ни на пленника, ни на зарево, которое сам сотворил.
Приблизившись, швырнул «живую добычу» на землю, навалился сверху, придавив меж лопаток коленками, и злобно рявкнул:
— Эй, мелюзга! Веревку мне организуйте! Бегом!
К счастью, искать веревку не пришлось. Удачно получилось, как раз в этот момент Бяка занимался низменным мародерством. А именно стягивал с веревок сушившееся на них тряпье, закидывая понравившееся в свой рюкзак. Ему оставалось лишь вытащить нож и выполнить приказ.
Связав пленнику руки, Мелконог врезал ему напоследок в ухо, выпрямился и развернулся, ткнув в мою сторону рукой:
— Ты! Я тебя запомнил. Ты был рыбаком с хитрыми глазами. А сейчас убил темного. Так ловко убил, что я залюбовался. Сможешь убить вот этого?
Он указал на пленника.
Я покачал головой:
— Зачем его убивать? Он нам ничего не сделает.
— А если я скажу, что так надо?
— Если вы ведете к тому, смогу ли я еще кого-нибудь убить или у меня это случайно получилось, отвечу, что не случайно.
— Да, ты точно себе на уме. Уж больно длинно отвечаешь и долго не думаешь. Не люблю я таких, кто много говорит. На вот, лови.
Поймав брошенный в меня мешочек, я уточнил:
— Это соль?
— А ты и вправду не совсем тупой, — заявил на это Мелконог. — Да, это соль. Если потеряешь, я тебе шею сверну. Надо быть очень везучим, чтобы выбраться отсюда без соли. Вы вот везучие? Или как? Не надо отвечать. Были бы везучие, сюда бы не попали. Да и меня тоже удача не любит. Так что без соли нам никак не обойтись.
Мелконог начал доставать доспех из мешка и заодно пнул пленника:
— Эй, падаль лежачая! Поднимайся давай. Про соль слышал? Понял небось, к чему я веду? Ну так вот, можешь оставаться здесь или валить назад. А можешь пойти с нами. Сам выбирай, я сегодня добрый, сильно уговаривать не стану. Пацаны, просто идите за мной и не отставайте. Возьмите с собой по веревке. Если отстанете, сразу вешайтесь. Это я не шучу, это я с добром говорю. Если нарвемся на ксирсов, ты, малой, кидай в каждого по щепотке соли. Помни, что на соль они реагируют недолго. До пятнадцати сосчитать не успеешь, как действие сойдет. А убить их можно только под солью. Все понял?
— Кто такие ксирсы? — спросил я.
— Ксирсы — это те, кто тебя прикончит, если не успеешь их посолить, а потом посильнее врезать. И прикончат таким способом, что ты поседеешь быстрее, чем я тебе расскажу подробности. Если ты увидишь ксирса, ты сразу поймешь, что это ксирс, а не кролик. И если выживешь, станешь отвечать на дурацкие вопросы так же, как я отвечаю. А теперь живо за мной. И веревки не забудьте, они нам могут пригодиться.

Я и до этого понимал, что навык «ночное зрение» у меня работает не так хорошо, как хотелось бы. Я получил возможность видеть даже в полном мраке, но к качеству картинки имеются немалые претензии. Да, второй ранг умения — это слабовато, я все понимаю.
Но не настолько же.
Однако сейчас, плетясь за Мелконогом, я начал понимать, что мой навык — совсем уж полный шлак. Или надо качать его до запредельных высот, что на нулевой ступени затруднительно из-за стремительного возрастания требований, или придется вообще его выкинуть и забыть.
Потому что Мелконог шагал по густому лесу так, как я в самый ясный полдень шагать не смогу. И это при том, что на пасмурном небе нет ни луны, ни звезд, а до рассвета еще несколько часов. То есть освещенность нулевая.
Но лесовику до этого нет дела. Он уверенно пер вперед, не оглядываясь. Бяка и пленник то и дело падали, иногда мне приходилось помогать им перебираться через поваленные деревья и предупреждать о препятствиях. Но толку в этом от меня немного, потому что и сам пару раз не удержался на ногах.
Да этот ненормальный шагает так, что потребуются кони, дабы от него не отставать.
Машина, а не человек.
Уже через пять минут такой ходьбы я весь исцарапался и набил шишку на голени. Сразу ее подлечил, но боль и скованность, увы, прошли далеко не мгновенно.
Еще через пять минут я забыл, что нам следует кого-то опасаться.
И про соль, разумеется, тоже забыл.
Но все прекрасно вспомнилось еще через девять минут. Такая вот у меня гениальная память. Ничего не теряет, если речь заходит о спасении шкуры.
Слева послышался утробный вздох, перешедший в тонкое свистящее хихиканье. Звук уже знакомый, мы слышали такой, когда пытались укрыться от непогоды в штольне. Тогда нам пришлось выскочить на ливень, настолько перепугались.
А сейчас я перепугался еще больше, потому что звук раздался близко.
Очень близко.
В считаных шагах.
Мелконог выругался, роняя мешок на землю и перехватывая топор в правую руку. Левой он при этом взмахнул, будто разбрасывая что-то невидимое.
И тут же в воздухе загорелось нечто бесформенное, переливающееся всеми оттенками светло-голубого, тянущееся тончайшими мерцающими отростками ко всем нам.
Мелконог прыгнул навстречу непонятному явлению, одновременно нанося удар. Омерзительное хихиканье смолкло, а две половинки рассеченного неведомого создания устремились к земле с неспешностью опадающих по осени кленовых листьев.
Стоп! А почему неведомого? Это ведь наверняка тот самый ксирс. И Мелконог взмахнул рукой не просто так, а разбрасывал соль, которой со мной поделился.
Вот теперь я все понял. Благодаря навыку от Хаоса, позволяющему получать информацию о разных существах, уже не раз сталкивался с тем, что измененные создания севера нередко уязвимы против самых неожиданных факторов. Тсурры и их фантомы не любят кипяток, а против шарука и обычной воды достаточно, если подержать его в ней некоторое время. Не вижу ничего удивительного в том, что ксирсу не нравится соль.
Да, все так и есть. Мелконог не ради пустой прихоти рисковал, добывая это вещество во враждебном поселении. Он пошел на это, потому что знал о риске нарваться на тварей, против которых соль весьма кстати.
Мелконог, отступив к нам, начал крутить топор перед собой и мрачным голосом провел короткую познавательную лекцию:
— Ксирсы выползают ночью. Дома в «Кровавом глазе» прикрыты магией артефактов, а вокруг поселка отмечена особая линия, через которую эти твари не перебираются. Вдали порхают, никого чужого к шахте не подпуская. Но руны сгорели, защиты там не осталось. Теперь ксирсы вышли на охоту. А охотятся они всегда группами. Если нарвался на одного, налетят все. Лучше здесь их подождать, тут место удобное. Видишь кусты? Эти твари — они будто невидимый туман. И потрогать его нельзя. Но что-то в нем есть, и оно может шевелить листья. Следи за ними. И слушай крики. Как только что-то увидишь, сразу сыпь туда соль. Соль их ненадолго воплощает, делает уязвимыми для обычного оружия. И видимыми. Пока их видишь, руби посильнее. Колоть их бесполезно, надо на части разделять. И не давай оплетать себя жгутами, они жизнь сосут. Видал я мужиков, которые превращались в седых стариков и тут же падали замертво. Мерзкие твари эти ксирсы. Убивай их быстро.
С этими словами Мелконог снова сыпанул солью, но вхолостую, никто перед ним не проявился.
А я, удивленный тем, что он обращался лишь ко мне, откровенно игнорируя Бяку, вдруг увидел, как едва заметно качнулась сосновая веточка. Будто капля воды на нее попала. Правда, дождь хоть и ослабел, но не прекратился, да и вымокло все полностью. Везде капли падают, но нигде не просматривается столь настораживающее движение.
Хотя вон впереди ветка почему-то затряслась из стороны в сторону, а не сверху вниз. Разве так бывает при падении капли влаги?
Рука почти независимо от сознания забралась в мешочек. Сыпанув перед собой, я чуть не вскрикнул одновременно с тонким хохотом проявившегося ксирса.
Подхватил копье, которое перед этим вонзил в землю, взмахнул с оттяжкой, одновременно разрубая и разрезая.
Прекрасный удар. И прекрасное ощущение податливой плоти, расступающейся перед острым металлом.

Вы малоизвестным способом частично воплотили ксирса, после чего он временно стал уязвимым против физических атак. Вы физически атакуете ксирса. Вы наносите значительный урон ксирсу. Вы наносите фатальный урон ксирсу. Ксирс теряет воплощение без права возврата. Вы победили ксирса. Уродливый гибрид от связи сил Хаоса и Смерти. Преимущественно хаотическое создание (двенадцатая ступень мощи Хаоса).
Победа над ксирсом (достойная победа над сильнейшим противником, на порядки вас превосходящим)
Захвачен средний знак Хаоса — 9 штук.
Захвачена средняя мощь атрибутов — 1 штука.
Захвачен средний знак атрибута Разрушение.
Захвачен средний личный знак атрибута Истощение.
Захвачено среднее средоточие энергии мага — 1 штука.
Захвачен средний универсальный знак навыка Хаоса — 2 штуки.
Захвачено среднее состояние Равновесие — 1 штука.
Захвачено среднее состояние Улучшение Меры порядка — 1 штука.
Захвачена средняя первородная суть — 1 штука.
Захвачено среднее общее универсальное состояние — 1 штука.
Получено среднее наполнение Хаоса — 1 штука.
Ксирс — преимущественно хаотическое создание
Получено символов доблести — 4 штуки.

По размеру списка я понял, что озолотился поменьше, чем на шаруке или тем более на тсурре, но отхватил немало. А если вспомнить пояснения лесовика насчет того, что эти твари орудуют бандами, глядишь, и еще чем-нибудь разживусь.
Чем дольше общаюсь с Бякой, тем жаднее становится личная жаба.
Мелконог, оценив мои боевые успехи, похвалил и отругал одновременно:
— Хорошо врезал. Прям глянуть приятно. Но прекращай так глупить, соль прибереги, у нас ее не завались.
— А много тут этих ксирсов? — возбужденно уточнил я.
— Да я тебе кто, конторщик, чтобы всех тварей пересчитать? Сколько есть, столько сейчас и подтянутся. Следи хорошенько. Не подпускай их, бей издали. Эти жгуты ох и противные. Если коснется тебя, сначала спать захочется, а после свалишься.
— А можно и мне соли? — несмело попросил Бяка.
— Соли?! — вскинулся Мелконог. — Упырь, да ты никак жрать собрался?!
— Нет, нет, что вы! Я тоже хочу их бить!
— Тебе доверия нет. А соли у нас на двоих по мешочку. Так что отдыхай, не попрошайничай.
Впереди вздохнули сразу в нескольких точках и тут же хором захихикали. Мелконог, забыв о том, как только что призывал меня к экономии, щедро приложился к мешочку, разбросав перед собой чуть ли не полную жменю.
И высветил одновременно три твари.
Рубить мы их начали синхронно и торопливо. Надо спешить, пока они вновь не ушли в неосязаемую невидимость.
И пока не дотянулись до нас медленно наползающими жгутиками.
— Вали их! Быстрее вали! — поторапливал Мелконог. — Если нас не достанут до рассвета, будем жить.
— Угу, если соли хватит, — тихо буркнул я, глядя, как на землю оседают тускнеющие клочья, оставшиеся от последнего ксирса.

Если не вспоминать обстоятельства, при которых мне досталось новое тело, эту ночь следует считать самой страшной в моей жизни.
В моей второй жизни.
Ксирсы налетали на нас поодиночке, по двое, по трое, иногда по четверо. Бывало, и по пять подтягивалось, а пару раз их оказывалось шесть. И оба этих раза мы убивали их недостаточно быстро. Приходилось отступать, растягивая ряды хохочущих тварей. При этом однажды пленник действовал недостаточно быстро, ему помешали связанные руки. Он единственный из нас, до кого дотянулись тонкие щупальца. Их владельцы тут же были изрублены, не успев превратить жертву в умирающего старика. Но эта жертва сначала попыталась завалиться спать, а потом заорала так, что пришлось Мелконогу постучать кое-кому по зубам, заставляя заткнуться.
Да что там пленник, несколько раз я находился на волосок от того, чтобы самому ощутить, каково это, когда из тебя высасывают молодость. И ни малейшего желания получать такой опыт не испытывал.
Достаточно с меня давешнего фантома, охранившего сон тсурра.
Неплохо мы тогда с Бякой подставились.
Свежо в памяти.
С первой позиции нас выдавили быстро, атакуя снова и снова. Мы смещались, выбирая очередную прогалину среди кустов и деревьев, выкашивали самых прытких тварей поодиночке, затем под ударами волн мелких групп снова отступали.
Однажды при этом выскочили на полянку, где все светилось от ксирсов. Даже соль не потребовалась, они не пытались скрываться от взглядов. Твари пировали, оплетя сотнями щупальцев несколько человеческих тел. Похоже, это группа бедолаг-невольников, которым не повезло. Но уверенность в том, что это именно они, нет. Невозможно разглядеть одежду, она скрывается под фосфоресцирующей массой, перекачивающей жизнь из жертв в ярко разгоревшиеся тела эфирных кровопийц.
Ксирсов было столько и сгрудились они в столь плотную массу, что даже приблизительно не понять, сколько их здесь. Зато понятно, что, если отдать им инициативу, они сомнут нас, как ни отмахивайся.
И тогда мы, не сговариваясь, ринулись в атаку. Трое: я, Мелконог и Бяка. Наконец-то выдался случай, когда упырю выпала возможность показать себя как бойца на глазах у лесовика.
Бой выдался короткий и скучный. Как выяснилось, пока жгуты оплетают тела жертв, ксирсы полностью беспомощны. И при этом уязвимы без всякой соли, материальность поддерживалась сама по себе. В ответ на наши удары твари лишь хохотали да дергались бестолково.
Знатная получилась мясорубка, трупы засыпало изрубленной фосфоресцирующей массой. Жертв похоронило под убийцами.
Очистив поляну, мы тут же ее покинули. Невозможно обороняться, когда соли осталось всего ничего, а вокруг почти нет предметов, которые ксирсы способны зримо потревожить при передвижении.
Шаг за шагом мы отступали за Мелконогом, то и дело вступая в бой. Несколько побед, и тут же очередное перемещение на сотню-другую метров в сторону. Лесовик будто знал, где шансы нарваться поменьше, и мы почти каждый раз успевали перевести дух, готовясь к новой схватке.
Но когда небеса на востоке начали сереть, все превратились в загнанных лошадей. Копье, такое легкое и удобное, стало тяжеленным, как наковальня, и неповоротливым, будто оглобля. Я отбивался им, будто неподъемным ломом. Ноль техничности, лишь бы как-нибудь от кого-нибудь кусочек откромсать и не выронить при этом оружие из рук.
— Держитесь, мальцы, немного осталось, — приободрил нас Мелконог.
— Если вы о соли сейчас сказали, то не согласен, — заявил я. — Не знаю, как у вас, а у меня ее не немного, я последнюю доскребаю.
— А я тебе с самого начала говорил, что соль беречь надо, а не жменями раскидывать, — наставительно изрек Мелконог и, посолив очередного ксирса, размахнулся топором.
Разумеется, не позабыв при этом усталым голосом оскорбить всех до единого предков твари.
Так и двигались. Тонкий хохот, приближающийся со всех сторон. Ругань, крики ярости, блеск металла и мертвенно-зеленое сияние рассекаемых тварей. Хлюпанье воды под ногами, мокрые ветви, лупящие по лицу. Хруст гнилья, не выдержавшего вес тела, падение в пропитанный влагой мох. Подняться торопливо, чтобы не потерять Мелконога, попытаться его догнать, но, увы, в буреломе не побегаешь, заваливаешься снова, запутавшись в переплетении трухлявых сучьев.
И такая суета час за часом.
Спасибо, что, перебираясь через ручей, догадался насыпать в мешочек крупнозернистого песка. И набрал его под поваленным деревом, а не на открытом месте. Тоже влажноватый, но хотя бы не сочится водой. Перемешав с ним остатки соли, получил солидный прирост «зарядов» для нашего главного оружия. Может, смесь действовала не так эффективно, но разницы я не углядел.
Мелконог заметил мое ноу-хау и высоко оценил. Традиционно отругал за то, что песку набрал мало, а затем потребовал поделиться, потому что сам почти на нулях.
Пожалуй, этот песок нас и спас. Без него мы бы вряд ли продержались. Чертовски трудно дозировать соль микроскопическими порциями. Да и соленый песок разлетался лучше, издали доставая до целей.

Солнце мы так и не увидели — слишком густая облачность. Небо пусть и перестало обливать нас дождем, но ни единого просвета среди туч не просматривалось.
Просто в какой-то момент я вдруг понял, что твари перестали атаковать. Вот уже минут десять прошло, и за это время ни одна не посмеялась в нашу сторону.
Мелконог, остановившись, обернулся, продемонстрировав облепленное комарами лицо, на котором отпечаталась последняя стадия изнеможения и злости, устало кивнул и хрипло заявил:
— Вроде все, еще маленько поживем. Падайте, малые, можно чуток передохнуть.
Я чуть и вправду не свалился, приседая на поваленное дерево. И сам не знаю, откуда выискал силы, чтобы спросить:
— Чуток — это сколько?
Мелконог покачал головой:
— Малец, все мы вымотались, но долго здесь не высидишь. Уходить надо. Если не уберемся подальше от проклятого места, следующей ночью все повторится. Ксирсы — твари шустрые, прилично от своих рассадников уходить могут. А соли у нас не осталось. Так что чуток дух переведем и ходу отсюда.

ГЛАВА 17
ХОРОШИЙ И ПЛОХОЙ

Без изменений 

Моей картой можно было смело подтереться. Сейчас она ничем не помогала, потому что мы продвигались по местности, обозначенной на ней сплошным белым пятном. Вел нас Мелконог, и, несмотря на то что внешне он выглядел самым уверенным в себе человеком, я этому впечатлению не доверял.
Нет, не скажу, что это работа на публику. Он и вправду знает себе цену, ему показуха ни к чему. Пусть даже слегка себя переоценивает, но в этом почти все мы грешны.
Однако сейчас он явно не вполне владеет ситуацией, хотя самоуверенно полагает, что это не так. По некоторым признакам, понятным лишь тому, кто лично не один десяток верст намотал по диким дебрям, ориентируясь лишь по пергаменту с мутными пояснениями, ведет он нас, сам не очень-то понимая куда.
Да-да, доблестный воин, защитник гильдии «Три семерки» и гроза северных лесов, банально не знаком с этой местностью.
Но все же двигался Мелконог не наобум. Я, наблюдая за ним, почти всегда мысленно соглашался с выбором очередного участка маршрута. Сам бы так пошел, если бы путешествовал в одиночку. Тут ведь главное — не подставиться лишний раз. Вот у него это получалось прекрасно, он выдавал не всегда приятные для ног зигзаги, зато всегда старался вести нас там, где меньше риск попасться на глаза кому-то нехорошему.
Поначалу я почему-то был уверен, что Мелконог знает в этих краях каждую травинку. Должно быть, мозги от усталости начали функционировать на жалкие проценты от стандартной мощности. Ведь не требуется много ума, чтобы догадаться — шахта «Красный глаз» слишком далеко от фактории, и к тому же Эш давно мечтает узнать, где именно она прячется. За такие сведения он не поскупится на награду, поэтому нет смысла скрывать информацию. Конечно, у Мелконога могут найтись свои корыстные соображения, но ведь это не единственное слабое место в моих рассуждениях.
В общем, Мелконог, может, и забирался в дальние дали, но явно не в эту сторону. Не такой уж он великий воин, чтобы всю Чащобу изучить. Нет сомнений, что знать не знает, что нас ожидает за следующим холмом. И лишь усталость оправдывает то, что я не понял это сразу.
К тому же, полагаясь на опытность проводника, я не отвлекался на дорогу. А чтобы чем-то занять голову, попытался мобилизовать свои силы привычным способом — анализом ситуации по параметрам ПОРЯДКА. Ну и количество трофеев начал прикидывать, а также их качество.
Нет, развязывать на ходу мешочек не стал, но заглянул в простыню записей от ПОРЯДКА, которые оставались после убийств и прочих выгодных деяний.
С ксирсами — все понятно, Да, твари новые и необычные, но ничего поразительного в трофеях из них не наблюдалось. Из принципиально нового только личные знаки навыка «разделение сути» попадались. Их носитель мог рассылать вокруг себя стаю своего рода беспилотников — мельчайших сгустков энергии, способных засекать близость крупных живых существ. Звучит интересно, но, увы, умение подходило лишь для тех, у кого нет ярко выраженного физического тела. То есть для всевозможных фантомов и схожих с ними созданий. Есть туманный намек, что с навыками, позволяющими посыпать свою душу бродить самостоятельно, тоже сработает. Но ничего похожего на такие умения у меня нет и неизвестно — будет ли когда-нибудь.
Хохочущих «светляков» я за ночь накосил немало. Несмотря на приличные уровни, против соли они ничего не могли поделать. Пусть и ненадолго, но слабели до такой степени, что мы с Бякой изничтожали их, будто мелких вонючек в логовах тсурров. Главное — следить, чтобы жгутиками не дотянулись, а это несложно.
Да, трофеев из ксирсов выпало немало, есть чему радоваться. Но, даже если собрать их все воедино, они существенно уступят богатству, полученному после одной-единственной ночной победы.
Некромант, темный, маг Смерти и прочее-прочее. Людей, способных управлять ходячими костями, называют по-всякому, но так, что любому сразу становится понятно — говорят о ком-то нехорошем. Он слишком опрометчиво себя повел, подставился под мою атаку и погиб, ничего не успев сделать. Судя по тому, что из него выпало, не сработай моя хитрость, и это конец. При такой разнице в ступенях все мои достижения ничего не значат.
Но повезло.
И выпало из него столько, что впору за голову хвататься.
Перечень трофеев заставил меня переосмыслить многое из того, что я знал до этого. Первая же строка выглядела так, что захотелось протереть глаза.

Средний символ ци — 645 штук.

До сих пор символов ци я встречал четыре вида: малый, средний, большой и великий. При использовании они добавляли в резервуар одну, двенадцать, двадцать пять и пятьдесят единиц энергии. Также существуют их аналоги для энергии Хаоса. Называются они знаки Хаоса, и, возможно, есть способ открыть и развить с их помощью некое альтернативное наполнение от антагониста ПОРЯДКА. Но мне такой способ неизвестен, зато известно, что знаки Хаоса легко меняются на символы по курсу один к одному. И градация по наполненности у них такая же.
Средних символов я навидался. И за неординарные достижения их получал, и за победы над серьезными противниками. Но количество, которое выпало на этот раз, с огромным отрывам перекрывало все прочие достижения.
До сих пор моя самая великая победа — тсурр в древних руинах. За него досталось тридцать семь средних символов и пятьдесят один великих. В ци это выходило четыреста сорок четыре и две пятьсот пятьдесят. Итого: две тысячи девятьсот девяносто четыре единицы энергии.
А за некроманта досталось семь тысяч семьсот сорок. То есть превзошел старый рекорд более чем в два с половиной раза.
Математика весьма красноречивая. И если учесть то, что убитый чуть ли не в два раза уступал тсурру по количеству ступеней просвещения, соотношение трофеев выглядит ненормально. Это я ведь только символы ци сосчитал. А там и по другим видам добычи разница такая же дикая, если не сказать больше.
Да ведь я сейчас столько ци смогу слить на развитие навыков, что дух захватывает. Все равно что нищему внезапно подкинули миллиард. Я до этого над каждой единичкой трясся, потому что это основное ограничение моих возможностей. Ну, если не считать проблемы с нехваткой емкости резервуара, которые начали наблюдаться после моих экспериментов с Хаосом.
Но этим поток подарков не ограничивался. Например, мне выпали три личных знака темных атрибутов. То есть я мог поступить с ними так же, как и с атрибутами Хаоса: открыть, добавив на свою ступень. Подозреваю, что на нулевой получится развить лишь шесть, и не уверен, что это стоит делать.
Почему не уверен? Да потому что темных в Роке недолюбливают. Даже на древние и уважаемые кланы, где балуются нехорошими вещами, поглядывают косо. Надо хорошенько подумать, прежде чем связываться с проблемными атрибутами. Разумеется, можно их развивать, никому об этом не рассказывая. Но кто знает, вдруг нарвешься на аборигена с навыками, позволяющими засекать такие вещи. Здесь, в Роке, тайное нередко становится явным на ровном месте.
К тому же есть подозрение, что ПОРЯДКУ такие новости не понравятся. Может затребовать такой лимит емкости резервуара, что мне придется год добывать состояние Улучшение просвещения, прежде чем подниму все шесть единичек темных атрибутов.
Также из некроманта выпало девять стартовых знаков навыка. Из них «травничество» — совершенно неинтересный. Даже Бяка мог их зарабатывать, собирая для фактории растительное сырье, а уж обо мне можно и не говорить.
«Железная кожа» — гораздо интереснее. От матери мне досталось несколько знаков на этот навык, но они лежали без дела. Потому что не было стартового, без которого умение невозможно открыть.
Насколько помнится из уроков Трейи, этот навык чуть ли не самый полезнейший для всех без исключения. Его даже крестьяне мечтают заполучить. Он создает в человеке своего рода предохранительный резервуар, вмещающий условные единицы урона. Мелочи способен заблокировать полностью, а от потенциально сильных повреждений позволит лишь пару царапин. Допустим, на низком уровне развития объема хватит, чтобы игнорировать атаку трех змей. А вот четвертая уже прокусит кожу на всю длину ядовитых клыков. Я уж молчу про комаров, ведь покусать носителя такого умения — задача для огромной стаи пищащих кровопийц.
Очевидно, погонщик скелета развивал этот навык без фанатизма. Даже я, не сказать что сильный подросток, пробил его с первой атаки.
Да, я конечно же не комар и врезал от души, однако считать меня полноценным бойцом нельзя.
Но, даже если прикроюсь этим навыком только от кровососущих насекомых, все равно надо брать. Умение нужное.
«Дальновидение» — тоже может пригодиться. Позволяет взглянуть за преграду, самому при этом не показываясь. Как бы посылает взгляд в нужную сторону, отрывая его от тела. Полезное дело, но не уверен, что стоит учить именно сейчас. Количество слотов у меня ограничено, до того, как начну развивать ступени просвещения, придется ответственно относиться к их заполнению.
«Резчик по кости» — неожиданно. Это ведь ремесленный навык, не боевой и тем более не темный. Впрочем, учитывая специализацию убитого противника, скорее всего, он применял его по такому назначению, о котором обычные мастера даже не подозревают.
С этими пятью навыками в целом все понятно.
А вот оставшиеся четыре — совсем другое.
«Конструктор умертвий», «личина тьмы», «смертедержец», «оковы погибели»… одни лишь названия подсказывают, что речь идет о чем-то не слишком веселом. Ничего удивительного, ведь они выпали из мрачного мужчины, который любил прогуливаться в компании с агрессивным скелетом. И непонятно, что с ними делать, потому что каждый для активации требовал что-то из темных атрибутов.
Девять навыков за одну победу. И некоторым из них я весьма рад.
Это очень много. Чертовски много. Ведь навыки — это один из самых раритетных трофеев. Даже мне нормальные выпадают нечасто.
А тут сразу столько насыпало.
Плюс куча прибавок к состояниям. Да я к любому из них смогу теперь минимум три уровня приделать за счет универсальных трофеев.
Помнится, мать рассказывала, что одерживать победы над людьми — это не только почетно, но и выгодно. Ведь в отличие от неразумных тварей они свои параметры развивают продуманно. И немалую долю из того, что люди в себе взрастили, могут получать их убийцы.
И, я так понимаю, моя доля в такой дележке — это голубая мечта Бяки. От чужой смерти мне досталось столько, что охота на тсурров теперь представлялась пустой потерей времени.
Хоть бери и действительно в убийцы записывайся.
Удивительно, как от такой порции трофеев не лопнул мешочек. Я ведь за ним следил, не перегружал, в нем и четверти от такого количества никогда не залеживалось.
И тут внезапно в один миг гора насыпалась.
Повезло, что он оказался на удивление эластичным, хотя до этого выглядел ни капли не растяжимым. Распух чудовищно, но выдержал.
Надо бы если не все это добро, то большую часть распределить по параметрам. Но заниматься этим на ходу невозможно, даже если передвигаешься по идеальной дороге. А мы сейчас шли по таким буеракам, где не всякий дикий зверь согласится ходить.
Дело в том, что любая прибавка к параметрам — это серьезнейшая пиковая нагрузка на организм, вынужденный экстренно приспосабливаться к изменениям. Одно дело месяц ходить в тренажерный зал, когда прогресс достигается постепенно, капля за каплей, и совсем другое, когда ты берешь парочку новых атрибутов Сила. Случалось, я на сутки выпадал из жизни, когда чересчур усердствовал с усвоением трофеев.
Мне необходимо несколько свободных часов, чтобы хотя бы начать процесс. И, судя по неутомимости лесовика, покой нам не снится до самого вечера.
А то и ночью шагать заставит.
Мелконог — такой.
Значит, буду шагать за ним, считать добычу и прикидывать, как ею распорядиться. Что-то надо брать в первую очередь, что-то во вторую, а что-то, возможно, вообще трогать не стоит.
Есть о чем задуматься.

Такими вот шкурными размышлениями были заняты первые часы. Все утро провел в подсчетах, послушно плетясь вслед за Мелконогом.
Но чем дальше, тем больше отвлекался. Очень трудно вникать в математику, продираясь через очередной бурелом, который мы почему-то не смогли обойти. Карабкаться по скалам и одновременно пытаться понять, чем сильны атрибуты Смерти, тоже нежелательно, потому как есть риск сорваться по рассеянности и узнать всю информацию непосредственно от старухи с косой.
И, отвлекаясь, я больше внимания уделял внешнему, чем внутреннему. Потому и зародилось подозрение, что Мелконог с нами в Сусанина играет. Затем подозрение окрепло до уверенности.
Лидер нашей невеликой группы сам не знает, куда идет. Понятно лишь одно: он старается двигаться за юго-запад, то есть приблизительно в направлении фактории. Меня это одновременно и устраивало, и нет.
Да, я хочу вернуться в факторию. Вряд ли это самое лучшее место в Роке, но в данный момент для меня безопаснее не сыскать. И если там получится разобраться с причинами, по которым я с Бякой оказался так далеко от Камня, жизнь наладится.
Однако меня не устраивало то, что к юго-западу от шахты «Красный глаз» простиралось сплошное белое пятно. Это намекало на то, что нелегальные добытчики не появлялись в тех краях.
Почему они туда не заглядывали? Причина неизвестна, но, учитывая то, что мы находимся в одном из самых нехороших районов Лихолесья, в голову лезли самые мрачные предположения.
После очередного бурелома, в котором пленник чуть не остался без глаза, неловко завалившись на сучковатый ствол сухой лиственницы, я решил, что идти дальше будто бычок за пастухом — это не мое.
Пора начинать что-то делать.
Догнав Мелконга, я поравнялся с ним и, стараясь идти синхронно, задумчиво заметил:
— Вы здесь никогда не были.
Он шагов двадцать отмалчивался, после чего без интереса бросил:
— Что еще скажешь?
— Скажу, что у меня есть карта.
— Этих краев, что ли? — уточнил Мелконог. И уточнил с нескрываемым интересом.
— Не совсем, — честно признался я. — Карта слабая, отсюда и почти до фактории на ней сплошное белое пятно. Ни одной детали нет.
— Тогда толку с этой карты тоже нет, — справедливо заметил лесовик.
— Да, вы правы, — согласился я. — Но иногда и белое пятно о чем-то может сказать. И сейчас оно говорит, что мы идем по опасным местам.
— Мы еще никуда не ушли, шахта рядом, — угрюмо заявил Мелконог. — И если мы не уберемся подальше, этой ночью скучать не станем.
— Ксирсы живут только возле шахты? — уточнил я.
— Их убивает дневной свет. Они прячутся в местах, где темно и где все залито кровью и слезами. Древние шахты — это для них самое то. Представь, сколько пота проливалось, чтобы проходить эти проклятые выработки. Ну а крови со слезами всегда хватает там, где много пота. На севере хватает древних шахт, но почти все они засыпаны. Эти тупые ушлепки, — Мелконог обернулся, бросив на пленника свирепый взгляд, — раскопали одну и полезли еще в несколько. Но там им не понравилось, ведь там сплошные логова хихикающих. Вот и копали только одну шахту, где ксирсов нет. И поставили охранные руны на стены домов. Редкие навыки нужны, чтобы такой фокус проделать. За день они заряжаются солнечным светом, а ночью дают невидимый свет. Но для ксирсов это все равно что само солнце, потому не лезут. Вокруг шастают, а к избам не подходят. Их запахом все там пропиталось, потому к шахте никто не лезет.
— Вы для этого пожар устроили? Чтобы руны пропали?
— Угу, — довольно ухмыльнулся Мелконог. — Руны на бревенчатой стене — это скверная затея. Эти ублюдки так перепугались, что даже на меня не кидались. Набрали всякую шантрапу, драться никто не рвался. Забились по углам, пока я искал топор и соль. Стояли под стенами с копьями и мечами, но не лезли. Если бы не темный, я бы с ними сам за все поквитался. А так пришлось их оставить ксирсам. И это… За темного благодарю. Выручил ты меня. Хороший у тебя навык. Полезное дело, когда вот так, на ровном месте, скрываться получается. Двигаться под пологом не можешь, да?
— О своих навыках здесь говорить не принято, — уклончиво ответил я.
— А где принято? В краях, откуда тебя к нам занесло?
Не став отвечать на вопрос, в котором ощущался непонятный подтекст, я перевел разговор на другую тему:
— Допустим, от шахт мы успеем уйти далеко. Но где гарантия, что дальше не нарвемся на что-нибудь похуже? Уважаемый Гурро, сами подумайте, раз на карте белое пятно, получается, эти люди сюда не ходили. Или карта неполная. Но я не вижу смысла такую делать, так что вряд ли. Это ведь добытчики, им здесь все интересно, они должны искать брошенные шахты и всякие другие места, где есть разные ценности. Почему именно здесь не искали? А может, наоборот, искали, но нашли такое, что искать дальше перехотели? Опасно идти неизвестно куда.
— А ты куда шел, пока меня не встретил?
— К Удавке. Мы думали пройти по ней на плоту.
Мелконог махнул рукой вправо:
— Ты про ту Удавку, по которой можно спуститься до Черноводки? Да, места там не самые плохие. Но только мы там сами придем к шайке. Они там плотно все держат, чужаку на его земле ловить нечего.
— Что за шайка? Император боли?
— Он навоза кусок, а не император. Но если тебе так нравится, можешь его хоть самим ПОРЯДКОМ называть. Этот ушлепок там и правда порядок поддерживает. Только дело в том, что нам в его порядке нет места. Как тебе тот парень со скелетом? Сильно понравился?
— Не сильно, — ответил я. — Если бы он мне понравился, я бы его не убивал.
— А там таких парней дюжина, если не больше. Тем и держатся. Один темный — это как отряд, который никогда не спит и которого все боятся. Многие твари Чащобы даже близко не подойдут, если почуют темного. И тот, которого всякие молокососы зовут императором боли, главный из них. Он, конечно, редкий ублюдок, но ублюдок сильный. Нам там делать нечего. А все остальные места еще похуже. Мы слишком далеко на север забрались.
Я покачал головой:
— Необязательно похуже. Мы ведь как-то смогли добраться до шахты от Черноводки. И шли по суше, а не по реке. Эта река обозначена подробно, места там явно не такие опасные. Да и нет смысла до ее устья добираться, потому что оно выше фактории. Мы бы могли идти рядом с берегами, чтобы не попадаться. Хотя вы, конечно, знаете лучше. Раз нельзя, значит, нельзя.
— Первый раз такого пацана вижу. Ты какой-то странный. И соглашаешься, и сразу возражаешь. Вот как тебя понимать? Надо проще быть. Вот я не пойму, какая чума понесла вас к шахте, а не к фактории? Что у вас тут вообще за брожения? Скучно стало, решили погулять по Чащобе?
— Так я ведь уже все объяснил. Если вкратце, по Черноводке безопасного прохода нет. А так мы думали выйти к шахте, а от нее уже на запад повернуть. По карте вдоль Удавки безопасно. Мы же не знали, что там император боли. Карта трофейная, от диких шахтеров досталась.
— Ты, пацан, многовато врешь. Где там безопасное? От Черноводки пройти к шахте напрямую — это надо быть воином сотой ступени. Ну ладно, пусть не сотня, пусть пятьдесят будет. Какая разница, ведь ты и на такого не тянешь.
— Говорю же, на карте обозначена безопасная тропа, — пояснил я.
— Не бывает в этих краях безопасных троп. Я вообще там лишь про одну тропу слышал. Да только ни хрена она не безопасная, нормальный человек на нее не сунется. Она называется тропа тсурров. Смекаешь, к чему ее так прозвали? Вот то-то.
Я хотел было заявить, что именно по ней мы и прошли, но прикусил язык.
Мелконог не поверит. К тому же придется рассказывать слишком многое. В том числе упоминать моменты, о которых мне не хочется распространяться. Достаточно того, что в некоторые мои тайны посвящен Бяка. Этого уже хватает, чтобы волноваться за сохранность секретов. Не стоит усугублять.
Значит, лучше промолчать. Тем более не вижу смысла в информировании лесовика о нашем маршруте. Это ничем не поможет, выбираться придется иным путем.
Потому перевел разговор на более перспективную колею.
— У вас есть пленник.
— Да что ты говоришь? — делано изумился Мелконог.
— Мы можем это использовать, — не обращая внимания на тон собеседника, продолжил я. — Ему ведь по-любому много чего известно. Он должен знать, почему здесь на карте белое пятно. Или даже подскажет, как его обойти. Я не знаю, зачем вы его взяли, но почему бы это не использовать?
— И ты думаешь, что он прям возьмет и все нам просто так расскажет? И даже не станет при этом много врать? Не боишься, если его слова приведут нас к логову матерых огневиков или куда-нибудь похуже?
— Конечно, боюсь, — признал я. — Но можно попробовать сделать так, чтобы он сам рвался нам все рассказать. Есть способы.
— Способы? — хмыкнул Мелконог. — А я вот про такие способы не знаю. Дикий, которого мы поймали в начале весны, выпустил кишки лучшему арбалетчику фактории. Прошел по кустам на бесшумном умении и хорошенько полоснул ножом чуть пониже пупка. А вот уйти уже не успел. Мы его потом на куски порезали, но он ничего не сказал. Только ругался и плевался. Это такие люди, что с ними никогда не угадаешь, на кого нарвался. Но слабаков у них если и держат, то в цепях. Не хочу говорить про них хорошее, но надо признать, что в этом они сильны.
— Мы можем сыграть на контрасте.
— Сыграть на кон… На чем ты тут играть собрался, музыкант хренов?
— Надо разделить наши роли.
— Что-то я запутался… То ты музыкант, то актеришка из балагана. Пацан, определись уже.
— Здесь не музыка и не балаган. Мы будем допрашивать его вдвоем. Но один будет допрашивать грубо, жестко, а второй, наоборот, мягко и как бы станет защищать от первого. То есть плохой и хороший. Тогда у вашего пленника может выработаться доверительное отношение к хорошему. И если четко придерживаться своих ролей, он сам расскажет, ему захочется рассказать. Как бы отблагодарить того, кто с ним нормально обращается. Ну и заодно защититься от плохого. Способ простой, но это работает.
Мелконог ответил без раздумий:
— А что, идея неплохая. Значит, так, я тогда допрашиваю его первым. И я буду хорошим. Ну а как поговорю с ним чуток, ты подключишься. И будь с ним пожестче, ты же плохой, а выглядишь хлюпиком, тебе трудно с ним придется. Так что старайся. Вон как раз удобное местечко. Остановимся передохнуть и поговорим заодно. А то и правда как-то нехорошо получается, тащим его без толку. Пусть начинает свой хлеб отрабатывать.
Я не стал напоминать, что пленника ни разу не кормили. Все мысли были об одном: как запугать мужчину возрастом лет двадцати семи, будучи при этом в теле худосочного подростка?
Как-то я не так это представлял…
Может, попросить Мелконога о смене ролей?
Нет, нельзя, он ведь именно этого и добивается. Издевается надо мной с самым серьезным видом. Хочет посмотреть, как я облажаюсь.
Следовательно, надо как-то выкрутиться. Надавить на пленника так, чтобы тот действительно начал рассказывать Мелконогу все, что знает.
С радостью и добровольно.
Ну… почти добровольно.
Дождь, вымочивший округу до последней травинки, затих еще перед рассветом. Но низкая облачность не рассеялась. Лишь местами в ней возникали почти чистые прорехи, через которые пытались прорваться прямые солнечные лучи. Этого недостаточно, чтобы быстро высушить почву и растительность.
И наша одежда тоже сохла плохо. А это неприятно, это верный путь к болячкам, если подолгу так ходить. Северное лето коварно, приходится беречься.
Поэтому на привале, устроенном в мелком распадке, мы все скинули верхнюю одежду, развесив ее по корявым ветвям карликовых сосенок. Растительность здесь повсеместно угнетена, поэтому сосенки росли не вверх, а вширь, далеко раскидывались. Готовая природная сушилка.
Костер не разжигали. Мелконог заявил, что долго здесь рассиживаться нельзя и потому отогреваться горячей пищей нам светит только вечером.
Бяка присел в сторонке и начал жадно перебирать нехитрое барахлишко, прихваченное с тела некроманта. Упырь с него ухитрился стянуть множество вещей, на мой взгляд совершенно бесполезных. Вот зачем нам простенькая курительная трубка из камыша и корня гигантского рогозника? Серебряные пуговицы — это уже лучше, но сомневаюсь, что за них дадут хорошую цену. Бронзовый ключ от сундука, который, скорее всего, сгорел вместе с поселком нелегальных рудокопов. Деревянный пенал с непонятными пилюлями — тоже мусор. Неизвестно, от чего они лечат, да и не факт, что вообще являются лекарством. Запросто может оказаться наркота, которая нам даром не нужна. Однако Бяка радовался так, будто ему досталось великое сокровище фараонов.
Мелконог усадил пленника на землю, сам присел на поваленное дерево напротив него и приступил к допросу, осведомившись задушевным, действительно добрым голосом:
— Тебя как звать, мил-человек?
Пленник угрюмо отвернул голову, не проронив ни звука.
Мелконог на молчание ничуть не обиделся и продолжил в том же духе:
— Откуда тебя, такого красивого, в нашу глухомань занесло? Как давно здесь чалишься? Жена у тебя есть? А дети? Кто у вас за главного? И почему главного этой ночью не было в поселке? Зачем он ушел и куда? Что в шахте добываете? Много чего, да? Рассказывай, не держи это в себе.
После каждого вопроса Мелконог делал паузу, предоставляя пленнику возможность ответить. Но тот ни звука не обронил, так и косился в сторону с угрюмым видом.
Я, переминаясь с ноги на ногу неподалеку, начал знаками показывать, что готов играть свою роль. Уже продумал кое-какие наработки, есть шанс сойти за плохого.
Но Мелконог не стал играть по правилам, предложенным мною. Он даже не посмотрел в мою сторону. Выждав длиннейшую паузу, заговорил тем же тоном, в котором теперь появилась примесь насмешки:
— Вижу я, добрый человек, устал ты с дороги. Силенок не осталось отвечать. Такое бывает, что уж тут поделаешь. Но я тоже человек незлой, попробую тебе помочь с этой бедой. Сам за тебя отвечу. Звать тебя Тимром, а Щерба твое прозвище. Родом ты из Нижнего Улдиса или, может, из деревни какой под ним, точно не скажу. В Улдисе ты и связался с теми, кто тебе много чего наобещал. В Чащобу ты попал в позапрошлом году, с тех пор сидел на шахте безвылазно. Жена у тебя была, Кинкой звали, да только ты пришиб ее вскоре после свадьбы. Что-то не то она тебе сказала, когда ты поздно ночью домой вернулся пьяный и злой. Забил ее кулаками, не посмотрел на то, что беременная. Вот и не успел детьми обзавестись. За главного в «Красном глазу» Луцо Бешеный, и когда он на шахте, у вас дисциплина о-го-го. Да только подался он по реке вниз, к Имбу в гости. И несколько человек с собой прихватил, чтобы не скучно было. Пошли они не просто так, а понесли долю, которая Имбу полагается. Ему тут все платят, и вы не исключение. Быстро такие дела не делаются, так что пока не успел вернуться. На шахте вы колотите хромовый камень. Иногда попадается гранат. В старом отвале вы находили кусочки серебряной руды и сильно мечтаете до нее добраться. Еще хотите золото мыть, но у вас на это рабочих рук нет, да и мастера нужны с навыками специальными, а такие подобру к вам не приходят, они в нормальных местах нарасхват. Как видишь, Тимр, я и без тебя отвечать умею. Хорошо отвечаю, ничего не путаю.
Удивительно, но, похоже, Мелконог каждым словом попадал точно в цель. Это заметно было по поведению пленника. Он перестал отводить взгляд, уставился на лесовика потрясенно.
Даже рот разинул.
А затем не выдержал и подал голос, возбужденно протараторив:
— Откуда знаешь?! Какая падаль меня сдала?! Говори давай!
Мелконог доброжелательно улыбнулся:
— Да никто тебя, ушлепка лопоухого, не сдавал. Ну это если не считать дурных наклонностей, которые сдают вас, ублюдков, на каждом шагу. Но ты знаешь, будь ты и вправду хорошим парнем, это плохо. Это ведь означает, что ты бы со мной никогда не повстречался. Такое вот упущение могло случиться. Так что радуйся.
— Да что ты несешь?! — чуть не заорал пленник. — Откуда ты знаешь, что ее Кинкой звали?! Ты что, в голове копаться умеешь?! Да будь ты проклят!
— А вот проклинать меня не надо. — Мелконог перестал улыбаться и жестким тоном начал объяснять: — Ты ведь не думал, что я все это время сидел в клетке просто так? Я не только в носу ковырялся, я смотрел и слушал. На вас, ушлепков смешных, смотрел. Вы такие забавные, так почему бы и не посмотреть. И еще я слушал, что за ересь вы несете. Прозвище твое раз двести слышал, а однажды ты раба назвал тезкой. Узнать, как раба звать, это ведь несложно. И оказалось, что он никакой не Щерба, а Тимр. Говорок у тебя восточный, да еще ты разок обмолвился про «Розовый бутон». Вы, ублюдки, тогда из шахты выходили и, как всегда, завели разговоры про шлюх. Очень вам это интересно. А я вот случайно знаю, что для таких дурачков в Нижнем Улдисе есть бордель и называется он как раз «Розовый бутон». Бывал я и в Улдисе, и в самом борделе. Интересно было глянуть, чего вас, дурней, туда тянет. А еще я помню Доску розыска и портрет интересный. На тебя похож. Женоубийца Тимр, так там подписано. Случилось это не так давно, а люди поболтать о таком любят. А я вот люблю слушать, ведь те, кого на юге сильно ищут, часто оказываются на севере. Удобно, если надо спрятаться, а мне удобно заранее знать про тех, с кем придется один лес делить. Вот и узнал некоторые подробности. Перед тем как податься в убийцы, ты связался в порту с дурными людьми. О них поговаривают всякое. И был намек, что можно через них достать товар, который с дальнего севера приносят. Не надо быть великим умником, чтобы понять, через кого ты на этом самом севере оказался. То, что за главного на вашей помойке старый хрыч Луцо Таг, знают даже черви в твоем гнилом кишечнике. То, что он за любую провинность дерьмо из любого выбить может, тоже все знают. Да и здесь я видал разок из клетки, как он вас, девочек, воспитывает. Строгий мужик и крепкий не по годам. Жаль, что отец у тебя шлюха мужского пола, а не такой мужик, как Луцо. Уж тот бы тебя как человека воспитал, и был бы ты уважаемым Тимром, а не вонючим ублюдком. Когда с утра Луцо ушел к реке со своими людьми, я не удивился. Вы, недоумки, болтаете много. Не забыл? Я ведь слушать умею. И слышу хорошо. Издали слышу. Иногда пары слов хватает, чтобы понять много чего. Вот и я понял, куда его понесло. Что вы тут под землей колотите, тоже не секрет. Не надо даже в клетке висеть, чтобы понять. Я не горняк, но по камням на отвале много разного могу рассказать. Да и хром с красными самоцветами от вас на юге уже не раз всплывал. Про золото Луцо при мне сильно ругался, возле клетки стоя. Ушлепок решил, что мне уже можно знать все, ведь я никуда не денусь. А я, как видишь, девался и теперь знаю, что рядом с шахтой водится золотишко. Интересные новости, Эшу это понравится. С некривыми руками да хорошими мастерами на желтом металле можно неплохо монет срубить. Ну как тебе мои ответы? Ничего не добавишь?
— Да иди ты в бычий зад со своими ответами, — тщательно пряча потрясение от прозорливости лесовика, пробурчал пленник.
— Сходить дело недолгое, — ухмыльнулся Мелконог. — Но знаешь, не стану я с тобой ругаться. Не обидел ты меня. Понимаешь, мне ведь ответы эти от тебя не нужны. Вот сам подумай, зачем выспрашивать, если я и сам все знаю. Но тут есть одна закавыка. Дело в том, что всё не знают даже высшие силы. А я к ним не отношусь никаким боком, поэтому у меня есть вопросы, на которые отвечать тебе придется. Не мне, а тебе, понимаешь?
— Тебе еще раз объяснить, куда надо идти? — осклабился Тимр.
Мелконог покосился в мою сторону и, горестно задрав взор к небесам, почти спокойно заявил:
— Ладно, прощу тебя еще раз. И только ради этого пацана. Не хочу, чтобы он на тебя разозлился. Понимаешь, в чем дело, с ним разок по малолетству беда приключилась. А может, и не разок. Нянька недосмотрела, и он из колыбели выпал. Да так неудачно выпал, что прямо об угол печи головой приложился. Так стукнулся, что из поддувала угли вывалились. С тех пор он какой-то не такой. Чуть что не так, сразу злиться начинает. Но я ведь человек добрый, я еще раз попробую по-доброму. Тимр, я задам тебе несколько вопросов. Это очень простые вопросы, даже полному дураку все с ними ясно. И ты должен отвечать на них честно и быстро. Вот мой первый вопрос: у вас что, картографы безрукие? Почему в эту сторону от шахты на карте белое пятно? Тут что-то не так? Отвечай.
— Да ступай уже в зад, ступай, время не тяни, — издевательским тоном ответил пленник.
Мелконог неспешно поднялся, покосился на меня, подмигнул, показывая, что, дескать, у него все под контролем.
А я в ответ скорчил зверское лицо, показывая, что нет никакого контроля. Что он слишком затянул вступление, давно уже пора уступать место, чтобы я отыграл свою роль.
Но Мелконог сделал вид, что ничего не заметил.
Или, что вернее, ему было абсолютно все равно, что я думаю о допросе.
А затем он сотворил жесточайшую дичь, которая совершенно не укладывалась в рамки его роли.
Да она и для моей чересчур.
Мягко говоря…
Резким неожиданным рывком подскочив к пленнику, Мелконог отработанным движением опытного воина сработал кромкой топора, как ножом, начисто отхватив Тимру левое ухо. И, поднеся кровавый ошметок к своему лицу, начал орать в него, будто в микрофон:
— Эй! Ты! Тупой ублюдок, рожденный от тухлого флиба! Ты разве не понял?! Что за блевотина вылилась на вашу карту?! И почему она белая?! Вы ее что, старым собачьим дерьмом приправили?! Что?! Почему не отвечаешь?! Не слышишь меня?! Тимр, да ты что, совсем глухой?! Я ведь тебе прямо в ухо ору! Да как же можно меня не слышать!
Тимр первые секунды не шевелился, остолбенев от шока. Затем до него начало доходить: лицо пленника перекосилось, из глотки вырвался утробный хрип. Завалившись на бок, пленник завыл, сворачиваясь калачиком и прижимая к кровоточащей ране ладонь.
А Мелконог, продолжая бесноваться, все кричал и кричал в отрезанное ухо, то и дело при этом колотя по завывающей жертве носками сапог.
И колотил не для показухи. С силой бил, будто футболист, пытающийся отправить мяч как можно дальше. Только вместо мяча перед ним лежало человеческое тело.
Бяка перестал считать сомнительные сокровища, уставившись на кровавое представление круглыми глазами. Я продолжал стоять на прежнем месте и свое лицо видеть не мог, однако не сомневался, что выражение его тоже далеко не благодушное.
— Ну чего молчишь?! Чего?! Правда, что ли, не слышишь меня?! Получается, это ухо глухое?! Мне в другое надо покричать, да?! Ты только не волнуйся, сейчас сделаем! Мигом сделаем! Ты только башку поверни, не то я лишнее могу отхватить.
— Не-э-э-э-эт! — вскричал истязуемый пленник, судорожно пытаясь прикрыть одновременно и рану и ребра.
А Мелконог обернулся ко мне и добрым отеческим голосом похвалил:
— Молодец, пацан. Неплохо придумал, это и правда работает. Я тут по-хорошему с ним пообщался, кое-какой результат есть. Теперь твоя очередь. Давай начинай по-плохому спрашивать.
Вот тут я понял, что забыл все свои наработки на этот сценарий. И даже более того, осознал, что вспоминать их нет смысла.
Да я понятия не имею, как теперь выставить себя злым. И вообще это изначально неудачная идея. Мелконог всего лишь пошутил, когда согласился принять мои правила игры. Пошутил жестоко, крайне жестоко, но надо помнить, что я не дома, что здесь другой мир.
И в этом мире такие шутки — обычное дело.
Медленно покачав головой, я ответил:
— Нет, продолжайте сами. У вас это хорошо получается.

ГЛАВА 18
ЛУЧШИЙ ЛЕСОВИК ПЯТИУГОЛЬНИКА

Без изменений 

Возвращаться назад по своим следам — это гораздо удобнее, чем шагать по незнакомой местности. Но только не в нашей ситуации. Очень уж скверно на душе, когда видишь, что одни и те же усилия приходится повторять дважды.
Да-да, мы возвращались. Шли на северо-восток, по тем же буреломам, каменным развалам, распадкам и крутым склонам.
Увы, но сбылись самые худшие мои подозрения. В ходе жестокого допроса бедолага Тимр словами захлебывался, пытаясь отвечать Мелконогу как можно быстрее. Ни о какой браваде и вызывающе грубом игнорировании больше не было и речи. Он соглашался выдать все, что знал. Искренне напрягал голову, пытаясь вспомнить каждую подробность.
И говорил, говорил, говорил. Тараторил так быстро и такими словечками, что я половину сказанного не понимал. Но Мелконог лишь изредка требовал уточнить неясные моменты. Он, в отличие от меня, не испытывал сложностей с пониманием.
Он буквально выдоил Тимра. Получил от него все, что хотел. Прочитал, будто книгу.
И, закрывая эту книгу, должен был убить его без малейшего намека на эмоции. Небрежный удар топором — это логическая точка в подобном допросе.
Но лесовик сумел меня удивить. Получив последний ответ, он велел Тимру встать, после чего пнул его пониже спины, приказав шагать назад. И даже дал полезный совет, что двигаться следует побыстрее, потому что единственное спасение Тимра — успеть вернуться к своим до темноты. Мол, есть надежда, что они успели восстановить защиту шахты или хотя бы создали надежное убежище для себя.
Проводив пленника таким напутствием, Мелконог отвернулся от него и приказал нам продолжать шагать, как шагали.
И мы пошли за Мелконогом.
В обратную сторону.
Ну а куда нам деваться? Самим идти, как делали раньше? Но это глупо. Как оказалось, наш план завел нас еще дальше на север. И если продолжать ему следовать, мы, скорее всего, окажемся в лапах людей императора боли. Ни мне, ни Бяке этого не хотелось.
А вот Мелконог — опытный лесной бродяга. Он — наш реальный шанс добраться до цивилизации. А то, что он с легкостью отрезает людям уши… Это такой мир, тут нет Женевских конвенций, и если пленник запирается, с ним дозволяется делать что заблагорассудится.
Да в фактории господина Гурро только похвалят за такую настойчивость. Даже убей он Тимра, никто бы и слова худого не сказал.
Одним диким старателем меньше стало. С точки зрения Эша и его подчиненных, мир от этого становится чище.
Очередной подъем дался нам тяжелее всех предыдущих. К тому же я его помнил и знал, что с другой стороны последует трудный спуск. Это не радовало, угнетая мою и без того придавленную психику.
Выбравшись на вершину, Мелконог плюхнулся на замшелый валун и скомандовал:
— Отдыхаем. Надо дух перевести, там дальше спуск нехороший.
Я устроился на соседнем камне, а Бяка припустил к группе чахлых лиственниц и начал что-то под ними выискивать. Или коренья съедобные высмотрел, или какие-нибудь источники специй. Упырь тащил к себе в рюкзак все, что видел, для него такое занятие в разы приятнее отдыха.
Мелконог, косясь на Бяку, заметил:
— Страшноватый у тебя приятель.
— Мы с ним дружим не из-за красоты.
— Тебе что, все равно, как человек выглядит?
— Внешность — далеко не главное.
— Серьезно? — делано изумился Мелконог. — А я-то думал, ты на меня дуешься, потому что у меня рожа на ослиный зад похожа.
— Почему вы решили, что я на вас дуюсь?
— Хватит уже выкать, я не великая шишка, ко мне можешь обращаться на «ты».
— Хорошо, как скажешь.
— Так чего дуешься?
Отвечать, что шокирован сценой кровавого допроса, — не могу. Не поймет. Да и жертва далеко не святая, с ней все сложно. С точки зрения не только господина Гурро, но и общества аборигенов в целом, ничего плохого не случилось. Пленника тащили, чтобы вытянуть из него информацию. И вытягивать ее полагается без оглядки на средства. К тому же по меркам Рока лесовик поступил, можно сказать, гуманно. Узнав все, что требовалось, не убил Тимра.
Так зачем он нужен после того, как все сказал? Не отпускать же. Получается, доброе дело сделал.
Но я, хоть и много чего повидал, еще не готов равнодушно смотреть на такие вещи. Увы, родился не в Роке, а на первой родине подобные сцены увидеть в реальности сложно, даже если проживаешь не в самой цивилизованной стране.
Но, разумеется, объясняться в таком духе нельзя. Я не готов направо и налево рассказывать, что родился не в этом мире. Значит, надо срочно придумать иную причину, которая Мелконога не удивит.
Потеряв на обдумывании несколько секунд, я повторил:
— Да не дуюсь я. Просто не вижу смысла в том, как ты поступил с Тимром.
— А какой должен быть смысл?
— Вот смотри, Гурро, мы идем назад. Время теряем и силы. А ведь можно было разговорить Тимра сразу, еще утром. И тогда мы бы уже несколько часов шли туда, куда надо. Но вместо этого мы тащились по неправильной дороге. Не понимаю, зачем так долго тянул с допросом.
— А, вот ты о чем. Ну да, обмишурился я слегка. Но ты учти, что я малость не в себе после этой клетки. Злости во мне много, а когда злишься, башка скверно работает. Да и рожа этого Тимра мне сразу не понравилась. Таких упрямцев с ходу колоть тяжеловато. Их надо слегка помариновать. Если делать это правильно, они иногда разговорчивыми становятся. Может, и переборщил я с мариновкой, но ведь получилось как надо.
— У реки нас могут ждать, — напомнил я. — Да и твари ночью вылезут, мы скоро окажемся недалеко от шахты.
— Мы не пойдем далеко на север, — ответил Мелконог. — Сейчас вернемся чуток на северо-восток, потом на север немного пройдем и резко повернем на северо-запад. Обойдем вон ту гряду, самую высокую, и снова повернем, но уже точно на запад. И так будем идти долго. Даже не знаю сколько.
Я обернулся и указал на юго-запад. Оттуда мы сейчас возвращались.
— А что там? Я так и не понял, почему нам нельзя пройти напрямик? Что за белое пятно на четверть карты?
Мелконог, тоже обернувшись, несколько секунд молчал, задумчиво уставившись вдаль, после чего нехотя ответил:
— Если одноухий ушлепок не приврал, там сплошные пустоши огневиков. Может, и есть тропа, но они ее не нашли. Да и не сильно искали.
— И что это значит? — не понял я.
— Пустоши огневиков — это хорошо. Такие были под Пятиугольником, чуть к западу от него. На них гильдия хорошо заработала, когда дела свои начинала. Наемников держала, чистила год за годом. Кончились огневики, кончились и пустоши. Огневики — это удобно, это почти чистый Хаос, но Хаос слабоватый. Долго не продержался. А этот ублюдок сказал, что здесь пустоши покруче тех будут. Они пытались их окучивать, да только даром народ теряли. Кончилось тем, что зареклись в ту сторону ходить. Нам там делать нечего. Огневики — это много разных тварей под одним названием. Против некоторых из них честный металл ничего не сделает. Да и толку с нас? Я один чего-то стою, но даже десятка таких, как я, там не хватит. Маги нужны или хотя бы умения особые. И серьезные люди нужны. Много людей. Не пройти нам там. Да и за огневиками не все ладно. Ты вот не подумал, почему мы про этих огневиков не знали? Да потому что со стороны Черноводки к ним не подступиться. Гиблые там края.
— Понял, — кивнул я. — А на запад, значит, есть нормальный обход?
— Пацан, да откуда тут нормальным обходам взяться? Это ведь Чащоба, а не южные сады. Попробуем проскочить мимо Имба, но так, чтобы не сильно к огневикам заворачивать. Нам бы добраться до Зеленого пояса, а там, может, и получится к Черноводке выбраться. Только я бы на твоем месте с этим не торопился.
— Почему?
— Какой интересный вопрос. — Мелконог уставился на меня тяжелым взглядом. — Ты со своим ручным упырем придушил какого-то мальчишку, после чего удрал на плоту вниз по реке. И теперь спрашиваешь, почему не стоит торопиться возвращаться? Ну так я подскажу. Повесят тебя там. И упыря твоего тоже повесят. А может, на кол посадят. У Эша с душегубами разговор короткий. Тут север, тут по-длинному говорить не принято.
Я покачал головой:
— Татая убил Рурмис, а не мы.
— Рурмис? Молодой рыбачок с наглой рожей?
Кивнув, я пояснил:
— Не знаю, зачем он это сделал. Только предположения есть. Он подрезал нам якорный канат. И сломал весло. Все рассчитал так, чтобы нас снесло мимо Камня. А там, на большой воде, река широкая и глубины большие, шестами мы ничего не смогли сделать. Потом берега пошли обрывистые, не получалось залезть. Вот так и скатились до самого водопада.
— Через пороги прошли? — уточнил Мелконог.
— Да.
— На плоту? — В голосе лесовика проскочили нотки недоверия.
— Да, на плоту. Это было трудно, но у нас получилось. Да и навык приподняли, помогающий в таких делах. И еще кое-что было. Рурмис не сам по себе это сделал. То есть да, сам, но он не псих-одиночка, он как-то связан с императором боли. Нас ниже Камня на правом берегу подстерегал лучник, стреляющий по глазам. С ним еще какие-то уроды были. Мы еле проскочили. Это единственное место, где можно легко причалить, и нас там ждали. Они знали, что случится. И узнать это они могли только от Рурмиса. Это сговор.
Мелконог присвистнул:
— Если ты не врешь, там хрен знает что творится.
— Я не вру. Сам подумай: зачем нам убивать мальчика?
— Да затем, что у вас с поселковой малышней свары случались. Об том много языки чесали, я наслушался, когда вы сгинули вместе со своим плотом.
— Мы нормально помирились, — возразил я. — Татай и его дружки даже помогали нам. Татая Рурмис задушил, потому что тот бежал нас предупредить. Не скажу, откуда он узнал, но он помочь хотел. Я семье его помогал, рыбу часто подкидывал. Он считал себя мне обязанным. У меня не было ни одной причины его убивать.
— Если ты начнешь это в фактории рассказывать, тебя на смех поднимут. Рурмису поверят, а тебе нет.
— И чем я хуже Рурмиса?
— Рурмис свой парень. Он в фактории, конечно, не с пеленок, но знают его давно. Может, толку от него немного, но и проблем не создавал никогда. А ты непонятно откуда вылупился, тебя знать никто не знает. И самое главное, ты имперец. А имперцам на юге даже последние дураки не верят.
— С чего бы это я имперец?
Мелконог хохотнул:
— А ты смешной. Со стороны на себя взгляни. Найди лужу и взгляни.
— Я это уже делал.
— Да? Значит, ты знаешь, как выглядишь. Посмотри на меня. Что видишь? Волосы у меня рыжие, почти как огонь, рожа широкая и плоская, будто от души лопатой приплюснули, глаза серые, как пепел костра погасшего. Глянь на мои зубы: все в разные стороны накренились. И на пальцы глянь. Это же не пальцы, а сардельки, в ряд уложенные. И на брови тоже посмотри. Они почти срослись. Еще бы чуть-чуть, и была бы у меня одна огромная бровь, очень широкая и с торчащими длинными волосами. И я в твои годы был крепким и кряжистым. Меня, чтобы с ног сбить, приходилось здоровенным дрыном лупить. Посмотри на себя: тонкий, как тростника стебель; лицо все из углов, со скулами высокими, почти как у красивой девочки. Видно, что старались над лицом резцом мелким, а не лопатой, как со мной. Брови тонкие, будто их щипали, пальцы тоже тонкие, гибкие, сам верткий, подвижный. Прям не человек, а кот дикий. И самое главное — глаза.
— Нормальные у меня глаза.
— Ты на меня посмотри. Видишь мои глаза? Ты у любого в фактории глянь. Вот это нормальные глаза.
— У северян тоже синие глаза бывают, — не согласился я.
— Может, и бывают, но совсем не такие. Да у тебя глаза даже для имперцев не сказать что нормальные. Они у тебя не просто синие, они нереально синие. Их можно вытащить и продать, как два сапфира. Отличные сапфиры получатся, очень даже дорогие. Не бывает на севере таких глаз. Их и на юге много не бывает. А еще говорок у тебя южный. Ты стараешься говорить как все, но проскакивает чужое. Я не спрашиваю, откуда ты такой яркоглазый взялся, я просто говорю, что имперцев у нас терпеть не могут. А ты вылитый имперец. Рурмису поверят, а тебе нет.
Новости меня огорошили. Еще бы, ведь единственное относительно безопасное место, в которое я стремлюсь, на самом деле только и ждет, чтобы я заявился на свою же казнь.
Понимая мое замешательство, Мелконог пояснил:
— Эй, только не надо рвать волосы на заду. Я вот тебе верю. Может, ты что-то и темнишь, но я тебя помню еще по первому разу. Когда ты с упырем рыбу таскал с плота. Да и сейчас заметно, что детвору убивать — это не для тебя. Ну и не сходится многое в этой истории про задушенного мальчика. Даже без твоих слов понятно, что дело темное.
— Что не сходится? — заинтересовался я.
— Да с какой стороны ни взгляни, все не сходится. После того как плот с покойниками к Камню принесло, Эш особо указал, чтобы дозорные за косой присматривали. Правильно мыслил, это ведь получается слабое место в обороне фактории, за ним глаз да глаз нужен. Вот только дозорные в тот раз тоже ничего не увидели. Пацана придушили перед ними, на видном месте, а они это дело проморгали. Могли, конечно, отвлечься. Но как-то это подозрительно. Это мог быть сговор, или их кто-то отвлек. Если все было по-твоему, и так и так получается, что Рурмис провернул это не один. Да и знаю я его, он в одиночку зад подтереть неспособен. А когда с сообщниками душат ребенка, это попахивает совсем уж темной магией или каким-то заговором. Ничего похожего на темную магию никто там не заметил. Да и зачем такие сложности разводить, если можно украсть ребенка и сотворить с ним в темном лесу что угодно. Значит, сам понимаешь, что остается…
— Рурмис и его сообщники — это шпионы императора боли, — уверенно заявил я.
— С чего ты это взял? — хмыкнул Мелконог.
— С того, что они нас под лучника подставили. Он нас ждал. И он человек императора боли.
— Этого меткого лучника звать Атто.
— Я знаю.
— Да? — Мелконог вновь начал сверлить меня немигающим взглядом. — Вот знаешь, Гед, смотрю я на тебя и вижу, что ты и вправду какой-то мутный. Уж слишком много такого знаешь, чего знать не должен. На вид простой пацан пацаном, если в глаза не смотреть, а держишься и говоришь, будто много чего повидавший мужик. Бывалый мужик. Что-то в тебе есть неправильное.
— Я просто родился умным.
— Угу. Конечно. Сделаю вид, что так и есть. Но с Атто ты сильно ошибаешься. Понимаешь, Атто ведь тот еще единоличник, он над собой никого не терпит, потому почти всегда сам по себе. Факторию не любит, это да, этим он нас и достает. Он, конечно, может поработать на Имба, но постоянно сидеть при нем на побегушках не станет. Такого, как Имб, Атто уважать не будет. Не его уровень пресмыкаться перед бродягой, в лесу живущим. Я когда-то знал Атто лично и знаю, что такие люди сильно не меняются. Я даже больше скажу, тот плот с подвешенными мертвецами не Имб послал. Не похоже это на него. И то, что там Атто потом засветился, ничего не значит.
— А кто тогда? Там был привет именно от императора боли.
— Написать можно что угодно и где угодно. Надо быть полным недоумком, чтобы каждой чернильной закорючке верить. Ну да это не важно. Я тебя понял, и ты меня тоже. Дела в фактории гнилые, это и раньше понятно было, а сейчас еще понятнее стало. Не знаю, в чем там дело, я ведь больше по лесам пропадаю, чем на Камне бываю, но давно заметно, что кто-то под факторию копает. Кто-то очень серьезный. Грамотно копает, не торопится. Но это Эшу надо думать, а не нам. И я тебе верю, несмотря на южные глаза и на то, что у тебя мешок секретов за пазухой. Не надо оправдываться, секреты есть, не спорь. Потом, может быть, об этом поговорим. А сейчас скажу, что я на твоей стороне. Доберемся до фактории и сделаем все правильно. Если, конечно, доберемся. Я смотрю, как ты ходишь. Дури в тебе много, а вот толку маловато. С лесом ты не дружишь. Но дури и вправду много. Это хорошо, если с пользой ее использовать. А ты стараешься как раз с пользой. И дружок твой хоть и упырь с белой рожей, но упырь правильный. Дойдем, если никто не остановит. Главное, делайте, что я говорю. Скажу лежать, лежите, скажу прыгать, прыгайте. Деревья грызите, если я такое скажу. Я Гурро, и меня называют лучшим лесовиком Пятиугольника. Ты это должен знать. Но скажу тебе больше, что и за Пятиугольником долго придется искать кого-нибудь, кто похож на меня в таких делах. Просто идите за мной и делайте, что вам говорят. И все будет хорошо. А сейчас поднимаем свои зады и шагаем быстро. Очень быстро. Нам ведь надо успеть убраться подальше от проклятой шахты. А сейчас приходится крутиться рядом с ней. Хаос ее побери, она как будто нас притягивает. Воистину проклятое место.

Долго идти по своим следам не пришлось. По моим прикидкам до окрестностей шахты оставалось два часа, если развернуться к ней и двигаться в быстром темпе, когда Мелконог вновь резко изменил маршрут. На этот раз мы направились на север, в направлении Удавки. Еще вчера я надеялся до нее добраться, после чего связать плот и спуститься до Черноводки. Но теперь знаю, что это слишком опасно. Где-то там, по пути, берега реки контролируют люди императора боли.
И хорошо, если люди…
Но в случившемся изменении планов есть плюс. Теперь мне не приходится придумывать альтернативу. Нас ведет человек, который сам принимает решения. И, несмотря на всю мою недоверчивость, в этом случае приходится доверять ему полностью.
В этом мире принято ценить помощь. Особенно если тебе помогли сохранить жизнь. Мелконог нам обязан. Плюс все, что мне о нем известно, подсказывает, что, несмотря на всю самостоятельность и диковатый нрав, он предан фактории и беспощаден к преступникам. Эш ведь не просто так его ценит. И сейчас господин Гурро весьма заинтересован в том, чтобы вывести на чистую воду Рурмиса и его сообщников.
Так что я иду за лесовиком с чистой душой.
Но не забываю запоминать дорогу и присматривать за поведением лидера нашего маленького отряда.
Мало ли что…
Некоторые моменты в поведении Мелконога меня напрягали. Он то и дело игнорировал проходимые участки, чтобы сделать крюк по очередному бурелому. Иногда мы карабкались по опасным скалам, хотя метрах в ста просматривались проходы, где не нужно помогать себе руками. Забирались в болота, проваливаясь по пояс в торфяную жижу. И это при том, что до обоих берегов рукой подать и на вид там все прекрасно.
Свои действия Мелконог не комментировал. Как сказал изначально шагать за ним, так и шел, не оглядываясь на нас. Спасибо, что после самых напряженных моментов позволял делать привалы. Но они всякий раз оказывались столь смехотворно короткими, что восстановить силы не получалось.
К тому же мы оголодали. Жевать на ходу недозрелые орешки, собранные с секвой, — так себе пропитание. К тому же их осталось не так уж много, потому что пришлось поделиться с Мелконогом.
А без нормальной кормежки откуда силам взяться?
Неудивительно, что к вечеру я вымотался так, будто на мне неделю пахали. И поля были скверные, где почва бедна перегноем, зато богата камнями. Бяка выглядел ничуть не лучше, жизнь в его глазах проявлялась лишь в тех редких случаях, когда он приседал перед очередным полезным растением или грибом. Но здесь это добро встречается нечасто, или он его редко замечает из-за усталости.
От изнеможения я чувствовал себя заторможенным и поэтому даже не удивился тому, что Мелконог обернулся и впервые за последние часы сказал что-то, не имеющее отношения к приказу останавливаться на отдых или, наоборот, подниматься.
— Впереди еда и люди. Хорошая еда, если все пройдет как надо, не придется корешками давиться. Не вздумайте заснуть, дело делать будем.
Когда слова наконец дошли до сознания, я встрепенулся:
— Люди?! Еда?! Что надо делать?!
Мелконог зачем-то посмотрел в небеса, потом провел по лбу ладонью, размазывая пот, и устало пояснил:
— Надо делать то же самое, что и раньше делали. Просто идите за мной. Только тихо идите. Без шума. Я не знаю, сколько их, но знаю, кто они. И без понятия, как разговор пойдет. Мы в Чащобе, а тут с разговорами всегда непонятно. Человек человеку крысоволк, даже самый слабый может цапнуть, если испугается или в голове что-то не так повернется. Так что ты, красивый, держись за свой арбалет. А ты, мутный пацан, не забывай про ножи. Если что, стреляйте и кидайте во все, что шевелится. Но смотрите в меня не попадите, я вам все уши за такое оторву.
Про уши он зря. И так настроение ни к черту, а тут еще сразу вспомнилась самая неприятная часть допроса Тимра.
Лучше бы сказал что-нибудь другое. Например, что это за люди. Знает ведь, но не удосужился поделиться этим знанием.
Странный лесовик. То разговорчивый не в меру, то слова из него не вытащишь.

ГЛАВА 19
ЕДА И ЛЮДИ

Без изменений 

Людей оказалось трое. Мужчина средних лет и двое помоложе, лет двадцати пяти с небольшим. Хотя с возрастом могу не угадать, потому как все трое были грязны до неприличия, а прически и бороды нечесаные, чуть ли не полностью скрывающие лица. Да и вымотаны не меньше нас (а то и больше). Все это накладывало негативный отпечаток на внешность, прибавляя годы.
Еще издали, наблюдая за троицей сквозь переплетение ветвей, я понял, что это невольники с шахты. Очень уж характерные одеяния: невообразимое переплетение обрывков ткани, оставшихся от многочисленных курток, штанов и рубах. Словно это тряпье уже двадцатое поколение донашивает.
Причем предыдущие поколения его не берегли.
Ну и главная деталь никуда не делась. Та самая, из-за которой бедолаги не могли нормально передвигаться.
Предостережения Мелконога были потрачены впустую. Мы могли подходить не скрываясь, вряд ли бы нас заметили или услышали. Все трое чрезвычайно увлеклись шумной работой, они пытались при помощи камней избавиться от металлических ядер на ногах. Понятно, что такие «украшения» не очень-то способствуют быстрой ходьбе, но вот терять при этом бдительность и к тому же грохотать на всю округу — не самое мудрое поведение.
Но Мелконог не торопился показываться или, наоборот, убраться назад, оставив этих людей в неведении о том, что мы здесь вообще были. Он крутился несколько минут, что-то высматривая, недоверчиво косясь, трогая землю и даже нюхая мох на деревьях.
А затем наконец выпрямился во весь рост и направился к троице, шумно раздвигая кусты и с треском ломая подворачивающиеся под ноги ветви. Ну а нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним, держась за оружие.
Может, невольники и были излишне увлечены своими цепями, но совсем уж слепыми и глухими их не назовешь. Подскочили, подхватили сучковатые палки, приняли стойки, которые им казались угрожающими, а нам смешными.
Мелконога эта унылая пародия на воинский строй впечатлила не больше, чем нас. Приблизившись, с наслаждением присел на поваленную сосну и неприязненно произнес:
— Почему вас, ушлепков, до сих пор не сожрали? Вы воняете так, что вас крысоволки на Красноводке должны чуять.
— Ты… Ты же из клетки, ты тот мужик из клетки, — перепуганным голосом заявил старший. — Я тебя помню.
— А я вот тебя нет. Вы, неудачники, для меня все на одно лицо. И воняет от вас одинаково. Меня звать Гурро-лесовик, и меня здесь каждая ворона знает. На моем топоре стоит клеймо гильдии, это означает, что я приношу в Чащобу закон. А вы для меня сейчас его нарушители, потому что работали в нелегальной шахте. Да, я не совсем тупой, я понимаю, что вас не очень-то спрашивали, но все равно смотрю на вас и хочется больно стукнуть. Кто такие? Отвечать быстро и честно, у меня настроение плохое, не надо меня злить.
Все трое переглянулись, и в их взглядах читалось неистовое нежелание раздувать мало-мальский конфликт. И я их понимал, потому как на их месте тоже не стал бы связываться с таким типом, как Мелконог. Даже если они не знают, кто он, одно то, что его держали в крепкой клетке, но так и не удержали, уже о многом говорит.
Старший наконец неуверенно заявил:
— Я Шувак, а это Дигорус и Фенс. Мы смогли сбежать ночью.
— Не смогли сбежать, а это я вас, телят ласковых, выпустил из загона, — поправил Мелконог. — Почему только трое? Где остальные?
— Мы… Мы не знаем. На нас напали. Ночью. Светящиеся смехуны.
— Тут такое бывает, — равнодушно констатировал Мелконог. — И что, всех высосали?
— Высосали? — не понял Шувак.
— Ты что, тупой? Все померли, кроме вас, или кто-то еще выбрался?
— Мы не знаем, господин. Мы бежали, а на нас нападали снова и снова. Люди терялись. Убегали в темноту, отставали. А кто-то… Кого-то… Эти твари… они…
— Я тебя понял, — перебил Шувака Мелконог. — Значит, утром оказалось, что рядом с вами больше никого нет. Только вы трое. Так?
— Все так и было, господин. И мы боялись вернуться. У нас нет оружия, мы ничего не можем сделать тем тварям. И мы пошли в сторону Черноводки.
— В сторону Черноводки? — хмыкнул Мелконог. — Да вы, болваны, пошли на юго-запад, а не на юг. Но так даже лучше, потому что на юге от шахты жизни нет, там бы вас уже до последней косточки обглодали. Я только одного не пойму, почему вы прошли так мало? Мы половину дня потеряли на неверную дорогу, а потом пришлось возвращаться. И все равно вас догнали. Вы шли или ползали?
— Шли. Все время шли, — затараторил Шувак. — Но мы не можем идти быстро, это вот мешает.
Невольник указал на ногу с металлическим браслетом.
— Допустим, я вам помогу с этим справиться, — лениво протянул Мелконог. — И что получу взамен?
— Нам нечем вам заплатить, господин. У нас ничего нет, кроме надетого на нас тряпья.
— Кто-нибудь из вас умеет писать и рисовать? Сможет нарисовать план шахты?
Фенс чуть подался вперед и неуверенно ответил:
— Читать учился и пишу немного. Нарисовать могу только ту часть шахты, где бывал. Она большая, а меня не везде ставили.
— А помнишь, что и где добывали? И сколько? — деловито уточнил Мелконог.
Фенс закивал:
— Да, помню. Но точно не смогу сказать, сколько чего. Помню места, где находили большие камни. За ними следят особо, не забудешь такое.
— Отлично, парень, ты полезный, — осклабился Мелконог. — Любые сведения о шахте «Трем топорам» пригодятся. Нам нужна будет карта, потом нарисуешь. А вы двое мне не нужны. У вас ничего для меня нет. Но я вам помогу избавиться от этих штук. И еще помогу с едой. Вы ведь так оголодали, что траву жевать готовы. Голодный через Чащобу не пройдет, всем еда нужна.
— Спасибо вам, господин, — поблагодарил Фенс, красноречиво покосившись на раздутый рюкзак Бяки.
Бедолага даже не подозревает, что он набит не деликатесами или хотя бы простецкой сытной едой. Там в основном специи низкого уровня, их жадный упырь собирал на ходу, где только видел, пытаясь сушить и обрабатывать на привалах.
Есть их можно, но пищевая ценность в большинстве случаев ничтожна. Это ведь не потроха измененных животных и не калорийная икра панцирников.
Интересно, как Мелконог собрался накормить эту троицу, если у нас у самих почти пусто?
Для начала он занялся оковами. Ему хватило трех ударов топором, чтобы перерубить уложенные на выступ валуна звенья всех цепей. На голенях теперь болтались жалкие огрызки, а на лезвии при этом не осталось ни следа, хотя стучать им пришлось по металлу. К тому же, разделываясь с оковами, они еще и по крепкому граниту ударили.
Должно быть, дорогое оружие, несмотря на то что выглядит простым. Не зря Мелконог из-за него жизнью рисковал.
На эту работу ушло меньше двух минут, после чего подошла очередь еды. И в рюкзак Бяки Мелконог лезть за ней не стал.
Для начала указал на юг:
— Вон туда даже не вздумайте идти. Там огневики. Вряд ли вы о них слышали, и скажу, что лучше вообще о них не слышать. И не видеть. Просто не ходите туда. Позади шахта, к которой вам лучше не приближаться. Ночью там верная смерть, да и днем ничего хорошего не ждет. На север идти можно, но только не суйтесь вон к тому холму. Видите там по склону сухие кусты? Они все как один рыжие, будто хвоя, высушенная на пожаре. Это оттого, что их метит своей мочой одна тварь, которой вы на один зуб. Все трое одновременно на один зуб. Она даже мною не подавится, а вы не стоите ногтя мизинца с моей левой ноги. Вон там, между холмов, шагайте осторожно. Вообще, если есть выбор, лучше в низины не соваться. Но и на вершинах не маячьте. Про гарпий вам, наверное, на шахте рассказывали, да? Ну так они в первую очередь прихватывают тех, кто высоко лезет. Любят они вот такие столбовые скалы, там у них часто гнездовья. Ну а в здешних низинах такое водится, что гарпии вам милее сочных девиц покажутся. Вот в таких соснах тоже подолгу не сидите. Видите, как тут чисто? Кустов нет, травы мало. А ведь почва хорошая, есть в ней перегной. Неспроста тут не растет мелочь, ой неспроста. Вытаптывают ее. Прямо перед вами здесь промчалась стая крысоволков. Хорошая такая стая, на два десятка голов. Сидеть там, где такие стаи гуляют, это надо быть смелым или тупым. На смелых вы не похожи, так что не надо здесь сидеть. А крысоволки не просто так пробежали, они погнались за панцирным секачом. Не самая простая добыча, но по следам заметно, что гнали они его долго и успели похватать за ноги. Вон видите, муравьи ползают? Нет, вы это не видели, пока я не показал. У вас ведь будто глаз нет, ничего не замечаете. Я скажу, что муравьи не просто так здесь собрались. Мурашки кровь почуяли, а они знают, что где кровь пролилась, там и мясо бывает. Вот сюда и сюда капли брызнули. Секач ранен, хлещет из него, как из ведра дырявого, далеко не убежит. Я уверен, что они догнали его вот там, внизу. За деревьями не видать, но там должен быть ручей с топкими берегами. Вот его и нагнали у воды. Может, еще живой, но это ненадолго, не сомневайтесь. И когда они его сожрут, вернутся сюда, потому что звери не спят на ходу, они слышали, что здесь били камнями по металлу. Так что вы у них на очереди.
Фенс побледнел:
— Господин, надо уходить, пока они не пришли.
— Уходить от хорошего мяса? Ты спятил, что ли? Если не повезет, мы сегодня поужинаем крысоволками. Не самая плохая жрачка, я и похуже видал. Но если пошевелимся, нам может достаться что-нибудь от секача. Быстро они такую тушу не порвут, защита у него добротная. Поняли, к чему я веду? Не поняли? Нам нужна хорошая еда, без нее через Чащобу не пройти. Эх вы, кролики травоядные. Хватайте свои чесалки для спин и марш за мной. Или мы отберем добычу у крысов, или поймаем одного из них, или сами станем добычей. Но нас шестеро, а это всего лишь крысоволки. Если не станете глупить, справимся легко.

Перспектива сражения с двумя десятками крысоволков не казалась мне легким делом. В памяти еще свежа единственная встреча с этими бестиями. Не успей мы тогда забраться на сосну, тут бы и конец моей второй жизни приключился.
И первой жизни Бяки.
Хищники эти считались неопасными только в сравнении с прочими обитателями Лихолесья. И так считалось только здесь, на территории Пятиугольника и прилегающих к нему районов. На юге, за Красноводкой, их уважали. Наши шудры зимой нос боялись за дверь высунуть, если слышали голодное завывание хвостатых тварей.
Стая в два десятка голов — это повод для объявления тревоги на всю округу. Да и не припомню, чтобы такие объявлялись. Даже три-четыре особи, перебравшиеся через реку, считались опасным событием, ради такого устраивалась массовая облавная охота, где хищников загоняли все, кто способен ходить и держать оружие.
И вот сейчас мы собираемся напасть именно на пару десятков. Звучит нагло и безрассудно, от одного такого предложения глаза сами начинают бегать по сторонам, высматривая удобное дерево.
Стоп! А ведь это идея.
Я догнал Мелконога, шагающего вперед с прямолинейной целеустремленностью бульдозера, у которого отказали тормоза, руль и мозги водителя.
— Послушай, у меня тут идея возникла.
— Твоя идея не может малость подождать?
— Нет, она касается этих крысоволков.
— Этих крысов сейчас мой топор коснется. Не нужна моему топору идея в помощь, он и сам справляется. Тут все, что надо делать, — это жестоко их мочить. Мочить всех, пока ни одного не останется или не разбегутся. По-другому они не понимают. Такие же тупые, как собутыльники моего покойного папаши.
— Да нет, я тут недавно с ними сталкивался. Есть способ. Когда они на нас напали, мы залезли на дерево. И потом спокойно подстрелили одного, пока они внизу нас караулили.
— Всего лишь одного? — насмешливо уточнил Мелконог.
Я не мог рассказать лесовику все подробности. Ведь тогда бы пришлось признаваться в том, что мы столкнулись как минимум с одним тсурром и вышли из этой стычки победителями. Неизвестно, как Мелконог отнесется к тому, что пара хилых подростков справилась с таким чудовищем. За врунов примет или начнет допытываться, почему мы такие непростые. Даже упырь меня быстро на чистую воду вывел, а уж этому прожженному мужику я и подавно лапши на уши не навешаю.
Значит, общение на такие темы придется сводить к минимуму. Потому выдал ему подкорректированную версию:
— Да, одного. Остальные отбежали.
— Умные попались, или вы сильно тормозили, — ухмыльнулся Гурро. — Обычно таким способом двоих успевают взять, а то и троих.
— Это что, известный способ? — уточнил я.
— На севере про него даже младенцы знают. Или ты считал, что в Лихолесье все круглые дураки, кроме тебя, синеглазого? Только забудь про деревья. Это большая стая, она это дело так не оставит. Убьем одного или двоих, а остальные просто отбегут и станут поблизости крутиться. Раз мы их не трогаем по-честному, значит, мы трусы. Так они думают. А тот, кто боится, это добыча. Подставляться под выстрелы не станут и даже вряд ли кинутся, когда слезем. Но сядут на хвост и нападут при первой удобной возможности. Давить их надо. С ходу давить. Только так.
— Если они порвут нам ноги, тебе не кажется, что это слишком высокая цена за мясо?
— За мои ноги не волнуйся, ты, главное, свои не подставляй. Спокойно, Гед, я не первый раз с ними дело имею. Не бойся, и все будет хорошо.
— Я, может, и не боюсь, а вот эти трое, по-моему, даже от комариного писка в обморок падают. Как бы не запаниковали.
— Да плевать нам на них. Главное, чтобы Фенс правильно нарисовал шахту. Так что следи, чтобы ему голову не отгрызли и руку. С головой и одной рукой шахту он нарисовать сможет. И за собой присматривай. Если ноги погрызут, никто тебя нести не станет.
Сказав это, Мелконог залихватски засвистел и перешел с быстрого шага на бег, оставив меня позади. Я, обернувшись, оценил напряженный вид Бяки и перепуганный у всех невольников, после чего припустил следом, отбивая лезвием ари ветви, потревоженные лесовиком. Раскачиваясь, те так и норовили впиться в лицо.
Но долго выдерживать атаки растительности не пришлось. Густорастущие ели расступились, открылось чистое пространство, затянутое ковром из ярко-зеленого мха, сквозь который продирались миниатюрные кустики черники. Дальше, шагах в тридцати, поблескивала тонюсенькая лента ручейка, за ним местность круто повышалась.
Но самое интересное происходило чуть левее, на полосе между ельником и ручьем. Там в окружении десятков крысоволков бился зверь, которого я раньше никогда не видел, но тем не менее узнал бы сразу, даже без подсказок Мелконога.
Очень уж специфический облик.
Похож на матерого дикого кабана, облаченного в роговые доспехи. Система крепких пластин полностью прикрывает спину и бока, частично голову и только сверху шею. Лапы не защищены, как и плеть хвоста, именно эти места крысоволки и выбирали для атак. И делали они это мастерски, сообща, будто заранее не одну неделю тактику отрабатывали. Зверюга весом в полтонны, если не больше, мог легко порвать клыками или затоптать в несколько секунд любого, но только если один на один. Против стаи он смотрелся жалко.
Вот один хвостатый бросился слева с явным намерением вцепиться в заднюю лапу. Секач крутанулся в отчаянной попытке достать противника. Но тот проворно отскочил, пока в это время два его сородича атаковали с другой стороны.
Зверь истошно завизжал, разворачиваясь уже к ним. Однако те тоже отскочили, скалясь окровавленными пастями.
Черные твари рвали громадного секача со всех сторон, а он лишь бестолково крутился. В сторонке отползал один крысоволк, волоча за собой выпущенные внутренности. Похоже, это единственный успех загнанного зверя, сумел достать, покуда силы были. Но сейчас все четыре конечности изорваны, да и с хвоста хлещет кровь. Заметно, что секач вымотан, движения его судорожные, отчаянные, скорости и продуманности не хватает. Вот-вот, и свалится, подставив незащищенное брюхо, в которое тут же вцепятся челюсти тварей.
Мы подоспели почти к занавесу. Еще минута, и на поле могла остаться всего лишь одна сторона.
Теперь их стало три: стая хищников, израненный секач и мы.
Мелконог, выскочив из зарослей, резко ускорился и промчался по краю кругового построения крысоволков, трижды взмахнув топором. Тяжеленным оружием он работал небрежно, будто разминаясь, но два крысоволка с визгом отлетели в сторону, пуская фонтаны крови, а еще один отправился за ними в разделенном виде: голова отдельно от туши.
Попав под удар, хищники тут же потеряли интерес к почти добитому секачу. Одновременно задвигались, разрывая кольцо окружения, злобно скалясь в направлении новой угрозы. Причем ни один не торопился атаковать в ответ. Лесовик и вправду разбирается в повадках зверья, его самоубийственная атака сработала.
Я сильно сомневался, что сумею повторить его дерзкий маневр, поэтому притормозил, присел, взмахнул ари над самой землей. Крысоволк, в голову которого я целился, отскочил, но вот соседний не заметил угрозы, сородич до этого прикрывал его с моей стороны. И лезвие прошлось по передним лапам, с хрустом подрубив одну в суставе.
Не обращая внимания на визжащую тварь, я шагнул вперед, выпрямляя правую руку. И кончик ари дотянулся до следующего зверя. Совсем чуть-чуть дотянулся, но тем не менее удар вышел знатным, потому что пришелся точно в висок. Кость там оказалась хлипкая, хрустнула, будто яичная скорлупа, пропуская металлическое острие в мозг.
Едва я выдернул оружие из раны, как крысоволк завалился на бок, суча лапами в агонии, а ПОРЯДОК выдал сообщение о победе.

Вы атакуете крысоволка. Вы наносите значительный урон крысоволку. Вы наносите фатальный урон крысоволку. Крысоволк мертв. Вы победили крысоволка, Крысоволк частично хаотическое создание (шестая ступень просвещения).
Победа над крысоволком
Малый символ ци — 37 штук.
Получено личное воплощение атрибута Ловкость — 13 штук.
Получено личное воплощение атрибута Сила — 4 штуки.
Получен малый общий знак атрибута — 2 штуки.
Получена малая мощь атрибутов — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка «изощренный нюх» — 1 штука.
Захвачен личный знак навыка «игнорирование холода» — 1 штука.
Захвачен малый общий знак навыка — 6 штук.
Крысоволк — частично хаотическое создание
Получено символов доблести — 1 штука.

Несмотря на сложность момента, я, даже не пытаясь читать послание, в долю секунды прикинул порядок цифр и даже подумал о странностях распределения трофеев. Такое вот странное ускорение, или, скорее, разветвление мышления, иногда случающееся в критических ситуациях.
За гоблинов давали куда больше, чем за крысоволков. И это не спишешь на разницу ступеней, в моем случае она незначительная. Должно быть, на математику влияет степень разумности противников или иные факторы, из-за которых самым ценным призом является человек.
В высшей степени неуместные мысли для схватки. Складывается впечатление, что сознание почти не принимает участия в происходящем, передав инициативу рефлексам. Вот и лезла в голову всякая ерунда, чтоб хоть чем-нибудь мозг загрузить.
С такими размышлениями я скользнул назад, одновременно замахиваясь вправо и влево. Не пытался никого достать, просто пугал соседних крысоволков, отбивая им охоту кидаться на меня. Выигрывал время, чтобы понять, как себя здесь вести. Вокруг полно прытких тварей, а мне даже прислониться не к чему, чтобы тыл прикрыть.
Прислониться? Тыл?
— Бяка! — прокричал я, не раздумывая. — К спине! К моей спине! Прикрывай!
Упырь все понял с ходу. Взмахом топорика припугнул метнувшегося к нему крысоволка, чуть ли не прижался ко мне, одновременно хватаясь за арбалет. Торопился его перезарядить. А я ведь даже не заметил, когда и куда он выстрелил.
Хищники, сновавшие в нескольких шагах, почему-то не стали нас окружать. Вместо этого с полдесятка бросилось на невольников, проскочив мимо. Я даже подумал было, что они удирают, но, проследив за направлением, увидел троицу, взиравшую на крысоволков с ужасом.
Вонзив ари в землю, я полуобернулся, метнув вслед тварям два ножа. Но они будто не заметили «подарки», лишь один взвизгнул, получив полоску острой стали в основание хвоста.
Ничем другим я помочь не успел. В схватку вступил участник самой серьезной весовой категории — секач. Зверюга, обезумевший от боли и непонимания ситуации, вместо того чтобы помчаться прочь или обрушиться на обидчиков, решил атаковать тех, кто его не трогал.
То есть нас.
И первой целью секач избрал Мелконога. Возможно, потому что вокруг лесовика лилось больше всего крови и громче визжали искалеченные крысоволки. Он махал топором так, что тот в воздухе размазывался, отсекая на своем пути конечности и головы, жестоко вскрывая туши или даже разрубая их на части. Последнее казалось немыслимым, ведь лезвие не настолько широкое, однако именно так и было.
Не иначе как у лесовика развито какое-то серьезное боевое умение.
Прыжок на его коротких конечностях смотрелся комедийно, но это не отражалось на эффективности самого прыжка. Мелконог убрался с траектории атакующего монстра в последний миг, буквально на миллиметры разминувшись с кривыми клыками. А секач, взревев по-бычьи, даже не подумал разворачиваться в его сторону. Зверь так и продолжил мчаться по прямой.
И в конце этой прямой стояли мы: я и Бяка.
— Беги! — крикнул я, но сам при этом остался на месте.
Если отскочить, секач потеряет цель и может непредсказуемо изменить курс. И если я почти на все сто уверен, что сумею увернуться, не позволив себя вспороть или втоптать в землю, то насчет Бяки такой уверенности нет.
А уж о невольниках, которые сейчас на этой же прямой отбивались неказистыми дубинами от пятерки крысоволков, и говорить нечего.
Они трупы.
Если не все, то некоторые.
Спасибо Бяке, не подвел. Не затормозил, не стал переспрашивать, просто рванул к лесу, на бегу торопливо вертя головой. А я, обернувшись к секачу, отвел за спину правую руку, сжимая в ней перехваченное за середину копье, а левую поджал, изготавливая даже не для удара, а для шлепка.

Интуиция: вы полностью сосредоточены. У вас это может получиться.

Надо же, ПОРЯДОК понял, что именно я замыслил.
Повторить маневр, который перед этим проделал Мелконог, я не стал. Да, у меня меньше габариты тела, но этот лесовик похож на громадную каплю ртути, катящуюся с ледяной горки. Скорость и маневренность зашкаливают, реакция такая, что завидки берут.
Мне пришлось отпрыгивать раньше, чем хотелось бы. И секач успел на это среагировать, повел голову в сторону, пытаясь достать меня левым клыком. Я сейчас видел каждую мелочь, каждую подробность на его уродливой роже. Даже время замедлилось, сорвавшаяся капелька кровавой слюны будто в воздухе застыла.
А я, продолжая уходить назад, врезал левой рукой. Рукой, в которой ничего не было. Отвесил пощечину. Да-да, будто обиженная девочка поступил.
Ну а что делать? Разбивать кулак о роговые выросты, которые покрывали не защищенную пластинами голову?
Да и какой смысл бить кулаком? Секач вряд ли этот удар заметит. Ему это даже меньше, чем слону дробина.
Мне не важна сила удара, мне важно лишь то, что вместе с ним я активировал навык, полученный после победы над первым тсурром. Тогда, пытаясь стряхнуть нас с сосны, чудовище то и дело применило его к дереву, заставляя мгновенно перестать трястись. Это нас с Бякой неприятно удивляло, мы подозревали опасный подвох.
Навык у меня приподнят слабо. Бестолковым выглядит. Мало того что работает на смехотворной дистанции и только без оружия, так еще и шанс всего-навсего двадцать шесть процентов. То есть можно рассчитывать, что из четырех попыток лишь одна увенчается успехом. А если учесть, что применение пожирает весь запас энергии бойца, реализовать такое количество попыток в одном бою не получится.
Значит, у меня всего лишь один шанс.
Пощечина — прием не сказать что молниеносный. К тому же я всеми силами старался продлить момент. И каким-то непонятным образом ощутил, что да, все вышло как надо. У меня получилось, я выиграл в лотерею.
Один к четырем — приличный шанс.
И он сработал.
Ну и как последний штрих — пощечину я отвешивал вовсе не секачу. Моя цель — копье, которое так и сжимаю в правой руке.
Туша весом в несколько центнеров разогналась до скорости, которую не всякий велосипедист развить сможет. При таких габаритах быстрота зверя поражала.
А вот маневрировать на высокой скорости ему сложно.
Инерция массивного тела — это то, с чем приходится считаться.
Я не просто увернулся, уходя с линии атаки, я кое-что оставил.
Копье, направленное острием в слюнявую пасть. И копье это намертво застряло в воздухе, скованное навыком, не позволяющим ему двигаться, пока пощечина не достигнет цели.
А пощечину я отвешивал неторопливо.
Секач нанизал себя на ари, будто пытаясь заживо устроиться на вертеле. С хрустом выбиваемых зубов лезвие копья целиком ушло в пасть, а следом, не снижая скорости, туда же последовало и древко. Пощечину пришлось остановить, чтобы не врезать по костяным бляшкам, ведь по оружию мне уже никак не попасть, добрая половина скрылась внутри зверя.
Да, копье не сказать чтобы длинное, но и не маленькое. Около метра древесины с металлическим острием ушло в пасть. Страшно подумать, что оно сотворило с внутренностями секача. Нет ничего удивительного в том, что конечности зверя безвольно подогнулись, он шумно зарылся в землю и перекатился через голову, разбрасывая в стороны пласты содранного мха и издавая невнятные хрипы.
Древко, частично оставшееся торчать снаружи, не позволяло ему издать нормальный предсмертный рев.
Крысоволки, тоже успевшие убраться с траектории секача, замерли, глядя на меня так, будто сошествие самого Хаоса узрели. Да и сам я, косясь на агонизирующую тушу, испытывал ощущения, какие не испытывал даже при убийствах тсурров, хотя те рангом были куда выше, чем этот соперник.
Ну да, здесь ведь все по-честному, без хитроумных и легко реализуемых уязвимостей, выведанных при помощи редчайшего навыка. Можно считать, что гены охотников за мамонтами встрепенулись, почуяв, что запахло старой доброй жизнью пещерного человека.
Да, крысоволки смотрели на меня с неописуемым выражением. Я злобно уставился в ответ, но при этом понимал, что их несколько, а копье, даже если не сломалось, засело глубоко в туше. Даже если не сломалось, воспользоваться им не получится.
Потому рука потянулась к топорику на поясе, а губы зашевелились, показывая оскал.
Крысоволков это добило. Рванули от меня в разные стороны все сразу, будто по команде. Один при этом отпрыгнул столь неудачно, что подставил спину под топор Мелконга.
И тот, разрубив очередную жертву, возбужденно прокричал:
— Не стой, пацан! Порви их всех! Обнаглевшие твари!
Не переставая орать, он присел, просунул руку в громадную рану, почти полностью перерубившую крысоволка, вырвал из еще дергающейся туши сердце, поднес к лицу, жадно вгрызся и бросился вслед за удирающими тварями, которые при виде такого зрелища припустили еще быстрей.
Да он полностью ненормальный…

Вы успешно атакуете панцирного секача навыком «смертельное удержание». Вы атакуете панцирного секача физической атакой. Вы наносите значительный урон панцирному секачу. Вы наносите фатальный урон панцирному секачу. Панцирный секач мертв. Вы победили панцирного секача. Панцирный секач частично хаотическое создание (двадцать шестая ступень просвещения).
Успешное применение навыка «смертельное удержание»
Средний символ ци — 4 штуки.
Среднее средоточие энергии бойца — 3 штуки.
Личный средний знак навыка «смертельное удержание» — 1 штука.
Победа над панцирным секачом
Средний символ ци — 15 штук.
Среднее воплощение атрибута Ловкость — 7 штук.
Среднее воплощение атрибута Выносливость — 2 штуки.
Среднее воплощение атрибута Сила — 1 штука.
Среднее воплощение атрибута Восприятие — 7 штук.
Среднее воплощение атрибута Хаоса Интуиция — 1 штука.
Среднее воплощение атрибута Хаоса Разрушение — 2 штуки.
Средний общий знак атрибута — 5 штук.
Среднее средоточие энергии бойца — 2 штуки.
Среднее средоточие энергии мага — 1 штука.
Получен личный знак навыка «таран» — 1 штука.
Получен личный знак навыка «чутье корнеплодов» — 1 штука.
Средний общий знак навыка — 14 штук.
Панцирный секач — опасное частично хаотическое создание
Получено достойных символов доблести — 1 штука.
Получено символов доблести — 17 штук.
Победа над противником значительно сильнее вас
Получен средний символ ци — 20 штук.
Получено личное среднее универсальное воплощение атрибута — 7 штук.
Получено личное среднее воплощение состояния Равновесие — 2 штуки.
Получено личное среднее воплощение состояния Улучшение просвещения — 1 штука.
Получено личное среднее воплощение состояния Улучшение восприятия — 1 штука.
Получено среднее общее универсальное состояние — 6 штук.

Все, помесь кабана с броненосцем отмучилась. Да и крысоволков, можно сказать, почти не осталось. Уцелевшие разбегаются кто куда. В какую сторону ни оглянись, повсюду лишь поджатые хвосты мелькают.
Крутанув головой в очередной раз, я наконец увидел освобожденных невольников.
И увидел кровь.
Много крови.
Там все плохо.
Даже не подумав поддержать Мелконога, азартно преследующего разбегающихся крысоволков, я метнулся к троице, еще на бегу пытаясь понять, кто и как пострадал и каким образом им следует помогать.
Пострадали все трое. Больше всего досталось Дигорусу, он фактически умирал. Его рука была изгрызена до костей в нескольких местах от плеча до запястья, а шея с правой стороны представляла собой сплошную рану, из которой пульсирующим потоком изливалась кровь. Тут не надо быть великим знатоком медицины, чтобы понять: он труп. Такого даже на Земле не спасти. Его попросту не успеют довезти до операционной.
Да и не факт, что операция поможет.
Шувак выглядел лучше остальных, крысоволки лишь ноги ему изгрызли. Но раны кровоточили здорово, если за пару минут ничего не сделать, это или конец, или долгий период реабилитации.
Что в условиях Чащобы тоже конец.
Фенс пострадал средне, но во многих местах: у него и ноги погрызли, и бок, и правую руку. Видимо, какая-то из тварей оказалась не тупой и попыталась вырвать оружие. Вон два пальца на жалких ошметках болтаются, чудом остались на ладони.
Внимательно осмотрев Бяку, пытавшегося перемотать шею Дигоруса многострадальным мешком, я чуть успокоился. Приятель явно не собирается умирать, непохоже, что он вообще ранен. Просто в чужой крови перепачкался.
А передо мной встала проблема выбора.
Сложного выбора.
«Целительство» работает не мгновенно и далеко не бесплатно. Требуется время, чтобы навык сработал, и при этом израсходуется часть Тени ци. Чем больше приходится трудиться, тем выше затраты этого ресурса, и возобновляется он медленно.
Увы, с такими ранами лечить придется много.
Да и не уверен, что сумею помочь. Дигорус почти однозначно не жилец. Мой навык слишком слабо развит, чтобы врачевать такие раны. И я при всем желании не смогу его сейчас поднять, потому что он и так прокачан на максимум. Чтобы прогрессировать в этом деле дальше, надо открывать новые ступени просвещения.
Рано это делать. Слишком рано. У меня на нулевую еще много планов. Это месяцы и месяцы работы над собой. К тому же, даже будь Дигорус самым дорогим для меня человеком, ради которого можно пожертвовать великими замыслами, ему все равно не помочь. Пока подниму ступени просвещения, пока настрою навык, раненый трижды кровью истечет.
Работать надо с тем, что есть. А есть «целительство ран» восьмого ранга.
Попробовать? Но ведь шансов на удачу почти нет, а Тени ци израсходуется столько, что ее остатков может не хватить на Шувака и Фенса.
А они тоже могут не выжить, если им не помочь.
Впервые в жизни я стоял перед непростым выбором: кому позволить умереть, а кого попытаться спасти.
И более очевидный выбор вообразить было трудно.
Прости, Дигорус…

ГЛАВА 20
ПРОНИЦАТЕЛЬНОСТЬ ЛЕСОВИКА

Без изменений 

Мой рот был наполнен сочным и горячим мясом, от костра распространялись волны тепла, рядом блаженно чавкал Бяка, ухитряясь при этом перемешивать свой коронный травяной отвар, завариваемый в котелке по хитрой методике в несколько приемов. В общем, обстановка самая приятная, которую только можно вообразить в текущих условиях.
Однако настроение у меня угрюмее некуда. И дело не в том, что я не сумел вытащить Дигоруса. Точнее, даже не попытался вытащить. По этому поводу можно не печалиться, я ведь его знать не знал и к тому же сумел спасти Шувака и Фенса. Так хорошо справился, что они уже почти в себя пришли. По крайней мере, жуют мясо с аппетитом, даже можно сказать — жадно. Это не похоже на поведение тяжелораненых. Их организмы в порядке и настоятельно требуют как следует подкрепиться, чтобы вернуть потерянное. Нормальная реакция после успешного применения целительского навыка.
То, что почти на моих руках умер человек, — тоже не повод опускать нос. Я ведь и вправду его знать не знал, к тому же в этом вопросе мои нервы если не железобетонные, то из мореного дуба. Даже когда своими руками прикончил некроманта, не испытывал по этому поводу ни намека на душевные терзания. А в этой смерти моей вины ни капли нет. Если, конечно, не считать бездействие, которое я сам себе простил.
Да там и прощать нечего, оно ведь вынужденное.
Нет, меня угнетало то, что я зримо столкнулся с собственным несовершенством. Потенциально мог не только спасти Дигоруса, но и излечить его полностью, включая застарелые мозоли, которые натерлись от каторжного труда. Меня бы и на него хватило, и на Шувака с Фенсом. Там, где обычный абориген тратит годы на повышение своего профессионализма, мне достаточно нескольких дней, а то и часов.
Но, увы, работает это лишь до определенного предела.
Проклятье! Да у меня безграничный потенциал, а я остаюсь ни на что не способным ничтожеством. Нулевая ступень — это и благо и зло в одном флаконе.
И как их разделить — не представляю…
Сколько времени уйдет на то, чтобы поднять некоторые состояния до запредельных величин? Ведь только с гипертрофированной Мерой порядка можно рассчитывать, что после получения первой ступени просвещения трофеи все еще будут доставаться мне в прилично завышенных количествах. Да пусть и не в таких, как сейчас, но я буду значительно опережать даже высших аристократов Рока.
Плюс придется накопить знаки на полный прогресс хотя бы нескольких ступеней. Залягу в безопасном месте на неделю или две, буду скармливать их себе и скармливать, покуда не получу седьмую ступень.
Седьмая — это важно. Это ступень получения первого ключа. Первый круг силы. И, если я правильно понимаю расклады, у меня есть возможность подготовиться к этому событию так, что ключ достанется жирнейший.
Очень может быть, самый крутой в истории Рока.
И я уже почти понял, как это сделать.
Но потребуется время. Тьма времени. А до тех пор мне не раз придется сидеть с испорченным настроением, злясь на свою неполноценность.
Хотя…
Ведь есть вариант слегка это дело поправить. Все тот же амулет может добавить ступени просвещения к тем, что уже добавил. Надо просто улучшить соответствующий навык. До сих пор я это не делал, потому что неоткуда было взять столько ци. Да и сильно умение не задерешь, вскоре в нехватку очков атрибута Дух упрусь. Но все это можно поправить.
К сожалению, не в данный момент. Столь обширные манипуляции с параметрами вызовут негативные эффекты. Говоря проще, или свалюсь, или не смогу шагать по бездорожью за неутомимым лесовиком. Мне сейчас надо оставаться бодрым и сильным.
Мелконог, не переставая жевать, скомандовал:
— Спать будем по очереди. Кроме Фенса и Шувака. Слабые вы, да и нет вам доверия. Ты, Гед, дежуришь первый. Чуть что, сразу буди меня, я разберусь. Потом упырь охранять нас станет, а под утро уже я сам. Под утро самый крепкий сон, тяжело не свалиться. Так что вас, мелких и хилых, ставить опасно.
— А где караулить? — спросил я.
— Да где же еще, если не на входе. Я думал, ты умнее и сам это понимаешь.
Поднимаясь, я мрачно заявил:
— Тогда пойду.
— А отвар попить? — встрепенулся Бяка.
— Я и остывший попью.
— Тогда я котелок рядом с костром оставлю. Совсем не остынет, теплым будет. Вкусным. Лишь бы никто не выпил. Особенно Мелк… господин Гурро. У него хороший аппетит, и ест он много. И пьет.
— Ты думаешь, я не услышал, как ты чуть меня не обозвал? — мрачно спросил лесовик.
— Я случайно, простите, пожалуйста, — спал с лица Бяка.
— Не забывайся, упырь, ежели лишних зубов нет.
— Я помню, господин Гурро, я все помню. Случайно вырвалось. Я больше…
Продолжение покаянной речи я не услышал, потому что скрылся за поворотом пещеры. Точнее, даже не пещеры, а какого-то древнего, почти до основания развалившегося сооружения. Располагалось оно у подножия холма, и его не так давно присыпало оползнем, сошедшим со склона этого самого холма. Картина красноречивая, несмотря на многие годы, миновавшие со времен этого события.
Сооружение обозначено на карте, и Мелконог почему-то заявил, что шагать надо именно к нему. Мол, именно там у нас есть шанс спокойно провести ночь.
Я бы так не сказал, потому что мне здесь сразу не понравилось. Одна лишь куча костей в провале, где открывался лаз в подземелье, много о чем нехорошем говорит. Странно, что Мелконог не обратил внимания на этот и прочие нехорошие следы.
Ну да он лесовик опытный, ему виднее.
Однако надо помнить, что при всей своей опытности он не сумел отвертеться от поимки. Причем схватили его не отборные головорезы императора боли, а небольшая шайка рабовладельцев, чужими руками добывавших руду и драгоценные камни. И не подоспей я с Бякой, так бы и болтался он в клетке. Плюс с тем темным магом и скелетом Мелконог держался так себе. Кто знает, что было бы, не вмешайся я в схватку. Да и сам он к нам тогда за помощью обращался, следовательно, прекрасно понимал, что в одиночку ловить нечего.
Присев возле выхода, я от нечего делать начал оглядываться. Похоже, недавно здесь поработали металлическими инструментами. Пролом в кладке древнего фундамента расширили, выворотили из него несколько громадных камней, оттащили их в сторонку. Они отличаются от прочих, не успели со всех сторон лишайниками и мхом обрасти. Наверняка это сделали дикие добытчики. Поиск ценностей в древних руинах — занятие рискованное, но в случае успеха есть шанс обеспечить себя и свою семью на пару поколений вперед.
И ни в чем не придется себе отказывать.
Неудивительно, что все известные руины тщательно обшариваются. Причем не по одному разу. Древние знали толк в тайниках, в том числе магических. Не удивлюсь, что я прямо сейчас сижу в шаге от великого сокровища. Но, увы, с таким же успехом оно может находиться в десятке километров.
Что так мне его не увидать, что эдак. Поднимать скрытые богатства рядовому аборигену не дано. Требуются особые навыки, коих у меня нет, или удача. А она — дама капризная.
Сидеть, охраняя дыру, из которой если кто-то и полезет, все равно толку от меня будет немного, занятие так себе. Желудок набит мясом, денек выдался напряженный, прошлая ночь прошла вообще без сна. Глаза сами по себе закрываются.
Борясь с потяжелевшими веками, попытался забраться в параметры. Нет, я не настолько глуп, чтобы чего-нибудь себе добавить. В таком состоянии вырублюсь гарантированно после малейшего вмешательства. Это я не ради изменений, просто надо голову полезным делом занять, на будущее прикинуть расклады. Глядишь, увлекусь этим настолько, что перехочется спать.
Действительно, увлекся. Так, блин, увлекся, что не заметил, как глаза закрылись. Еще секунда или две, и засопел бы. Но встрепенулся, расслышав за спиной подозрительный звук.
Обернулся и возблагодарил ПОРЯДОК за то, что тот подкинул мне навык ночного зрения. Да, развит он слабовато, можно сказать — почти на нуле. Однако даже в полнейшем мраке подземелья выдавал картинку. Невнятную, не цветную, детали получалось разглядеть только на расстоянии вытянутой руки, и то не самые мелкие. Но этого хватило, чтобы опознать того, кто ко мне приближался.
Тут два варианта: или это чудовище с бочкообразным телом и короткими ногами, или Мелконог.
Впрочем, лесовик тоже в каком-то роде чудовище. Никогда не забуду, как хладнокровно он отрезал ухо пленнику. Еще и улыбался при этом с добрыми глазами. На что угодно готов спорить, что он бы и убил его, не поморщившись. Я даже удивлен тому, что Тимру вообще позволили жить после допроса.
Неслыханная доброта.
Не лесовик, а само милосердие.
— Зачем крадешься? — спросил я, постаравшись произнести это так, чтобы голос не казался сонным.
— А я всегда так хожу, — ответил Мелконог. — Лесная привычка. Вижу, ты не спишь.
— Так я ведь сюда не спать поставлен.
— Угу, спать тебе сейчас нельзя. Смотрю, ты в темноте не совсем слепой, что-то различаешь. Это из-за синих глаз?
Я ответил не просто уклончиво, а с «переводом стрелок»:
— Ты тоже в темноте не слепой. Двигаешься так, что тебя почти не слышно. А это трудно, тут все мусором и камнями завалено.
— Лесовик обязан видеть всегда, в любое время, в самую паршивую погоду. А вот ты не лесовик, тебе это не надо. Как научился?
— Выпал полезный навык.
— Такой же полезный, как тот, которым ты секача свалил?
Я напрягся и непроизвольно погладил древко ари. Пальцы нащупали глубокие борозды, оставленные зубами зверя. Справиться с крепкой древесиной они не успели, но покромсали изрядно.
Как вернусь в факторию, придется заменить. Слабое место образовалось, а такие вещи любят по слабине ломаться.
Постарался ответить как можно спокойнее:
— Гурро, какое тебе дело до моих навыков? Тут не принято такое выспрашивать. Даже Эш так не делает.
— Эш далеко. Даже не знаю, свидимся ли когда-нибудь. А я здесь, прямо перед тобой. И мне очень хочется знать, на что ты способен. Я за всех, кроме тебя, и плевка не дам. Слабаки они, ни на что не годные. Только глянешь на такого, и сразу видишь, что ничего он не стоит. Упырь чуть получше, но ведь он не просто так при тебе ошивается. Не удивлюсь, если ты над ним поработал, усилил маленько. Но ему до тебя далеко. С тобой другое дело, с тобой точно что-то не то, я это даже не чую, я это вижу. В чем твой секрет?
— А в чем твой?
— У меня нет секретов.
— Гурро, помнишь, ты про меня сказал, что я взрослый мужик в детском теле?
— Не в таком уж и детском. Я в твои годы девицам юбки задирать пытался и на ярмарке чуть здоровенного парня не прирезал. Но ладно, я помню, было такое, называл тебя так. Я даже на «ты» разрешил обращаться, а я это не всем дозволяю, а уж всяким молокососам и мечтать о таком нельзя. И что с того?
— А то, что у меня голова есть. Я, может, и не великий знаток Чащобы, но кое-что видел. И слышал. Как тебя вообще сюда занесло так далеко от Пятиугольника? И как ты дал себя поймать?
— А вот это, Гед, мои дела. И тебе о них, наверное, знать не надо.
— Значит, и тебе о моих тоже знать не надо.
В следующий миг произошло нечто неожиданное, к чему я оказался не готов. Мелконог продемонстрировал то, что в физике называется телепортацией. Только что он стоял в паре шагов от меня, спокойно разговаривая, и вот уже оказался прижатым ко мне. Мне даже показалось, что он со всех сторон прижался, будто облепив непрошибаемой массой. При этом одновременно удерживал мои руки и шарил по телу, профессионально обыскивая.
О нет!
Рывок, и вот я уже освобожден от того, что никто не должен видеть. Да и осязать, по идее, тоже не должен. Однако с последним утверждением вышла явная ошибка.
Мелконог сорвал с моего пояса мешочек с сокровищами. Да-да, тот самый, который я получил от умирающей Трейи. В последнее время в него то и дело сваливаются увесистые порции добычи, потому что ПОРЯДОК назначил его моим основным вместилищем ценностей. Частенько приходится перегружать трофеи по другим местам, но полностью я его не очищаю, всегда оставляю немного самых ценных предметов.
И сейчас Мелконог это заполучил.
Я захрипел, отчаянно пытаясь если не вырваться, то хотя бы дотянуться до ножа.
— Тихо, парень, не гуди, голодных зверушек разбудишь, — добродушно произнес он.
И тут же отпрянул столь же мгновенно, как напал. А я остался сидеть, как сидел, только в руке у меня сейчас ощущалось что-то мягкое и гладкое.
Мешочек с сокровищами.
— Всякие навыки бывают, — невозмутимо заявил Мелконог. — А еще бывает простая человеческая наблюдательность. У нас, у лесовиков, глаза на затылке отрастают. Потому что надо видеть все сразу, иначе здесь не выжить. И еще нам надо думать головой. Я вот много думаю. И о тебе тоже. О тебе я думаю с той самой поры, как впервые повстречал. Там, на берегу Черноводки, на косе под Камнем. Помнишь, как это было?
— Помню, — напряженно ответил я, придвигая свободную руку поближе к ножу.
— Это хорошо, что помнишь. А тебе в детстве сказки рассказывали?
Вопрос неожиданный, как и вся ситуация в целом. Чуя какой-то подвох, ответил неохотно:
— Бывало.
— Мне тоже рассказывали, — заявил на это Мелконог. — Любил я это дело. Особенно одна нравилась, про Лопнувшего Хаба. Слыхал такую? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Хаб родился без ступеней просвещения. Но он не был калекой, он был сильным. ПОРЯДОК разрешил ему открывать столько атрибутов, сколько вздумается. И Хаб открывал. Ему это легко давалось. Он убивал мух и ос, и за это ему выпадало много добра для развития. Он становился сильнее и сильнее. Это ведь так просто: убил муху, а потом выплюнул пару знаков на ци. Они ему в рот попадали. Знаешь, чем дело закончилось?
— Однажды он убил мышь, и ПОРЯДОК набил в его рот столько трофеев, что Хаб лопнул, — ответил я.
— Вот-вот, — кивнул Мелконог. — Зря он рот под это подставлял. Надо было что-то другое под трофеи выделить. Например, мешочек. Шелковый. Я тогда, на берегу, глянул на тебя и сразу понял, что дело нечисто. Глаза у тебя ненормальные. Да, такой цвет может ничего не значить, но у тебя выражение такое, какого у простого мальчишки быть не должно. Я ведь даже заподозрил, что тебя и вправду имперцы подослали. Глупо, конечно, так думать, ведь в эту дыру они в последнюю очередь шпиона пошлют, но мало ли что. Недоумков везде хватает, кто знает, что у них там в башке. Вдруг решили, что мы тут специи лопатами гребем, а такое всем интересно. И вот ты пропал в тот вечер, когда убили мальчишку, я не знал, что и думать. Была даже мысль попробовать тебя догнать. Но дело у меня было безотлагательное, пришлось срочно на юг сгонять, с оказией. И ты знаешь, что я там, на юге, узнал?
— Наверное, какие-то новости.
— Угу, это ты верно сказал. На юге нескучно, там всегда есть новости. Иногда мне везет и узнаю удивительное. Особенно если знаю, у кого надо искать. А я знаю. Я ведь не всегда в лесу торчал. Всякое случалось. Раньше жил сложной жизнью, а когда живется непросто, разные знакомства заводятся. Некоторые из моих знакомых такие интересные люди, что Эш бы их сразу на кол посадил, без разговоров и смазки. Но я не Эш, я, если надо для дела, хоть с самим Хаосом поговорить могу. Веришь ли, даже со зверями лесными, бывало, разговаривал. Когда долго бродишь вдали от людей, иногда накатывает такое, что филину ночному душу излить готов. Филин, кстати, если к нему с уважением относиться, слушает очень внимательно. Ладно, это я отвлекся маленько. Значит, был я на юге и там кое с кем поговорил. Узнал некоторые новости, какие не всем знать полагается. Были среди них интересные. Особенно одна. Очень серьезные люди с очень южных земель кое-кого ищут. Ты, наверное, понимаешь, что очень южные земли — это Рава, или просто Империя, как там любят выражаться. Южане поголовно такие пафосные, будто у них единственная империя во всем мире или хотя бы самая сильная из всех. Смешно слушать этих каплунов. Но вот тот, кто кое-кого ищет, на каплуна не похож. Серьезный тип. И ищет он мальчишку твоих лет с ярко-синими глазами и черными волосами. Худощавого и немощного. Калекой рожденного, нулевку, который непонятно как до таких лет дорос, а не помер, едва из мамы выбравшись, как это должно происходить с пустым. За любые сведения об этом пацане предлагает деньги хорошие. Ты, случайно, никого в этом описании не узнаешь?
— Похоже, с тебя списывали, — не удержался я от шутки.
Ну а что делать? Отвечать всерьез — не в моих интересах.
Мелконог добродушно хохотнул и покачал головой:
— Нет, Гед, я на этого пацана даже темной ночью со спины не похож. Но скажу тебе, что есть среди нас двоих тот, кто очень даже по приметам подходит. Я ведь это дело так не оставил, я потом по фактории поспрашивал. Люди говорили, что ты по приезде едва ноги переставлял, тебя даже самым слабым ветром шатало. А те, кто прибыл с тобой в одном караване, говорили больше. Мол, нашли тебя чуть ли не при смерти, ты ходить первое время не мог. Нулевкой не был, но ступень у тебя такая пустяковая, что ее никто даже не запомнил. Нечего такой мелочовкой голову забивать. Кстати, я слышал, что есть амулеты, которые могут к ступени прибавлять. Дорого стоят, даже если с временным эффектом. Не слышал о таких? А может, видеть доводилось? Или даже трогал?..
Последние слова он произнес совсем уж вкрадчивым тоном, заставившим мою руку еще ближе подвинуться к ножу, а голову озадачить мыслью, что надо бы попытаться придумать, как перехватить ари незаметно.
На нож надежда нулевая.
Да и от ари толк сомнительный.
Не той категории мой противник, ох не той…
— А ты ведь не такой уж и слабак, — насмешливо продолжил Мелконог. — Не успел появиться, как приструнил всю местную мелюзгу и заделался первостатейным рыбаком. Да у нас за год столько кайт не видели, сколько ты выловил за несколько дней. А уж о панцирниках лучше промолчу. Даже Эша проняло, а его мало чем можно поразить и еще сложнее втереться ему в доверие. Ты и поразил, и втерся. И быстро-то как все получилось, я никогда не видел таких шустрых. Вот тогда у меня все сомнения и начали складываться в одну кучку. Только поначалу думал, что тебя заслали. Ну а что еще можно подумать первым делом? Из-за этого и старался поменьше перед тобой маячить. Кто тебя знает, может, почуешь неладное, а пугать подосланного — это последнее дело. Потом понял, что никто тебя не засылал. Ты сам по себе заявился. И ты сильно потоптался по мозолям тем ребятам, которые давно хотят отжать Пятиугольник у «Семерок». Гнилые дела в фактории творятся, а ты влез в них с разбега. Не надо было панцирниками размахивать, ох не надо. Это невеликая ценность, если брать всю факторию. Но такая тема подороже тебя будет. Да целый выводок таких, как ты, можно запросто прирезать, чтобы у Эша эта тема заглохла, не начавшись. Но не в одних панцирниках дело, а в том, что ты полностью непростой. Я тебе говорил, что мы, лесовики, народ наблюдательный? То, что у тебя под курткой что-то дернулось, когда секач подох, я заметил. Как будто из ниоткуда что-то насыпали. А что могут насыпать при победе? Не подскажешь? Неплохо тебе перепадает за такие дела, да, Гед? Нулевка, который не помер. Надо же как интересно. И ты хитрый нулевка, ты даже не лопаешься, как Хаб. Тоже мух с осами хлопал, чтобы подняться? Или что-то побольше? Что? Может, жуков? И сколько же за жуков тебе отсыпают? Не подскажешь?
Из всего, что говорил лесовик, я твердо уяснил две вещи: он совершенно точно знает, что я не простой паренек из южных земель; и он знает тех, кто готов за меня неплохо заплатить.
Новости неприятные, да и мотивация Мелконога пока что не озвучена, но сидеть и дальше как кукла, выслушивая одни и те же размышления на мой счет, — это неправильно.
Надо хотя бы частично перехватывать инициативу на себя.
Раз уж за ари хвататься бессмысленно.
— Жуков я не давил. Спасибо за совет, попробую. Чего ты хочешь, Гурро?
— Чего я хочу? Прямо сейчас я хочу выпить эля. Большую кружку прохладного эля. И чтобы с дымком. Я для дымка специально в кружку окунаю головешку тлеющую, из сизого можжевельника. Нравится мне это делать. А чего хочешь ты, Гед?
Чуть передвинув ладонь в направлении ари, я подумал, что мог бы много чего ответить на этот вопрос. Он давно назревал.
Чего же я хочу? Прежде всего я хочу выжить. Даже в самые тяжелые моменты не припомню, чтобы сильно мечтал о смерти. Да, признаю, готов был жизнь отдать, лишь бы отомстить Трейе и тому чернокнижнику, который вырвал меня из родного мира.
А потом еще и сердце вырвал.
Заживо.
Такие события бесследно для психики не проходят. Я это запомнил. Хорошенько запомнил весь тот ужас, боль и осознание неотвратимости смерти. Такое из памяти не выкинешь.
И такое не прощается. Я был прямо-таки одержим жаждой мести. Месть — мое второе желание. Все готов был отдать, лишь бы расплатиться как следует.
Но из активов у меня оставалась лишь жизнь. Жизнь чужая. И жизнь, прямо скажем, никчемная.
Так себе актив…
Но в тот день, когда Трейю убили, этот актив начал стремительно дорожать. И чем дальше, тем больше.
А то, что набирает стоимость, принято ценить.
Вот и я оценил. Теперь не хочется расплачиваться своей жизнью за жизнь чернокнижника. Да, я, конечно, на многое готов пойти, чтобы до него добраться. Но это уже не только месть, но и разумное желание избавиться от того, кто слишком много обо мне знает.
Эти знания должны стать нераздельно моими. Никто не должен заподозрить, что в теле аборигена скрывается пришелец. Аборигены Рока не раз сталкивались с разного рода вторжениями, поэтому отношение к пришельцам из иных миров у них абсолютно негативное.
И столь же агрессивное.
Значит, второй пункт моей программы: чернокнижника надо найти и ликвидировать. Желательно жестоко.
Максимально жестоко.
По меркам Рока я доброе дело сделаю. Не любят здесь тех, кто с темными навыками и атрибутами якшается. Сомневаюсь, что тот чернокнижник состоит в могущественном клане. Такие не стали бы связываться с моей опальной матерью, да и не выглядел тот палач частью системы. Он или одиночка, или в небольшой шайке, которая не афиширует то, чем занимается. Следовательно, добраться до него несложно или не очень сложно.
Главное — найти.
Третье пожелание в моем списке: я должен обезопасить себя. Максимально обезопасить. А это в моем положении непросто. Пока что даже не знаю, как к такой задаче подступиться. Делаю, что могу, но, по сути, все эти барахтанья не более чем заплывы по течению.
Я мишень, я тот, кого ищут, за мою голову объявлена награда. И ситуация такова, что рано или поздно на меня выйдут. Разве что найдется какая-нибудь никому здесь не известная Антарктида, где можно жить, десятилетиями никому не показываясь на глаза.
Но что это за жизнь?
Среди людей затеряться можно, но лишь до поры до времени. Я магнит, неприятности притягивающий. В Роке таким, как я, оставаться незаметными сложно. Меня, по словам лесовика, уже ищут. Враги клана Кроу ни разу не поверили в то, что я погиб вместе со всеми.
Эти люди знают способы, как узнать, жив такой, как я, или нет. Увы, но принадлежность к аристократическому роду для меня проклятие, а не благо. Простолюдин спрячется запросто, да и серьезных врагов у него быть не может. Со мной все иначе, мне придется отвечать за весь клан. То есть за дела, к которым я не причастен.
Но доказывать это врагам бессмысленно. Я один из Кроу. Даже хуже того — я последний. Не важно, что у меня за мысли в голове, важно то, что течет в моих венах.
Кровь клана. Клана, который кто-то приговорил к смерти. Аристократия Рока к таким вещам относится очень серьезно.
Так что над безопасностью мне работать и работать. Скорее всего, всю жизнь.
Но зачем это рассказывать Мелконогу?
Тот, устав ждать ответ, вздохнул:
— Молчишь, значит? Ну да, не доверяешь… Правильно делаешь, я ведь и сам себе не доверяю. И ты себе тоже не доверяй. Доверие — это всегда к беде. Ладно, не всегда, но почти всегда. Я сейчас скажу тебе кое-что. А потом кое-что дам. Как только дам, сразу спать пойду. А ты посиди подумай. Глядишь, мысль хорошая в голову придет. Или даже очень хорошая. Самой хорошей мыслью будет, если решишь, что я человек полезный. Пригодиться тебе могу. Человек, от которого я узнал, что тебя ищут, никому не расскажет, что я его выспрашивал. Ты представляешь, какое совпадение случилось: в тот же вечер он сильно перепил и утоп в сточной канаве. Удачно получилось. Был еще один. Он из каравана и якшался с людьми, которые про такие награды быстро узнают и любят об этом поговорить. На следующий день я с ним повстречался. Пообщались немного. Он вроде как про тебя еще не знал. Да и не узнает теперь. Беда с ним приключилась, перебрал сливовой самогонки и свалился в сточную канаву. Насмерть захлебнулся. Прям беда какая-то с этими канавами, надо их получше прикрывать, не жалеть досок и жердей. И на вот, держи.
Мелконог протянул руку, и мне ничего не оставалось, как принять то, что он предлагает. В ладони оказался почти невесомый предмет, похожий на пустотелый металлический шарик, испещренный фигурными вырезами.
— Мне эта штука случайно досталась, — сказал Мелконог. — Так-то они редкие и дорогие, но именно от этой толку маловато. Да, каких-то денег она тоже стоит, ну да я сегодня щедрый, да и тебе обязан. Дарю.
Я, слушая его, рефлекторно обратился к ПОРЯДКУ, сам не знаю как догадавшись, что без его помощи тут не разобраться.

Особое вместилище для условно материальных предметов. Вмещает некоторое количество разнообразных условно материальных предметов. Можно назначить основным вместилищем. Можно держать при себе в овеществленном виде. Можно держать при себе в состоянии отсутствия материальности. При переполнении вместилища не поместившиеся в него условно материальные предметы будут перемещаться в альтернативные хранилища. В случае гибели носителя вместилище принудительно возвращается в материальное состояние и может быть обнаружено на трупе или месте гибели.

Я еще не успел дочитать описание до конца, как Мелконог пояснил:
— Тебе такая хреновина нужнее, чем мне. Это как твой невидимый мешок, только гораздо лучше. Это можно сделать не просто невидимым, оно вообще пропадет. Ни нащупать, ни унюхать, пока жив. Ты его сможешь смотреть только через ПОРЯДОК. И там прикажи, чтобы добыча не в мешок, а именно сюда сыпалась. Считай, что у тебя сундук в животе открылся. Пока тебе брюхо не вспороть, никто про этот сундук даже не догадается. Теперь, если снова секача прирежешь, никто не заметит, что тебе много чего насыпало. Пользуйся на здоровье.
С этими словами он развернулся и отправился назад. Шел неспешно, с показной расслабленностью. И было понятно, что неторопливость эта неспроста, что он ждет, как же я отреагирую на его рассказ о невезучих людях в сточных канавах и на последовавшее за этими историями подношение.
Я один. Совсем один. Бяка не считается. Да, он хорош, но только в сравнении со мной. Да и все меняется, уже сейчас я существенно его превосхожу. А против меня если не весь мир, то очень опасная его часть.
— Гурро, постой.
Лесовик неспешно обернулся.
— Ну, стою. Чего хотел?
— Что ты хочешь за эту вещь?
— Это подарок. Что бы ты там себе ни надумал, это останется твоим. Пользуйся.
— Благодарю, — кивнул я. — Ты кое-что спрашивал. Хочешь узнать ответ?
— А зачем тогда спрашивать, если ответ не нужен? Валяй.
— Ты спросил, чего я хочу. Так вот, первым делом я хочу набрать силу. Я ее наберу, но понадобится некоторое время. Потом… Потом, возможно, кое-кому тоже придется утонуть в сточной канаве. Надеюсь, после твоих похождений в ней осталось место для тех людей, которые меня ищут. И для кое-кого еще.
— И что будет дальше? — спросил Мелконог.
— Ты, наверное, понял, что я не простолюдин. Или даже узнал это, когда расспрашивал того несчастного человека, который потом неосторожно приблизился к сточной канаве. Если так, ты знаешь, что с моим кланом не все хорошо. Я последний. И мне надо или хорошо спрятаться от тех, кто хочет оставить мой клан в прошлом, или добиться такого положения, при котором они сами окажутся в прошлом или опустятся гораздо ниже меня.
— Ну, сейчас ты неплохо спрятался. Я бы даже сказал, что спрятался отлично.
Я покачал головой:
— Не совсем. Они знают, что я жив. Всегда будут знать.
— Как? — спросил Мелконог.
— Не важно. Есть способы. К тому же аристократы обязаны заботиться о тех, кто присягнул клану. Я в ответе за наших людей. И должен объявиться.
— Брось, — отмахнулся Мелконог. — Смысл тебе показываться? Не знаю, на что ты способен, но вижу, что ты слаб. Слабее меня. Сильно слабее. А я даже в сравнении с самым чахлым аристократом выгляжу плохо. Тебя порвут, как только увидят.
— Даже если я не стану показываться, рано или поздно меня все равно найдут. И лучше, чтобы это случилось на моих условиях, с моими правилами. Поэтому и говорю, что придется объявляться, а не ждать, когда другие до меня доберутся.
— Я тебя понял, — кивнул лесовик.
— Ну а чего хочешь ты, Гурро? Чем я смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделал там, на юге, и за то, что ты дал мне сейчас?
Он тоже покачал головой:
— Я уже сказал, ты мне ничего не должен. Считай, что я расплатился за то, что ты не прошел мимо там, у шахты. Вытащил меня из клетки.
— Ну а дальше что? — продолжил я выспрашивать лесовика.
— А дальше меня или сожрут в этих проклятых лесах, или я как-нибудь отсюда выберусь в нормальные края. Только человек я сложный, да и глупостей по молодости наделал, за которые расплачиваться приходится. Посмотри на меня, я давно уже не мальчик. И что дальше? Ни кола ни двора, один топор за душой, да и тот гильдия дала. Сколько мне еще по чащобе крысов гонять? Как ни пытался дергаться, так и остался никому не нужным лесовиком. Лесовику место в лесу, вот и сиди здесь. Знаешь, сколько из нас до моих лет доживают? Хорошо, ежели один из десяти. А стариков среди нас вообще не водится. Я с таким, как ты, может, и не доживу до старости, зато жить буду веселее. А там, может, и выгорит что-нибудь. Глядишь, семью даже заведу. Хотя зачем оно мне надо, и без нее горя хватает. Ты меня понял, Гед, мне нужно больше. И чтобы получить это больше, я готов рискнуть с тобой вместе. Хотел бы тебя продать, давно бы продал. Но какой в этом смысл? За деньги не все покупается и продается. Хорошее место при древнем клане не купить. А вот заслужить можно. Думай сам, пригодится тебе такой, как я, или нет.
— Не думай, что я принесу тебе богатство, славу и теплое местечко на старость. Нельзя дать то, чего у меня нет.
— Мне кажется, у тебя все будет. То, что я за тобой замечаю, это к большой удаче. Ну а если ничего не выйдет, что ж, я хоть попытался.
— Ты готов принести клятву моему клану?
— А ты готов ее принять? — с иронией спросил Мелконог.
— Пока что нет, — признал я очевидное. — Это я на будущее спрашиваю.
— Нам еще до этого твоего будущего дожить надо. Не позабыл, куда нас Хаос завел?
— Ты не преувеличиваешь? Отсюда действительно трудно выбраться?
— Это Чащоба, здесь даже дикие не везде ходят. И даже там, где ходят, оглядываются во все стороны сразу. Потому что не угадаешь, где в следующий раз попадешь. Больше я тебе, Гед, сейчас ничем помочь не смогу. Постараюсь нас вытащить, но это, сам понимаешь, как повезет.
— Мне нужна пара дней, — наконец решился я.
— В каком смысле нужна?
— Два спокойных дня. Просто полежать. Мне в эти дни будет очень плохо, но потом я быстро поднимусь на ноги. И силы прибавится.
— Я понимаю, — кивнул Мелконог.
— И еда нужна. Много еды. Аппетит у меня будет хороший. Спать и есть, такой режим.
— Можно здесь пару дней просидеть. Мяса нам хватит, много его в тебя не влезет.
— А это надежное место?
— Как и все места в Чащобе. Никто не скажет, что здесь будет через час.
— А сам как думаешь? Стоит задержаться здесь или поискать что-то другое?
Мелконог пожал плечами:
— Откуда мне знать? Как лесовик скажу, что здесь везде плохо. Да здесь даже в фактории плохо. Раз уж там начали детей душить, получается, дела идут еще хуже, чем мне казалось. Слишком много времени в лесу провожу, вот и не замечал. Сам решай, нужны тебе эти два дня сейчас или позже. Мне вообще без разницы. Но если решишь остаться, иди прямо сейчас делай, что должен делать. Без тебя найдутся, кому вход охранять. Чем быстрее ты поднимешься, тем быстрее мы сможем пойти дальше.
— И еще вопрос. Что у тебя с атрибутами, Гурро? Это я не просто так спрашиваю, а для дела. Возможно, сумею кое-что у тебя улучшить. У меня есть возможности заполнять их даже не на максимум, а вдвое.
— Это как?! — удивился он.
— Ты знаешь как. Спасибо Хаосу и его трофеям.
— Тебе и от Хаоса много перепадает?! — совсем уж изумился лесовик.
— Да. В том числе мощь атрибутов. Но эти штуки работают только с самыми последними атрибутами. Причем еще не открытыми. И если тебе, допустим, выпала на атрибут тридцатка, до пятидесяти довести не смогут. Ничего уже не исправить, только умножить тридцать на два.
— Это все равно звучит прекрасно.
— Да. Насколько я знаю, мощь атрибутов — это один из самых дорогих трофеев. А может, и самый. Очень трудно достать.
— Гед, если ты не шутишь, я прямо сейчас готов принести клятву твоему клану. Да, знаю, что ты пока маловат для такого, но я и вправду готов. Да я самому Хаосу поклясться за такое готов.

ГЛАВА 21
ЗЕМЛИ ИМБА

Ступени просвещения: 0 (492/888+280)
Тень: 492 (+80)
Атрибуты:
Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц
Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц
Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц
Восприятие: 5 атрибутов, 250+150 единиц
Дух: 4 атрибута, 200+150 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц
Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц
Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия:
энергия бойца: 400 единиц (+18,68)
энергия мага: 350 единиц (+5,64)
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (9 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство болезней» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рассеивание ядов» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«метательные ножи» (12 ранг) — 10 уровень (10/10)
«лук» (11 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (12 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рукопашный бой» (11 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«слабая сила арта» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ночное зрение» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«дальновидение» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«железная кожа» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Боевые навыки:
«смертельное удержание»
без оружия
шанс — 35 %
дистанция — 0,82 метра
откат — 197 секунд
энергия бойца — 260 единиц
«растворение» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
применение — на себя
период действия — 100 ударов сердца
откат — 100 ударов сердца
энергия бойца — 150 единиц
Состояния ПОРЯДКА:
Равновесие (26,47) — 26 уровень
Улучшение просвещения (28,33) — 28 уровень
Тень ци (8,88) — 8 уровень
Мера порядка (19,36) — 19 уровень
Улучшение восприятия (1,70) — 1 уровень
Улучшение духа (1,48) — 1 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

Последовавшие за серьезным разговором с Мелконогом три ночи и два дня можно было назвать одним коротким словом — ад. Как я и предупреждал лесовика, все мое времяпровождение сводилось к двум занятиям: еда и сон.
Ну и ускоренная работа с параметрами ПОРЯДКА, разумеется.
Убитый некромант и призрачные сущности с аллергией на соль одарили меня таким количеством трофеев на состояния, что я поднял Улучшение просвещения с двадцатого уровня до двадцать восьмого. Это увеличило емкость резервуара ци, и теперь можно попробовать навешать на себя что-нибудь еще.
И я, разумеется, этим воспользовался.
За счет трофеев из тех же источников поднял на два уровня состояния Равновесие и Мера порядка. Это слегка повысило шанс выпадения ценной добычи и добавило возможность открыть еще два атрибута.
Что я и сделал.
Выбор пал на Восприятие и Дух. Эти два атрибута не усиливали меня напрямую, зато позволяли поднять выше завязанные на них навыки. Плюс с ними увеличивались лимиты энергии бойца и мага, что бесценно для боевых и магических умений.
Правда, последних у меня нет.
Но это пока что.
Также из трофеев выбрал два новых навыка: «дальновидение» и «железную кожу». С первым все понятно — он придавал моему зрению возможности бинокля. И чем выше уровень, тем сильнее и качественнее можно приближать удаленные объекты. Лишней такая возможность не будет.
Второй в среде воинов-аристократов считался обязательным для изучения. Да и у простолюдинов встречался нередко. Помогает не только в бою, но и против банальных мелких травм, царапин, ссадин, частенько случающихся при обычной крестьянской работе.
Но в первую очередь, разумеется, он важен для тех, кому приходится часто сражаться. И кто может себе позволить развивать навыки, заточенные на противостояние с различными противниками. Ведь не просто так Трейя берегла знаки именно на «железную кожу», все надеялась, что ее сынку каким-то образом выпадет стартовый трофей, без которого невозможно открыть умение.
Иногда она бывала такой наивной. Скорее небо поменяется местами с землей, чем почти полностью парализованный нулевка удачно победит носителя такого навыка или добудет его иным путем.
Этот навык относится к низовым боевым. То есть для работы он требует Тень ци, а не энергию бойца. Носитель «железной кожи», получая урон, в некоторых случаях даже этого не замечает. Но обычно речь идет только об уменьшении повреждений. Допустим, при развитом умении от человека бессильно отлетает стрела, даже не оцарапав. Ущерб грозит лишь одежде и доспехам. Но чем выше потенциальный урон, тем больше требуется Тени для его полного рассеивания. Допустим, удар топора, достаточный для отсечения головы, оставляет лишь глубокую царапину на шее. Мелочь, но все же повреждение. К тому же необязательно царапина, ведь лезвие может остановиться в костях и жертва умрет от потери крови. То есть сильная атака способна фатально пробить барьер даже при самом высоком ранге навыка. Не всегда, конечно, но надо помнить, что стопроцентной гарантии он не дает даже на высоких уровнях.
Некроманту не повезло. Моя атака оказалась неожиданной и мощной, я вложил в нее все свои силы. Да, до приличных бойцов мне очень далеко, но условия оказались близки к идеальным, врезал от души. Плюс противник развивал «железную кожу» без фанатизма, явно отдавая предпочтение другим, более важным для него навыкам.
Напоследок я открыл наконец «целительство болезней». прилично его приподняв. Ну и выучил «рукопашный бой» — он давно напрашивался, знаков после тренировок скопилось немало.
Знаков ци у меня скопилось очень много, но на «смертельном удержании» едва не разорился. Увы, значительно увеличить возможности этого боевого навыка не получилось. По моим самым скромным прикидкам придется вырезать полтора десятка таких же некромантов, чтобы повысить шанс до пятидесяти процентов и открыть возможность использования умения с не самым лучшим оружием. Ножи и все такое. Пока что только с пустыми руками работает, а это сводит возможности почти к нулю.
Однако, как показал эпизод с секачом, даже в таком виде навык неплохо справляется. Особенно если слегка обманывать систему, как я тогда и сделал, применив в сочетании со шлепком ладонью копье. Даже не ударил им, просто правильно поставил. Конечно, ситуация тогда работала в мою пользу. Ну и что с того? Ведь в любой ситуации, если подумать, можно сделать так, что «смертельное удержание» не окажется лишним.
Вот только думать в бою надо быстро и правильно. Что не всегда возможно. Так что надо стремиться к вершинам, на которых «удержание» сможет работать с оружием. Упрощать задачу.
Увы, но при таких расходах это дело отдаленного будущего.
Еще больше ци пришлось слить на два навыка работы с артефактами. Не то чтобы я стремился стать мастером по таким делам и зарабатывать на жизнь созданием и зарядкой амулетов. Просто других вариантов пока что нет. Чтобы поднимать важные умения, требуется рост ступеней просвещения, чего у меня не наблюдается. Вот и приходится продолжать обманывать систему и в этом.
С увеличением рангов этих навыков я, потратив одну из двух оставшихся у меня великих звезд преобразования, поднял условную ступень просвещения с пяти до семи. Это развязало мне руки, позволив поработать над прочими умениями.
Амулет теперь выглядел так:

Черный коготь на шнурке. Часть тела неизвестного создания Хаоса. Амулет. Вместилище ци, впитавшее в себя частичку мощи клана Кроу.
Действующие эффекты:
Заклинатель: неизвестный заклинатель и мощный выброс ци.
Условная ступень просвещения: +7 (при текущих навыках эффекта два: посторонние могут подумать, что у вас на семь ступеней просвещения больше, чем в действительности; при сопоставлении требований к повышению или изучению навыков прибавка от условных ступеней считается прибавкой от настоящих ступеней) (осталось 47 дней).
Выносливость: +11 атрибутов, + 275 единиц выносливости (осталось 57 дней).
Ловкость: +8, +200 единиц ловкости (осталось 57 дней).
Сила: +5, +125 единиц Силы (осталось 57 дней).
Эффекты от теневого навыка просветленной Трейи из клана Кроу: невидимость (осталось 47 дней).
Из-за долгого использования и пережитого высвобождения ци вы сроднились с этим предметом. Даже если вы его снимете с себя, эффекты продолжат работать еще некоторое время. Но при этом амулет должен оставаться от вас неподалеку. И наоборот: посторонний человек, надев родственный вам амулет, не сразу его воспримет.

Серьезная штуковина. Жаль, звезд не хватает, чтобы улучшить его атрибуты. Это могло прилично меня усилить.
Почему-то такие трофеи выпадают неохотно и в небольших количествах. Хоть бери да к шарукам возвращайся. У них со звездами все прекрасно, я ни разу не оставался обделенным.
Самосовершенствование пришлось прервать по все той же причине: закончились знаки ци. Вся заработанная прорва ушла, остался лишь жалкий запас, который приберег для поддержания уровня энергии в резервуаре и для непредвиденных ситуаций.
Эх, не все задуманное поднять сумел.
Ну да ладно, и так неплохо.
В процессе работы с параметрами заодно обучился обращаться с особым вместилищем, полученным от Мелконога. Удобнейшая штука, избавившая меня от необходимости таскать на поясе невидимый мешок, который, резко раздуваясь при серьезных победах, мог снова выдать меня перед наблюдательными туземцами.
Во вместилище имелась шкала, показывающая заполнение. Если масса трофеев превышала емкость, они начинали появляться в альтернативном месте. Альтернативой я назначил старый добрый мешочек. Пусть висит на случай особо грандиозной победы, когда добычи свалится столько, что девать некуда.
Это куда лучше, чем знаки, символы, воплощения и прочее, что может в большом количестве возникнуть у меня во рту.
Увы, но «порвать пасть» для Рока не хамски-агрессивный оборот речи, а печальная ситуация, описанная в сказках и легендах про особо удачливых героев.
Те случаи, когда удачливость выходит боком.
Покуда я пребывал в почти невменяемом состоянии, случились некоторые события. Но о каких же событиях может идти речь, если мои спутники ничего не делали, кроме как дожидались момента, когда я прекращу истязать себя ускоренным прогрессом?
Ну да, в общем-то ни о каких, если не считать того, что Фенс и Шувак сбежали. Мелконог поставил их на дневное дежурство, а они выбрались из подземелья и были таковы.
Нет, в принципе бывших невольников силком никто не удерживал. Но подразумевалось, что с нами им выбираться будет проще. Только нехорошо получилось, и вправду выглядит так, будто они сбежали.
Даже не попрощались, еще и пост бросили, оставив вход без прикрытия. Мелконог заявил, что правильно делал, не поручая им поначалу караульную службу. Зря, мол, начал относиться к ним лучше, они тут же обманули его доверие.
Я почти не присутствовал при этих событиях, как и при предшествующих. Все время валялся. Но у меня возникли некоторые сомнения.
Очень может быть, что Мелконог сознательно их спровоцировал на побег. Не зря ведь вел разговоры, что на севере вдоль Удавки можно выбраться до Черноводки, ну а там и до фактории рукой подать. Мол, дорога хорошая, но страшновато, можно нарваться на диких. Но одновременно намекал, что сам поведет отряд по пути, где есть риск столкнуться с куда более неприятными обитателями Чащобы.
Фенс и Шувак с дикими сталкивались. И пережили многомесячную работу в опасной шахте. Дело для них знакомое.
А вот чудовищ они боялись до заикания. Да их даже обычные крысоволки в ужас приводили.
Впрочем, после того, что случилось с Дигорусом, бедолаг можно понять.
В общем, невольники решили, что им не хочется путешествовать по местам, где велик риск нарваться на «коренных» обитателей Чащобы. Однако спорить на эту тему с Мелконогом не стали по причине того, что ему глубоко плевать было на их мнения по любым вопросам.
Вот и ушли.
А лесовик этому будто обрадовался. И особенно радостно ему стало оттого, что это случилось перед моим очередным пробуждением, после которого я не вполне уверенно, но заявил, что смогу идти дальше.
С чего это он вдруг так развеселился? Увы, на прямые вопросы Мелконог отвечал уклончиво. Клятву клану он не давал, так что требовать от него полного подчинения нельзя. Здесь так не принято. Он даже рассказать о том, как его сумели схватить, отказался. Отделался общими словами. Вот и тут лишь по косвенным данным могу делать кое-какие выводы. Похоже, он не просто скинул с хвоста невольников, коих обоснованно считал обузой. Он, возможно, расчетливо подставил их под диких.
Если те схватят Шувака с Фенсом, те отмалчиваться не станут. С чего бы им геройствовать? Тут же выдадут наше убежище. Дикие, наученные горьким опытом, соберут приличные силы, чтобы гарантированно скрутить лесовика без потерь. Но пока соберут, пока придут, здесь уже давно никого не будет. То есть потеряют время и силы. И, возможно, ослабят контроль направления, в котором надеется проскочить Мелконог. План выглядит сложно, но надо учитывать, что я здесь человек новый и не все понимаю.
Но одно я понял точно. Лесовик намеревается лавировать между прилегающими к Удавке территориями, контролируемыми шайками диких, и областями, куда дикие боятся заглядывать. Нам там тоже делать нечего, вот и придется ходить по краю, пытаясь не подставиться ни там, ни там.
Как по мне — сомнительный замысел. Нет хорошей карты, да и не может быть точно проведенной линии, разделяющей опасные для нас районы. То есть нарваться рискуем где угодно и на кого угодно.
Мелконог не может этого не понимать, но тем не менее принял именно такое решение. Получается, по его мнению, все прочие еще хуже. Или даже вообще не смог подобрать альтернативу, при которой есть хотя бы мизерный шанс на успех.
Если верить карте, выбор здесь не просто невелик, его практически нет. Или забредай в неизведанные по причине смертельной опасности края, или крутись по их границам.
Поужинав мясом, которого наварили впрок и переложили с травами, замедляющими гниение, мы наконец выступили. Наш путь лежал на запад, в обход белого пятна на карте и чуть южнее Удавки, где, по заверениям Мелконога, не протолкнуться от людей императора боли и его союзников.

Первый раз мы нарвались около полудня. Это оказались уже знакомые противники — черные гоблины. И для нас и для них встреча вышла неожиданной. «Корявые человечки» расползлись по узкой и длинной поляне, зажатой между сосновыми и лиственными лесами. Занимались они сбором и поеданием земляники и для удобства делали это на корточках или даже лежа. Чутье Мелконога не предупредило нас заранее, а когда мы вышли на открытое место и заметили неладное, было уже поздно.
Увидев нас, гоблины начали вскакивать и поднимать хай. А Гурро не стал их считать, как и не стал отступать. Проворно помчался на ближайших, замахиваясь топором.
Но противники отказались принимать бой. Прыснули от него в разные стороны. И минуты не прошло, как битва за земляничную поляну завершилась нашей безоговорочной победой.
По причине тотального бегства врага.
Но Мелконога случившееся не порадовало. Оглядевшись, он указал влево, одновременно срываясь с места:
— Видите тот холм? Если успеем добежать до него раньше, чем они появятся, должны отбиться.
Припустив за побежавшим лесовиком, я уточнил:
— А кто должен появиться?
— Кто-кто… Хобы.
— Хобгоблины? Мы недавно с черными дрались, и никаких хобгоблинов они не привели.
— Эти приведут.
— Откуда знаешь? — заинтересовался я.
— Шрамы у самых крупных видел?
— Нет.
— А я заметил. Это что-то вроде церемоний. И такие церемонии у них без хобов проводить не принято. Значит, племя приличное, и побежали они за подмогой. Так что помолчи и не отставай.
Побегать пришлось изрядно, потому что Мелконог не остановился у подножия холма, он помчался дальше. Даже медленным шагом взбираться по такой круче — утомительное занятие, а мы делали это с максимально возможной скоростью.
Забег завершился лишь вблизи вершины. Здесь Мелконог вскарабкался на плоский останец, похожий на выпирающий из земли окаменевший железнодорожный вагон. Дождавшись нас, указал себе под ноги:
— Главное не дать им сюда забраться всей оравой. Один на один хобы ничего мне не сделают, а вот толпой запросто растопчут.
— Их что, много будет? — боязливо уточнил Бяка.
— Откуда мне знать? Уж точно больше одного, потому что один с нами связываться не станет. Посидим, подождем. Гед, доставай мясо, самое время подкрепиться.
— Мясо? А может, лучше дальше побежим? Не будут же они гнаться за нами вечно.
— А им и не надо. Это их лес, там, где мы пять шагов делаем, им одного хватает. От хобов в их родном лесу уйти трудно. Так что бежать нет смысла, только силы зря потратим. Надо устроить им хорошую взбучку, тогда отстанут. Не любят они это дело. Давай доставай мясо.

Ждать пришлось больше часа, так что Мелконог поступил мудро, используя подвернувшуюся паузу для обеда. И чем больше мы ждали, тем больше мне казалось, что лесовик ошибается.
Противник, похоже, не торопится. А ведь Мелконог уверял обратное.
Но, когда гоблины наконец появились, я мысленно отругал себя за сомнения. Похоже, все это время они знали, где мы, но не торопились нападать. Вместо этого тщательно обкладывали со всех сторон, перекрывая нам пути к отступлению. Ну и силы, наверное, собирали. В поле зрения я насчитал десятка два черных фигурок. И, куда ни оглянись, везде наблюдается такая же картина.
— А где же хобгоблины? — со страхом спросил Бяка.
— Будут тебе хобы, бледномордый, не волнуйся за них, — напряженно произнес Мелконог и, поднявшись, задал неожиданный вопрос: — Гед, ты драться учился?
— Конечно, — кивнул я. — У меня есть несколько боевых навыков.
— А кто тебя тренировал?
— Да никто. С Бякой иногда борьбу устраиваю, лопухи рублю, стреляю по сухим деревьям, ножи метаю.
— Это все даже не ерунда, а хуже. Если хочешь стать хорошим воином, надо у хороших воинов учиться, а не с упырем забавляться.
Я пожал плечами:
— Не имею ничего против, да только в фактории ко мне очередь из хороших учителей не выстраивалась. А до того, как к вам попал, мне было не до тренировок.
— Ты скучно жил, Гед. Неправильно так жить.
— Согласен. Но я всегда открыт для нового. Я так понимаю, ты хочешь начать меня учить?
— Не то чтобы очень хочется, но да, тебе это надо. И мне, получается, тоже. Если уж связался с тобой, ты мне сильный нужен, а не рохля. Давай стукни меня.
— Ты уверен, что сейчас хорошее время для тренировок?
— А что не так? Ты чем-то занят? Я вот вижу, что тебя ничего не отвлекает. Вставай давай и бей меня своей закорючкой.
— Не надо оскорблять мое копье. И я не стану тебя бить. Это опасно, да и оглянись. Вокруг толпа гоблинов, какие тут тренировки.
— Ничего ты не понимаешь. Эти мелкие твари пытаются нас выманить на себя. Хобам не нравится идея, что за нами надо лезть на скалу. Пока не поймут, что мы отсюда не хотим уходить, ничего не будет. А ты сейчас взвинченный, это хороший настрой для учебы. Заодно и покажем им, что спускаться не собираемся. Давай бей.
Пожав плечами, я ударил. Но ударил не всерьез, а вполсилы. Да еще и повернул древко так, чтобы наконечник врезал по бедру Мелконога плоской стороной.
Неудивительно, что тот легко увернулся и тут же неуловимо быстрым движением заехал мне торцом топорища в солнечное сплетение.
Воздух выбило из легких, грудь вспыхнула невыносимой болью. Я ни вдохнуть, ни выдохнуть не мог, а ноги налились слабостью, норовя подогнуться. «Железная кожа», так прекрасно защищавшая меня от кровососущих насекомых, здесь дала сбой. По-моему, она ни на каплю не уменьшила силу удара, зря только активировал.
Рефлекторно применил «целительство», слив часть запаса теневой ци на то, чтобы не свалиться позорно под ноги лесовика.
А тот злобно рявкнул:
— Бей как следует, иначе так поколочу, что даже гоблинам страшно станет!
На протяжении целого часа я тщетно пытался дотянуться до Мелконога копьем, а тот так и продолжал меня лупить. Уровень теневой ци снизился до смешного значения, и это при том, что я старался расходовать ее по минимуму. Бока, грудь, предплечья и живот украсились синяками и ссадинами, которые нечем залечивать, в горле пересохло так, что убить за каплю воды готов был.
Никогда не думал, что обрадуюсь появлению хобгоблинов в сопровождении оравы черной мелочи.
Но я обрадовался.
Не появись они, Мелконог бы меня доконал.
Сенсей хренов…
Выбравшись из зарослей, эти создания не стали атаковать с ходу. Неспешно разошлись, образовав реденькое кольцо окружения. К каждому громиле при этом устремились черные гоблины. И вот уже вокруг скалы не беспорядочное скопление возбужденно квакающих уродцев, а одиннадцать групп или отрядов.
По числу хобгоблинов. Именно столько опасных тварей заявилось по наши души.
Мелконог, медленно крутя головой и пристально вглядываясь в каждую группу, начал раздавать указания:
— Упырь, не трать болты на мелких. Бей только в хобов. Гед, иди вон туда. Там самая высокая часть камня, им будет труднее к тебе забираться. Работай быстро и справишься сам. А я их тут погоняю. Бояться не надо, их много, но это всего лишь гобы.
— Но там ведь хобгоблины, — жалким тоном напомнил Бяка.
— Помолчи, поганка бледная. Ничего ты не понимаешь. Без шамана это просто большие куски мяса. Мы их легко разгоним. Но помни, что стрелять надо только в огромных. Увижу, что тратишь болты на мелочь, накажу!
Оптимизм лесовика мне показался чересчур наигранным. Может, он и спец по гоблинам, но по глазам и голосу заметно, что озадачен. Должно быть, с такой оравой до сих пор не сталкивался или сталкивался в составе приличного отряда, не в компании пары сомнительных подростков.
Шутка ли: около полусотни черных гоблинов и одиннадцать хобов. А нас всего лишь трое, и на приличных бойцов тянут не все.
К тому же хобгоблины выглядели куда страшнее, чем я представлял. Думал, что это окажутся гоблины чуть повыше, но в худшем случае сопоставимые со мной.
Увы, я на их фоне смотрелся неказисто. Почти все ростом с мужчину далеко не скромного телосложения, темно-зеленая кожа вздувается под давлением распирающих ее бугристых мышц. Облачены в доспехи из тростника, кожи, коры и грубых веревок. Да, материалы кажутся не самыми лучшими, но результат выглядит прилично. Не всякое оружие с такой защитой совладает. Если брать мои метательные ножи, придется применять их по открытым участкам тела. Не уверен, что хотя бы поцарапаю, если стану швырять куда попало.
А еще у хобгоблинов было оружие. Не какие-нибудь небрежно обработанные сучковатые палки, а копья с костяными и каменными наконечниками, топоры с кремневыми и нефритовыми лезвиями, палицы с громадными шипами из оленьих рогов. Плюс некоторые еще и щиты таскали, что серьезно затруднит работу Бяки. Ему ведь приказано мелочь не трогать, а с крупными противниками хлопот не оберется.
Ну а мне насчет стрельбы ничего не приказывали, и поэтому я взялся за лук без колебаний. Стрел с металлическими наконечниками у меня всего лишь четыре, их поберегу для особых случаев. Ну а обычных деревянных почти два десятка наделал. Против хобгоблинов они все равно что зубочистки против меня, а вот против черной мелочи сгодятся. Может, и не убьют никого, зато прыти точно поубавят.
Недостаток таких стрел — высокое рассеивание. Чересчур легкие, наконечников нет, древко из прямых веток, стабилизаторы из наскоро вставленных в расщеп первых попавшихся перьев. Что валялось под ногами, то и поднимал, а выбор в лесу невелик. Так что поначалу лишь стоял наготове, ничего не предпринимая. Ждал, когда противник подберется поближе.
Хобгоблины действительно командовать умели. Трусливые черные гоблины под их руководством шевелились куда шустрее, чем это происходило во время схватки в пещере. Никаких неуверенных остановок, никакого топтания на месте, никаких хоровых криков издали. Уверенно прямолинейная атака с грозным размахиванием палок над головами и злобными взглядами.
Нас хотели убить быстро и жестоко.
По глазам заметно.
Первый выстрел, если так можно сказать про этот случай, произвел не я и не Бяка. Хоть у Мелконога не было ни лука, ни арбалета, он все равно нас опередил. Швырнул в кучу черных гоблинов камень. Один из нескольких, натасканных им поначалу, когда мы только-только добрались до этой скалы.
Должно быть, в Силу лесовик вкладывался неслабо. Весу в булыжнике минимум килограмм пятнадцать, но Мелконог с легкостью зашвырнул камень метров за двадцать с лишним, метко угодив в середину скопища гоблинов. Передний успел присесть, а вот стоявший за ним словил камень головой, покатившись при этом, как сбитая кегля. Еще одного задело вскользь, но завопил он при этом так, будто его тупой пилой расчленяют.
Можно сказать — минус полтора.
Вторым камнем Мелконог обидел еще одного, тоже доведя его до крика. Остальных это подстегнуло, бросились в атаку уже не быстрым шагом, а бегом. Осознали, что чем медленнее плетутся, тем больше потерь успеют понести.
Вот тут и подошло мое время. Вскинув лук, я выпустил первую стрелу. Наконечника на ней считай, что не было вообще, поскольку оснащена она была деревянным наконечником, но без вкладыша из твердой древесины. Древко попросту заточил да слегка обжег на костре, чтобы острие стало чуть прочнее. Дешевый боеприпас, эффективный лишь против птиц и самых мелких зверьков. Но шкура у гоблинов не выглядит прочной, можно наносить приличные ранения.
Первый выстрел несказанно порадовал меня и огорчил противников. Целился в живот, но неказистая стрела ухитрилась уйти гораздо выше и прилететь в морду другому гоблину. Да так удачно, что вонзилась в распахнутую пасть. Тот моментально перестал квакать, бросил палку, присел, начал трясти головой. В общем, непохоже, что примет активное участие в драке.
Одним меньше.
— Хаос тебя побери! А по хобу так сможешь?! — крикнул Мелконог, швыряя очередной камень.
— Случайно получилось! — ответил я, накладывая на тетиву новую стрелу.
— Эх, а я на тебя надеялся! Ну да ладно, это был хороший выстрел! Давай! Старайся!
Гоблины достигли скалы и начали карабкаться на нее со всех сторон. Я выстрелил дважды и оба раза попал, но уже далеко не настолько удачно. А потом едва успел увернуться, хобгоблины, подобравшись, начали закидывать нас заточенными рогами и дисками из кремня с острыми кромками. Укрытий наверху не было, пришлось приседать, чтобы не показывать себя хотя бы тем противникам, которые находятся по другую сторону от моей позиции.
Но все равно не уберегся. Камень, брошенный откуда-то сзади, вслепую, прошелся вскользь по голове, чуть выше уха. И, увы, прилетел хорошо: «железная кожа» хоть и съела часть Тени, сохранившейся после тренировки с Мелконогом, но не спасла. Волосы тут же намокли от крови, ее струйка устремилась по шее. К тому же именно в этот момент я как раз натягивал лук, и потому выстрел вышел неудачным.
А дальше стало не до лука — первые гоблины начали забираться на плоскую вершину скалы.
Схватившись за копье, я взмахнул им дважды, не пытаясь работать изо всех сил. Опыт и жесткая тренировка с Мелконогом подсказали, что иногда выгоднее пожертвовать уроном, если это даст прибавку к скорости. Вот и сейчас за мгновения нанес пару резаных ранений. Целил в морды и оба раза попал. Благо гобы не могли прикрываться, когда карабкались.
И тот и другой с визгом покатились туда, откуда заявились. Но наверх выбралась новая пара. Причем их я угостить не успел. Взмахом копья заставил обоих отшатнуться, отступить к углу площадки. И тут же пнул в макушку следующего гоблина, торопившегося забраться. Увернулся от очередного режущего камня и с яростным криком ринулся в атаку.
Одному пронзил живот после ложного замаха, а второй, глядя на это, внезапно осознал, что могучие союзники остались внизу и совершенно напрасно он так сильно их опередил.
В общем, достать его я не успел. Он сам сиганул вниз, добровольно.
Очередной плоский камень прилетел оттуда, откуда я его не ждал, — со спины. Наверное, целили в Мелконга или Бяку, но не попали. Метательный снаряд отправился дальше, и все могло завершиться благополучно.
Но, увы, на его пути оказался я.
Камень оказался рекордно крупным. Не растеряй он скорости и будь заточенным по-настоящему, тут бы и конец пришел. В этом мире рассеченная почка не является смертным приговором, но только не посреди Чащобы, где скорее с самим воплощением Хаоса повстречаешься, чем найдешь хорошего целителя.
Куртка из грубой ткани и далеко не тонкая рубаха под ней — это, конечно, не доспех, но до кровоточащей раны дело не дошло. Однако стукнуло так «удачно», что перед глазами потемнело, и я сам не понял, почему сижу на камне, скорчившись позе эмбриона, а в руках моих больше нет копья.
Проклятье! Неимоверным усилием воли отодвинул боль в сторону, приподнялся на колено, подхватил ари, отчаянно взмахнул, отгоняя подбирающихся гоблинов. И одного даже слегка достать умудрился.
Но это все — это бессильное барахтанье мухи в паутине. Потому что за мелкими черными фигурками во весь рост поднимаются две здоровенные.
Хобгоблины успели забраться. И, судя по воплям Мелконога и частым тошнотворным звукам, издаваемым его топором при удачных ударах, там, на другом фланге, дела тоже плохи.
Следовательно, мне вряд ли успеют помочь.
Выпрямляясь во весь рост, я с одной руки взмахнул копьем, отгоняя черную мелочь, а с другой метнул нож, отработанным движением выхватив его из перевязи.
Хобгоблин оборвал стремительный полет острой стали, ловко подставив под острие древко нефритового топора.
Вот тут я окончательно осознал, что дело дрянь.
Эта парочка куда круче меня. Настоящие хищники Чащобы: сильные, ловкие, смертоносные. Если у них и есть какие-то уязвимости, я попросту не успею о них узнать.
Продолжая отмахиваться от черных гоблинов, начал пятиться в сторону Мелконога, напряженно следя за крупными тварями. А те не торопились. Они вели себя как хозяева положения. Тоже прекрасно понимали, что наши весовые категории несопоставимы. Шансов в открытом бою у меня ноль. А вот лесовик — другое дело, приближаться к нему опасались. И сейчас, захватив плацдарм на краю площадки, собирались силы для полной зачистки скалы.
Вон третий карабкается. А там и следующие подтянутся. Сейчас соберут ударный кулак и легко сметут нас со скалы.
— Гурро! — заорал я, в отчаянии швыряя еще один нож.
Второй хобгоблин с такой же небрежностью поймал его на край щита, злорадно при этом осклабившись.
И в тот же миг голова его, и без того уродливая, деформировалась совсем уж неприглядно, выпуская из глазницы что-то быстрое, острое и убийственное, прогудевшее затем мимо меня, обдав при этом мелкими брызгами крови.
И тут же второй хобгоблин вскрикнул, припадая на колено. Рожа у него перекосилась в гримасе нестерпимой боли, выронив палицу с роговыми шипами, он повернулся, выгибаясь, продемонстрировав при этом оперение арбалетного болта, едва выглядывающее из тростниковой брони, прикрывающей поясницу.
Я, очередным взмахом копья заставив отшатнуться мелких гадов, шагнул вперед и метко вбил острие ари в шею раненого громилы. При этом краешком сознания догадался, что стрелял не Бяка. Он никак не мог оказаться за спинами хобгоблинов, да и болты у него не такие. Очень уж серьезно выглядят, раза в два поувесистее, чем боеприпасы упыря. Стрелял кто-то другой из куда более смертоносного оружия.

Вы атакуете черного хобгоблина. Вы наносите значительный урон черному хобгоблину. Вы наносите фатальный урон черному хобгоблину. Черный хобгоблин мертв. Вы победили черного хобгоблина. Черный хобгоблин частично хаотическое создание (шестнадцатая ступень просвещения).
Победа над черным хобгоблином
Средний символ ци — 15 штук.
Получено среднее личное воплощение атрибута Ловкость — 6 штук.
Получено среднее личное воплощение атрибута Сила — 2 штуки.
Получен средний общий знак атрибута — 2 штуки.
Захвачен средний личный знак навыка «ночное зрение» — 1 штука.
Захвачен средний личный знак навыка «ловец рептилий» — 1 штука.
Захвачен средний личный знак навыка «холодное оружие» — 1 штука.
Захвачен средний личный знак навыка «каменщик» — 1 штука.
Захвачен средний личный знак навыка «ловушки» — 1 штука.
Захвачен средний личный знак навыка «следопыт» — 1 штука.
Захвачен средний общий знак навыка — 8 штук.
Черный хобгоблин — частично хаотическое создание
Получено символов доблести — 6 штук.
Победа над разумным гуманоидным противником сильнее вас
Средний символ ци — 4 штуки.
Получено личное среднее воплощение состояния Мера порядка — 1 штука.

Несмотря на остроту момента, я успел выхватить из сообщения от ПОРЯДКА одну цифру — шестнадцать.
Увы — именно так. Всего-навсего шестнадцатая ступень просвещения. На фоне тсурров и даже шаруков — жалкое недоразумение, а не противник. И тем не менее, не помогай мне неведомые арбалетчики с мощным оружием, тут бы и сказочке конец.
Жизнь нулевки — это боль. Если не получилось убежать или победить хитростью и разумом, готовься к смерти, потому что личные параметры спасают только против самых ничтожных врагов.
Третий хобгоблин словил свой болт, как только забрался на площадку. Его я тоже добил, получив причитающиеся за победу трофеи, после чего обрушился на черную мелочь. Те только-только начали осознавать, что лишились поддержки от старших собратьев. Это самым пагубным образом отразилось на их боеспособности, чем я и воспользовался.
Здесь не до благородства. Если есть возможность бить в спины убегающим — надо бить.
Самая верная гарантия того, что они не вернутся.
Да и про материальную выгоду забывать не надо. Что за честный бой, что за избиение в спину нулевку награждают одинаково прекрасно.
Не прошло и минуты, как скала полностью очистилась от тварей, а вокруг нее валялись десятки убитых гоблинов обоих видов. На ногах остались лишь мы трое, потрепанные в разной степени. Без ранений ни у кого не обошлось, но держимся прекрасно. Разве что Мелконог поглядывает по сторонам с неописуемо злобным выражением лица.
— Эй, там, на камешке! — насмешливо прокричали из леса. — День добрый!
— Ежели ты на сосне повесишься, будет добрый, — весьма невежливо ответил Мелконог.
— Даже не мечтай, бородатый, вешаться никто не собирается. Но если кто-то прямо сейчас не бросит топор, мои парни сделают из него большого ежика. И пусть пацаны положат копье и арбалет. Все оружие на камень и спускайтесь. Только медленно спускайтесь, а то тут некоторые ребята очень нервные. Не надо их провоцировать.
Я удивился, когда Мелконог бросил топор под ноги. Даже секунду не помедлил, без колебаний выпустил из рук оружие, которое для него так дорого. Ну это если судить по поведению лесовика на шахте, а я мог тогда неправильно все понять.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как разжать руки, позволив ари упасть. Снимая перевязь с оставшимися ножами, негромко поинтересовался:
— Кто это такие?
Мелконог скривился и с плохо скрываемой злобой, выдавливая из себя каждое слово, ответил:
— Не знаю, кто это, зато знаю, чьи это.
— И чьи?
— Здесь водится только один ублюдок, который способен прислать за нами такую толпу. Это его земля.
— И зовут его император боли, — понимающе продолжил я.
— Угу. Он самый. Не дергайся, Гед. Убить тебя не убьют, а вот ноги прострелят запросто. Не надо этого, ноги тебе еще пригодятся.

ГЛАВА 22
КОРОТКИЙ СРОК

Без изменений 

Чем лучше обстоят дела с физическими возможностями, тем больше осознаю, что основная моя проблема заключается вовсе не в них. То есть да, не так давно она была даже не основной, а фактически единственной. Но этот сложный жизненный период остался в прошлом.
И ему на смену пришел сложнейший.
Мне остро не хватает знаний. Самых разнообразных, начиная от ключевых моментов мироустройства Рока до самой приземленной информации о съедобных растениях севера материка. Не разбирайся Бяка в ботанике, пришлось бы нам поголодать, пока скитались от Черноводки до нелегальной шахты.
Да я и про материк этот не знаю главных моментов. Вроде бы северяне называют его Норусом, но употребляют ли это название другие народы? Какова площадь? Какие крупнейшие реки, горы и пустыни? Сколько государств делят его между собой?
Мать занималась моим образованием, мягко говоря, избирательно. Вещи, которые в моем мире знает любой уважающий себя школьник, зачастую вообще не сообщала. Зато половина головы забита знатной кашей из сложнейших взаимоотношении сильнейших кланов.
Да уж, полезная информация для мест, где один аристократ на сотни, если не на тысячи верст.
К тому же этот аристократ — я.
Немало полезной информации намотал на ус уже после того, как сбежал из горящей усадьбы. Но, увы, учителей у меня не было, знания получал от случая к случаю, фрагментарно, без системы. А это все равно что пытаться смотреть фильм, когда звук то и дело пропадает, а на экране там и сям показываются только крохотные кусочки изображения.
Вот и получилось, что мы попали в плен к человеку, о котором мне практически ничего не известно. Впервые о его существовании я узнал в тот день, когда к фактории прибило плот с освежеванными сборщиками рогоцвета. Зрелище не для слабонервных, понятно, что на такое способен лишь отъявленный садист. Плюс звание «император боли» намекало не только на желание истязать себе подобных, но и на манию величия.
По меркам Равы и ее вассалов — запредельно великая мания. Император здесь это фигура над фигурами. Можно сказать — последняя инстанция перед богами. И то, что кто-то, обдирающий с людей кожу и скрывающийся в северной глуши, требует к себе так обращаться, звучит почти святотатственно.
Что я еще знаю об Имбе? То, что он здесь вовсе не на троне из трухлявого пня восседает, под его началом работает некая структура, добывающая богатства севера без отчисления купеческим гильдиям, имеющим на это легальное право. Никакие налоги эти люди, разумеется, тоже не платят. Им вообще никто не указ. Чистый криминал, своего рода никак не контролируемая золотая лихорадка на опаснейших территориях Рока.
И еще несложно догадаться, что Мелконог как главный следопыт и борец с нелегалами — это кость в горле Имба. Дикие добытчики обязаны неистово мечтать поймать лесовика, чтобы потом испытать на нем весь арсенал своих пыток. И казнить таким способом, чтобы самим страшно стало. То есть попадать к ним в плен нельзя ни при каких обстоятельствах.
Однако лесовик, вместо того чтобы разбить голову о камень, легко сдался людям Имба. Да, положение его было безвыходным, только попадать в плен к тем, кто с обычных сборщиков специй кожу снимает, — чревато. Неоправданный риск даже для обычных жителей фактории, которые за всю жизнь мухи не обидели.
А если обижал не только мух, это вообще труба дело, лучше самому себе глотку перегрызть.
Но Мелконог не стал тянуться челюстями к горлу. И даже не попытался кинуться на людей, вышедших из леса. Крепкие мужики, хорошо экипированные и суровые на вид, но не похожие на кровожадных садистов. Похожих хватало в фактории — обычный типаж тех, кому приходится жить в дикой местности.
Мелконог позволил связать себе руки обычной веревкой. С нами тоже так поступили, и должен отметить, что путы не ощущались чрезмерно тугими. Дайте мне немного времени, и сумею освободиться.
Но, разумеется, заниматься этим на глазах целого отряда врагов — не самая разумная затея.
Помимо связывания рук, нам приказали помалкивать. В случае нарушения пригрозили забить в рот самую большую кедровую шишку, после чего зафиксировать ее веревочной повязкой. С таким кляпом ни поговорить, ни песню спеть, да и удобство сомнительное, поэтому пришлось вести себя тихо.
Вначале нас повели своим ходом. Добрались до подножия холма, потом свернули куда-то в северо-западном направлении. Денек выдался погожий, жарковатый, а идти пришлось быстро. Местами почти бежали. Видно, наши пленители ощущали себя в этих краях неуютно и потому старались удалиться отсюда с максимально возможной скоростью.
Перебравшись через низину, вновь забрели на вытянутую возвышенность и уже за ней вышли к болотистой низине, по которой струилась речушка. Крохотная, почти ручей, но достаточно полноводная, чтобы перемещаться по ней на легких лодках, собранных из коры и кожи на ажурных каркасах из тонких жердей.
Лодки оказались настолько легкими, что их без труда переносили по суше на то и дело встречающихся непроходимых участках. Во время одной из таких заминок на отряд напала стая неведомых созданий. Походили они на бронированных лисиц, вымахавших до габаритов овчарки. Возможно, близкие родственники крысоволков. В высокой траве и тростнике они прятались полностью, выдавая себя лишь колыханием растительности. Приближение угрозы люди императора боли заметили вовремя, после чего вновь застучали арбалеты.
Вот уже второй раз я убедился, что это оружие сжимают опытные руки. Значительную часть стаи выкосили вслепую, после чего оставшихся приняли на щиты и копья бойцы контактного боя. Плюс позади построения подозрительно крутились два мрачных субъекта, чем-то напоминавшие некроманта, павшего от моей руки. Возможно, боевые маги, или целители, или умельцы, обладающие иными волшебными навыками. Как бы там ни было, их услуги не понадобились, нелегалы справились честной сталью.
Дальше ничего сильно интересного не происходило. Лодки сначала спускались по ручью-переростку, затем добрались до его устья. Впадал он в небольшую и неглубокую реку. Должно быть, та самая Удавка, по которой я наивно рассчитывал проскочить к Черноводке.
То, что идея была полностью наивной, мне объяснил Мелконог еще раньше, а сейчас я лишь убедился в истинности его слов. Река только на первый взгляд показалась дикой. За несколько часов мы дважды натыкались на следы человеческого присутствия. В одном случае это был причал с парой лодок, с которого нашему каравану помахала рукой толстая женщина, полоскавшая там белье. Во втором мы остановились на бережку, выше которого стояла миниатюрная крепость: наблюдательная вышка с защищенной площадкой, частокол из тонких бревен, за ним несколько изб.
Судя по красноречивым следам, здесь занимались промывкой золота или драгоценных камней. У реки стояло несложное оборудование из досок и тонких бревен, там же русло частично стиснули неполной запрудой, усиливавшей течение, крутившее колесо, что подавало воду наверх. Ввиду позднего времени работы не велись, но в поселке мы заметили пару невольников с уже знакомыми украшениями на ногах. Вряд ли этих людей держат здесь просто так, да и по ним видно, что работать им приходится много и в полную силу.
В поселке добытчиков нас зачем-то разделили. Возможно, для того, чтобы мы не смогли друг с другом общаться. Ночь мне пришлось провести в углу избы, заполненной храпящими мужиками. Сбежать — не вариант, потому что кроме людей здесь находились две собаки. Дрессированные псы залегли рядом со мной, всем своим видом показывая, что баловство они не одобрят.
А я, засыпая, понял, что попал не просто к диким мойщикам золота и нелегальным сборщикам специй. Здесь, к северу от владений «Трех семерок», действовала немаленькая структура, подобная фактории. Да, возможно, она существенно уступала ей по масштабу, но все равно назвать это мелкой деятельностью банды криминальных личностей как-то язык не поворачивался.
Тут размах не банды, а настоящей мафии, контролирующей солидную территорию.
Хотя не факт, что император боли властвует здесь единолично. Насколько я понял, та же шахта «Красный глаз» являлась самостоятельным предприятием. Пафосному владыке нелегалов что-то отчисляли из добычи, но при этом лезть во внутренние дела ему не позволялось.

В логово императора боли мы добрались на следующий день. Часа три плыли вниз по течению Удавки от поселка старателей, а затем направились в правый приток, почти столь же узкий, как вчерашний. Течение в нем на всем протяжении оставалось неспешным, а глубины приличные даже под берегами. Хотя местами прекрасно просматривался каждый камешек на дне, тащить лодки ни разу не пришлось.
Спустя час добрались до истока. Оказалось, что речка берет начало из длинного озера, зажатого меж невысоких берегов, поросших светлым сосняком. Слева часть леса расчистили и поставили живописную бревенчатую крепость. Смотрелось это именно крепостью, а не окруженным частоколом убогим поселком, как это было у тех старателей, где мы ночевали. На единственной башне, увенчанной остроконечной крышей, даже флаг на слабом ветру колыхался. Черное полотнище с белым знаком, который я прежде ни разу не видел. Похож на сложнейший иероглиф и одновременно на скелетированные останки человекообразного существа.
Насчет последнего, скорее всего, подсознание образ подкинуло. Знак этот мне не понравился, потому что живо напомнил о недавних событиях. Да и россказни о том, что император боли является опаснейшим некромантом, тоже не позабылись.
А к этим ребятам я испытываю стойкую неприязнь. Не нравятся мне те, кто заставляет скелеты ходить. Предвзято к ним отношусь.
Мертвые должны в могилах лежать, а не приказы выполнять.
В честь прибытия лодочного каравана на берег высыпала немаленькая по меркам дикого севера толпа. Человек семьдесят всех возрастов и обоих полов. Что подтвердило мои предположения о существовании здесь структуры, схожей с той, которую создала гильдия «Три семерки».
Здесь не просто дикие добытчики набегами на ресурсы работают, здесь стоят вполне приличные поселения, где люди живут постоянно, с семьями и подсобным хозяйством. Вон дальше просматриваются делянки огородов на опушке, а к берегу направляется небольшое стадо коров.
Похоже, в этом месте ужасы Лихолесья поселенцев, может, и донимают, но не сказать, что сильно. Здесь располагается нечто вроде миниатюрного Пятиугольника — относительно безопасная зона.
И обитатели этой зоны не ладят с работниками фактории.
Не знаю, сильно ли я влип вместе с Бякой, а вот Мелконог влип по самые уши. Его не просто так целая толпа встречать высыпала, его привезли наказывать.
Завидую его спокойствию.

Народ на берегу встретил нашу высадку нехорошими взглядами и злобными ругательствами. Как я и предполагал, весь негатив изливался исключительно на Мелконога, меня с Бякой нелегалы игнорировали.
Даже более того, лесовика от нас отделили и повели неведомо куда. Ну а мы остались под навесом, где уселись за стол, на котором вскоре появились простые, немудреные яства: каша, слегка приправленная сливочным маслом, нарезка из уже позабывшейся черемши и огородной зелени, миска с кусками вареного мяса.
Да уж, покормили нас куда лучше, чем в первые дни моего пребывания в фактории. А ведь здесь мы пленники с неясными перспективами, а там были свободными людьми.
Я слегка приободрился. Хотели бы убить, не стали бы переводить на покойников недурственную пищу.
Надеюсь, что это не последняя милость для приговоренных…
Поев, мы просидели без дела около часа. Нас никто не беспокоил, и даже охраны вроде как не видать. Но куда-либо убежать, находясь посреди оживленного поселка, изначально неудачная затея.
Но на всякий случай я начал подумывать о том, чтобы прогуляться. Допустим, сходить к берегу озера. Если окрикнут, сделаю честные глаза и скажу, что хотел умыться. И заодно поблагодарю за сытную и вкусную кормежку. Глядишь, сильно бить не станут.
Или лучше не испытывать терпение нелегалов?
С решением определиться не успел. К столу подошел невысокий толстый мужик и недружелюбно приказал следовать за ним, что мы и сделали. Он вывел нас из ворот и направился влево по берегу к прогалине среди сосен. Там собралось несколько десятков обитателей поселка, и причина их сбора не вызывала вопросов.
Мелконог стоял в окружении диких, возвышаясь над ними на четыре головы, что для человека чуть ниже среднего роста как-то странно. Ничего удивительного, потому что его завели на бревенчатый помост, где оставили со связанными позади руками и петлей, надетой на шею. Плечистый мужик, замерший за спиной пленника, мог легко столкнуть его с невысокого края, после чего собравшемуся народу покажут редкое зрелище: мучительную казнь лесовика через удушение.
Да уж, мучиться бедняге придется долго. Высоты помоста недостаточно, чтобы сломать ему шею.
Нас подвели к месту казни, где мы оказались перед невзрачным человеком: болезненно-худой, голова полностью лысая и безобразно-угловатая, будто криворукий хирург натянул кожу на небрежно собранный из осколков голый череп. Глаза нездоровые, красные, руки скрещены на груди, пальцы с опухшими суставами напоминают конечности не самого милого инопланетного существа.
В общем, похож на вампиров, какими их изображают в тех фильмах, где сценаристы и режиссеры не симпатизируют кровопийцам. Вот кого надо упырем называть, а не Бяку.
Пройдясь по нам холодным взглядом, незнакомец безжизненным тоном заявил:
— У вас в фактории меня называют императором боли, или Имбом. Наверное, вам много чего про меня рассказывали. Значит, я не стану терять время на объяснения. Просто ответьте на мои вопросы. И не забывайте, что здесь врать нельзя. Ты ведь понимаешь, почему нельзя?
Он обратился к Бяке.
Тот торопливо закивал:
— Да-да, понимаем. Мы не соврем. Мы правду скажем. Честно.
Вожак диких повел головой в сторону помоста:
— Вот этот человек кое-что мне рассказал. И кое-что в его рассказе меня заинтересовало. Ты, — кивок в моем направлении, — скажи, правда ли, что Эш запер Кра в своем самом глубоком подвале?
Я подозревал, что отвечать «нет» на вопросы такого человека, как Имб, — это не самое разумное поведение. Поэтому покачал головой и ответил развернуто:
— Я никогда не слышал о человеке по имени Кра. При мне в подвал у Эша посадили двух охотников. Они не поделили добычу и поэтому подрались, когда напились. Но их на следующий день отпустили. Еще заперли проходчика из шахты по подозрению в краже самоцветов. Может, он до сих пор там сидит, я не могу это знать. Но горняка зовут не Кра.
Отвернувшись от меня, император боли уставился на Бяку:
— А ты слышал о человеке по имени Кра?
Упырь торопливо закивал.
— И ты можешь подтвердить, что он сидит в подвале у Эша?
На этот раз Бяка покачал головой:
— Простите, но я не могу это сказать. Я слышал, что Кра удавили в подвале, а потом скинули с Камня. И было это ночью, никто не видел, тело его унесла Черноводка. Если это правда, его давно раки и кайты съели.
Император боли развернулся к помосту:
— Гурро, эти мальчишки не могут подтвердить твои слова.
— Ты что, атрибут тупизны открыл и высоко поднял? Думаешь, что в фактории такое позволят знать каким-то мальчишкам? — ворчливо заявил Мелконог. — Тебе, Имб, не пацанов, тебе меня надо слушать. А я тебе говорю, что Кра сидит у Эша. Он напустил туману, теперь все думают, что твоего дружка давно кайты сгрызли. А на самом деле старый ворон как сидел с мокрицами, так и сидит. Подвал у Эша большой, там хватит места для всех твоих ублюдков.
— Если это так, почему ты решил, что Эш вернет Кра в обмен на тебя?
— Потому что твой Кра и плевка моего не стоит. Я дороже.
— Сомнительно. Вот я бы за тебя много не дал. Да сейчас за тебя никто много не даст. Здесь только я могу сделать так, что ты доживешь до вечера. А может, и дальше станешь жить. Но не вижу в этом смысла. Ты очень нехорошо обошелся с людьми из «Кровавого глаза».
— Нехорошо? Да что ты говоришь, а я-то думал, что был с ними ласков.
— Нет. Они так не думают.
— Мне плевать, что они думают. И не понимаю, почему не плевать тебе. С каких это пор тебе интересны проблемы торговцев людьми?
— Я не одобряю некоторые их действия, но мне приходится брать на себя ответственность за общую безопасность. Ведь кто кроме меня? Эти люди соблюдают главные законы Чащобы, следовательно, могут на меня рассчитывать. Ты сжег постройки и убил троих. И нескольких покалечил. Одного допрашивал, пытал, ухо ему отрезал. Это нехорошо, этого у нас делать нельзя. Люди пришли с «Кровавого глаза» и рассказали о тебе. И по пути рассказывали другим. Некоторые испугались, что ты и к ним придешь. А страх — это плохо, страхов здесь и без тебя хватает. Я должен был сделать так, чтобы это не повторилось. И я это сделал.
— Эти люди, которых ты защищаешь, скрутили меня, когда я шел мимо и никого не трогал. Кто бы меня защитил от них, такого бедного-несчастного, — ухмыльнулся Мелконог.
— Если они не правы, я бы это решил, — спокойно ответил Имб. — Как и всегда решал. Я разумный человек, уж ты-то это знаешь. Но ты не стал ждать моего решения, ты разобрался с ними сам. Случилось то, что случилось. Ты ведь не отрицаешь свою вину?
— Я виноват лишь в том, что всех ублюдков там не прикончил.
— Значит, признаешь. Ну что же, твоя смерть порадует пострадавших. Да и мои люди не станут плакать. Ты слишком предан гильдии, твоя работа — это наша кровь. Слишком много нехорошего между нами. Здесь тебя не любят.
— Да пусть меня лучше тсурры полюбят, чем твои ушлепки. Если нужен Кра, валяй договаривайся с Эшем. Если не нужен, скажи этому вонючему сынку гоблина, чтобы столкнул меня. Надоело смотреть на ваши поганые рожи.
Имб покачал головой:
— Мне кажется, ты даже с петлей на шее пытаешься налить дегтя в наш мед. Рассчитываешь, что Эш схватит тех, кого я пошлю в факторию с предложением обмена? Так ведь? Да, это простой план. Очевидный. Но как раз простые замыслы срабатывают чаще всего.
— Пошли к Эшу этих мальчишек, — заявил Мелконог. — Он их знает, а тебе от них никакого толку. Они слабаки, невольники из них не очень. Да ты и не одобряешь рабов. Надолго ты их себе оставишь? На год? Два? Уж точно не больше, они вам ничего плохого не сделали. Какой смысл? Оба тощие и ни на что не годные, они еды смолотят больше, чем заработают.
Имб покачал головой:
— Люди с «Кровавого глаза» говорили, что Табая убили мальчишки, а не ты.
— И ты этим остолопам поверил? Табай темный маг, а это всего лишь два слабых пацана. Имб, ты становишься сильно доверчивым. Стареешь, наверное.
Император боли указал на меня:
— Этот похож на имперца. От имперцев чего угодно можно ожидать.
— И что с того? Обычный мелкий бродяжка, занесло с юга.
Продолжая сверлить меня взглядом, лидер диких спросил:
— Ты имперец?
Я покачал головой:
— Ни разу не был в Империи. Я северянин.
— Да ты больше на крысоволка похож, чем на северянина, — беззлобно прокомментировал Имб и задал новый вопрос: — Как давно ты в фактории и почему оказался в Чащобе?
Вопрос меня удивил, потому что император боли сам должен знать ответ. Это ведь из-за его шпиона мы оказались в быстрых водах Черноводки без весла и якоря, а потом его лучший лучник нас едва не пристрелил. У Мелконога, правда, были иные мысли по поводу случившегося, но в целом картина мне казалась ясной, пока Имб не произнес последние слова, выдав свою неосведомленность.
Или он так играет со мной?
Непонятно.
Чуть растерявшись, я ответил неуверенно:
— Ваши люди должны знать, что тогда случилось. Это было в начале лета. Атто стрелял в нас на реке. Или он не ваш человек?
— Атто в тебя стрелял? — удивился Имб. — С чего ты взял, что это мой человек? А, ну да, у вас ведь считается, что мы здесь все неразлейвода. Странно, что Камень до сих пор стоит, а не обвалился под весом вашей глупости.
Потеряв ко мне интерес, император боли повернулся к Мелконогу:
— Я не верил тебе и не верю. Ты тяжелый человек. По-своему честный, но тяжелый. Однако есть вероятность, что ты соврал не во всем. Я должен дать Кра шанс. Но да, рисковать своими людьми не стану. И не стану выдумывать безопасные способы переговоров. Эш тоже тяжелый человек, с ним все непросто. Договариваемся, как всегда: мы не лезем к Черноводке, кроме как на нашу тропу, а вы не лезете далеко на север. Я не стану нарушать это правило, я ведь не такой, как вы. И если у вас там кто-то что-то делает от моего имени, это самозванец. Заруби себе на носу. Так было, так есть и так будет. Значит, я туда не полезу, это против правил. Но ты подсказал хорошую идею. Пусть этот пацан сам сходит, один. Раз он умеет в Чащобе выживать, легко дойдет. Мы подскажем прямую дорогу.
В последних словах императора боли ощущалась неприкрытая насмешка. Он не скрывал, что не очень-то верит в успех озвученного похода. Попросту играет в какую-то непонятную мне игру.
И одна из разменных пешек в этой игре — моя жизнь.
— У меня есть условие, — напомнил я о себе.
Имб повернулся, уставился все тем же безжизненным взглядом, поморщился:
— Условия ставить решил? Мне даже интересно стало. И чего же ты хочешь?
— Вы отправляете меня одного в Чащобу. Но ведь это очень опасно. Заинтересуйте меня дойти до Эша побыстрее. Я ведь с господином Гурро почти незнаком. Так какой смысл мне ради него надрываться? Позвольте за жизнь вашего человека освободить не только его, но и моего друга Бяку. И еще тех двоих из нашей группы, которых схватили ваши люди.
— Откуда ты знаешь про то, что они схвачены?
— Ваши люди слишком быстро нас выследили. И этому есть только одно объяснение.
Рассказывать о том, что заметил невольников, когда подплывали к поселку, я не стал. Их тогда увели куда-то, чтобы нам на глаза не попались, но зрение у меня отличное, сумел издали опознать.
— Ты говоришь, не обдумав слова, но для мальчишки это простительно, — без эмоций произнес Имб. — Скажу тебе, что объяснений можно найти не одну дюжину. Но ты прав, эти доходяги у нас. И они мне не принадлежат. Это рабы владельца «Кровавого глаза», а у меня нет рабства.
— Уверен, вы легко сможете решить этот вопрос с владельцем, — сказал я.
— Разумеется, я смогу договориться. Но зачем ты хочешь их получить? Чтобы отомстить за то, что из-за них вас так быстро нашли?
— Зачем мстить? Они не виноваты. И они много всего натерпелись. Просто отпустите их вместе с Гурро и Бякой. Если вам действительно так важен ваш человек, пойдите мне навстречу. Я им не враг. Захотят, останутся в фактории, захотят, вернутся домой, на юг. Они получат свободу. Это будет правильно.
Раз уж требовать, так по полной. Зачем мелочиться.
Освобождение пары пленников — дополнительные баллы для меня в фактории. И здесь, перед нелегалами, я показываю себя человеком, которого задешево не купишь. А репутация — важная штука.
Имб сверлил меня пристальным взглядом секунд десять, после чего задумчиво протянул:
— Ты странный. Не такой, как мне показалось вначале. Очень странный… Да, пожалуй, я соглашусь отпустить всех этих людей с Гурро. Но раз уж у тебя свои требования появились, у меня свои должны появиться. Это справедливо. Тебя проводят на другой берег Удавки и объяснят дорогу. Дальше ты пойдешь один. Пойдешь с пустыми руками. Немного еды и никакого оружия. Только та одежда, которая на тебе. У тебя будет семь дней на то, чтобы добраться до фактории и передать Эшу мое предложение. Через семь дней мы будем ждать Кра в том месте, где Удавка впадает в Черноводку. Мы остановимся на правом берегу Удавки, а люди Эша должны выйти к левому. Обменяемся пленными на реке и разойдемся в разные стороны. Там удобное место, там берега голые, трудно устроить подлость. Но, если попытаетесь устроить, не думайте, что мы к этому не подготовимся. Эш знает, что я свое слово держу, путь не забывает держать свое. Понял, что надо передать?
Я кивнул:
— Да, все понятно. Я готов идти. Не знаю, сколько у меня уйдет на это времени, а вы дали только семь дней. Надо спешить.
Имб не переставая буравил меня взглядом. Будто физически сверлил, я даже начал дрожь в черепе ощущать.
Только после долгой паузы он покачал головой:
— Я пока что не начал считать дни, а ты еще не заслужил право пойти в факторию. Так что не торопись.
— Что значит — не заслужил право?
— То и значит. Мы тебя не знаем и не верим тебе. Ты должен доказать, что можешь отвечать за свои слова.
— Как?
Имб развел руки в стороны, будто пытаясь обнять собравшуюся толпу.
— Видишь этих людей? Они пришли посмотреть на смерть. Гурро слишком многие не любят, ты ведь понимаешь. Если не пролить кровь, все они останутся недовольными. Как главный над ними я обязан заботиться о своих людях. Должен делать все возможное, чтобы они радовались. Из-за слов, которые здесь сказаны, я теперь не смогу приказать убить Гурро прямо сейчас. Но зато могу дать своим людям другое зрелище, на замену. Приведите его!
Последние слова Имб выкрикнул, обернувшись к поселку. И тут же через толпу два мордоворота в простеньких доспехах из материи, кожи и костяных бляшек протолкнули невысокого розовощекого крепыша лет семнадцати на вид. Высокий, плотный, но не толстяк, эдакий «кровь с молоком». Только вид не радостный, что очень подходит к такой внешности, а угрюмый. Да и лицо украшено знатным синяком всех оттенков синего и желтого, а глаза заплыли и сузились, чему причина — разбитая переносица. Скорее всего, с переломом хряща.
Остановившись, мордовороты синхронно толкнули парня, из-за чего тот неловко завалился на песок, усыпанный шишками и хвоей. Ну да, о ловкости не могло быть и речи, ведь руки его крепко перетянуты за спиной кожаными ремешками. Грохнулся так, что лицом в песок зарылся.
Имб указал на упавшего:
— Это Рикко по прозвищу Смола. Липкий он больно, вот и прозвали так. Иногда он совершал нехорошие поступки, Бывало, его колотили, бывало, прощали. Молодым многое прощается. Неделю назад у нас пропала девочка. Жизнерадостный ребенок, ей едва исполнилось десять. Здесь у нас просто так люди не пропадают. Мы ее нашли. У нас хорошие следопыты, умные. Они выяснили, что с бедняжкой сделали, прежде чем задушить и бросить на съедение крысоволкам. Повезло, что ее нашли быстро, зверье добраться не успело. Потому нам не пришлось долго искать того, кто забрал жизнь ребенка. Рикко наш человек. Он здесь вырос, он свой. Жаль, что мы за ним не уследили. Наверное, избаловали. Ему прощали слишком многое. Прощали то, что он был груб с женщинами и позволял своим рукам лишнее, когда встречался с девочками. Надо было обращаться с ним построже. Ну да что уж тут говорить, назад ничего не вернешь. Нам остается только наказать Рикко. Но, какой бы он ни был, он все еще наш человек. Тяжело брать на себя смерть своего. Даже если все по справедливости, останутся недовольные, может начаться вражда. Вражда между своими нам не нужна. А ты не наш, ты можешь забрать его жизнь без тяжких мыслей. И родственники Рикко станут ненавидеть чужака, а не своего. Сделай это.
Я поморщился:
— Может, лучше Гурро? Я ведь не палач.
— Он тоже не палач.
— Да, — согласился я. — Но опыта у него побольше.
Имб покачал головой:
— Мальчик, ты очень странный. И только что ты казался мне умнее. Наверное, я в тебе ошибался. Нам не нужен палач. То есть да, нужен, но мы бы и сами справились. Но раз уж есть другая возможность, зачем от нее отказываться. Нам нужно испытать тебя. Убей Рикко в честном поединке. Он умрет от руки чужака, и это будет хороший выход для нас. А ты сможешь получить то, что предложил, это будет хорошо для тебя. У него всего лишь девятая ступень, это ведь немного. Если ты не сможешь с ним справиться, значит, и через Чашобу пройти не сможешь. Чащоба, забирая жизни людей, становится сильнее. Лучше тебе умереть здесь, чем от клыков тварей или чего-то похуже.
— Умереть здесь? — нахмурился я.
— Ну да. Ведь это честный бой. Бой до смерти.
Покосившись на рослого крепыша, до сих пор отплевывавшегося от набившегося в рот песка, я покачал головой и без надежды на успех, просто чтобы не промолчать, предложил:
— А можно с ним просто в крестики-нолики сыграть?..

ГЛАВА 23
ЧЕСТНЫЙ БОЙ

Без изменений 

Если верить словам Имба, любитель малолетних девочек добрался до девятой ступени просвещения. На фоне моей нулевой — разрыв невообразимый.
Ну да со мной только так, ведь как на ноль ни дели, результат всегда выглядит одинаково. Смотреть надо на другие параметры.
С виду Рикко превосходит меня во всем. Ростом не так уж и выше, где-то на полторы ладони, а вот телосложение такое, что двоих таких, как я, надо взять, чтобы сравняться.
То есть по внешним данным я рядом с ним — щенок против матерого пса.
А что по внутренним?
Здесь, на Крайнем севере, специи — не роскошь, а повседневная еда обычных людей. Доступны даже такие продукты, которые на юге могут позволить себе лишь зажиточные сословия. Плюс разнообразия куда больше. А такая диета способствует максимальному раскрытию атрибутов и даже увеличенному шансу выпадения ценных трофеев при победах и повседневной деятельности. Только такие бедолаги-отщепенцы, как Бяка, живущие на дне здешнего общества, не в состоянии развиваться достойно в столь благодатных условиях.
То есть в худшем случае Рикко мог развить атрибуты по максимуму. А в очень худшем еще и уровень состояния Равновесие поднять, что позволяло зарабатывать лишние единички атрибутов на каждой ступени.
Но это даже для Крайнего севера — весьма экзотический вариант, а уж для бедной молодежи — почти немыслимый. Самостоятельно знаки на состояния добывать — это вопрос великой удачи, которой много не бывает (если, конечно, ты не нулевка). А покупать бессмысленно, пока не получишь стартовый трофей. Это желательно в одиночку делать, занимаясь рискованными делами. С чужой помощью, хотя бы и опосредованной, шансы резко снижаются, даже если ты всего лишь младенец с первой ступенью просвещения.
Вот с нулевой — это другое дело. Там математика совершенно иная.
Да только мне известен лишь один случай, когда нулевка чего-то добился, а не покинул этот мир, не успев выбраться из колыбели.
Ладно, предположим, что Рикко — стандартный омега. То есть на девять его ступеней просвещения насчитывается пятьдесят четыре единицы атрибутов. И так как максимальное их наполнение даже для северян — редкость, предположим, что у него оно выше среднего, но недотягивает до полных пятидесяти единиц. Пусть будет сорок.
И что у нас выходит?
Выходит, что мне придется драться до смерти с громилой, у которого пятьдесят четыре полезных в драке атрибута с общим наполнением в две тысячи шестьдесят единиц.
И что я смогу противопоставить со своей стороны?
Тридцать восемь атрибутов, из которых лишь двадцать три приходятся на Выносливость, Силу и Ловкость. То есть на самое главное, что потребуется в таком бою. И по этим параметрам Рикко меня несопоставимо превосходит, что в сочетании с его телосложением не оставляет ни шанса. Учитывать Восприятие и Дух нет смысла — эффективных боевых навыков, завязанных на них, у меня, по сути, нет. Да, кое-что открыто, но это лишь зародыши, способные помочь лишь изредка и лишь в особых ситуациях вроде той схватки с секачом и крысоволками.
Приплюсовывать атрибуты Хаоса — тоже как-то неправильно. При простом мордобое толку от них много не будет.
Если будет вообще.
Но есть еще кое-что: прибавки от амулетов и мое максимальное наполнение атрибутов.
А в последнее время и больше максимального.
С амулетом у меня уже сорок семь единиц Выносливости, Силы и Ловкости. Это все равно меньше пятидесяти четырех, но разрыв уже не настолько безрадостный. А по наполнению сумма этих атрибутов — две тысячи двести пятьдесят, что почти на две сотни больше, чем предполагаемая сумма у Рикко.
С учетом порядка цифр выигрыш не выглядит значительным. А с учетом внешних данных противника вообще не радует.
Но хоть в чем-то я его, возможно, превосхожу.
Плюс рановато сбросил со счетов Хаос. Тот же атрибут Разрушение позволяет наносить больший урон при любых атаках. Получается, если взять аналогичного мне по Силе и Ловкости аборигена, но без Хаоса, ударив со всей дури по одинаковым мишеням, мы получим разный результат.
И у меня он будет лучше.
Насколько? Это неизвестно. Увы, но все эти цифровые параметры не показывают точную картину. Плюс это всего лишь множители, увеличивающие природные данные.
У высокого и плечистого Рикко эти данные смотрятся куда серьезнее, значит, ПОРЯДОК увеличивает их гораздо сильнее, чем у меня.
И есть еще один момент. Простолюдины, а иногда и аристократы основной упор делают на Выносливость. Стандартные омеги качают по три единицы на ступень, оставляя еще три на Силу и Ловкость. Им ведь надо пахать от зари до зари, не падая при этом от изнеможения, вот и приходится делать перекос в одну сторону.
У меня такого перекоса нет. В скоротечном бою это даст преимущество.
Но если бой затянется, мне хана. Вымотаюсь до ватного состояния, и полный сил противник легко меня прикончит.
Значит, бой надо заканчивать быстро.
И как это сделать?
Пока что не представляю.
Дело в том, что драться нас поставили без оружия. Даже палки не дали… пожалели. Мало того, еще и приказали раздеться до пояса. Здесь не простенький азиатский боевик, где головы рубят ребром ладони, а небрежно нанесенный удар отправляет противника в полет сквозь пару железобетонных стен. Нанести фатальные повреждения голыми руками у меня не получится.
Нет, я представляю, как убить человека без ничего. Но понимаю, что это разве что с крепко спящим сработает. Да и то не факт. Здесь, в честном бою, мне такое не светит.
Пока Рикко, нехорошо на меня косясь, разминал затекшие от пут руки, я уныло изучал его выдающуюся мускулатуру рук, понимая, что дела мои плохи.
Да, верхние конечности у него внушительные. Он что, молотобойцем у кузнеца подрабатывал? Похоже на то.
А вот пресс выглядит уже не настолько угрожающе. Его попросту нет. То есть он, разумеется, должен быть, но полностью скрыт дряблыми жировыми отложениями. Не сказать, что Рикко страдает от ожирения, но сбросить килограммов шесть-семь ему явно не помешает.
Лишний вес — это хорошо. Это слегка уменьшает его бонусы от завышенной Выносливости и ухудшает прибавки от Ловкости. К тому же если у противника скверно развит пресс, может, и скрытые в штанах ноги тоже не отличаются силой?
У опасного бойца развито все, а не что-то одно. Я худощавый, но про меня не скажешь, что руки у меня сильнее ног. Все смотрится гармонично.
И это тоже плюс.
Надеюсь — весомый.
А еще я далеко не тот дистрофик, которого в фактории назначили на самую примитивную работу. Ни на что другое, кроме сбора черемши, я тогда не годился.
Но прошло время, и время это потрачено не зря. Я хорошо питался, трудился на свежем воздухе, занимался саморазвитием. Кое какие мышцы нарастил, рефлексы выработал. Жаль, не так серьезно, как хотелось бы.
Времени не хватило.
Эх, мне бы хоть год спокойной жизни…
А лучше два.
Здоровяк, прежде маячивший за спиной Мелконога, подтолкнул Рикко в моем направлении:
— Хватит уже руки гладить. Заласкаешь так себя. Не тяни время.
Что же, моего противника здесь не любят. Даже хорошенько размяться после снятия пут не позволили. Понятно почему. Значит, всей душой за него болеть не станут. Тоже дополнительный плюс, ведь, как известно всем спортсменам, поддержка трибун — это весомая прибавка к шансу на победу.
И у Рикко этой прибавки не будет.
Громила между тем прошелся между нами и громко пояснил несложные правила боя:
— Можете бить, кусаться, выкручивать руки, рвать рты, давить глаза. Это бой до смерти, ничего не запрещено. Живым останется только один. Кто попробует убежать, того вытолкают назад, в круг. И могут при этом по шее надавать, это не запрещено. Если не хотите, чтобы вам врезали сзади по почкам, держитесь подальше от края круга. Давайте, начинайте.
И все? А где же гонг?
Как-то у них это буднично.
Впрочем, зрители не подкачали. Тут же начали жестикулировать и выкрикивать ругательства вперемешку с призывами поубивать друг дружку самыми жестокими способами.
Похоже, меня тут тоже не очень любят.
Неблагодарное это дело — быть чужаком…
Рикко бросился ко мне с прямолинейностью атакующего носорога. Похоже, он не только от песка отплевывался да руки разминал, он тоже произвел кое-какие подсчеты. И решил, что я легкая мишень.
Да уж, тот случай, когда природа на ум не расщедрилась. Лучше бы ему помереть здесь и сейчас, чем растягивать свое существование дальше. На Крайнем севере живут не те люди, которые прощают столь грязные преступления, ему так или иначе не жить. В фактории за подобное преступление полагается сидеть на колу, если не что-нибудь похуже придумают, вот и здесь обязательно организуют самую ужасающую казнь. Ведь ни слова не сказали, что в случае победы отпустят или хотя бы смягчат наказание. Приз полагается лишь мне.
Может, он это и понимает, но природе не прикажешь. Хочет жить. Жить именно сейчас, а не позволять себя убивать какому-то худосочному чужаку.
Набирая скорость, Рикко выставил вперед руки с растопыренными ладонями. Собирался схватить, подмять, задавить своей массой, превратив каждый грамм здорового и лишнего веса в оружие.
А я, присев в последний миг, одновременно врезал так, чтобы ребро моей ладони угодило между разведенными указательным и средним пальцами противника, после чего стремительно откатился в сторону, левой рукой при этом зачерпнув жменю песка.
Рикко вскрикнул обиженно-недоуменно. Удар вышел болезненным и неожиданным. Здесь ведь не принято по рукам колотить, да еще и ребрами ладоней. Но зря я, что ли, тренировался, постукивая по-всякому по подходящим предметам и поверхностям? Да и рукопашный бой у меня на одиннадцатом ранге. А это даже без серьезной тренировочной базы — очень много. Умения, прокачанные до таких высот, — это удел серьезных туземцев, как правило перешагнувших за двадцатую ступень просвещения.
Навык — это мое основное преимущество. Это то, что я даже не оценивал перед боем. Потому что не сомневался — Рикко в этом до меня далеко. Даже если у него рукопашный бой открыт, вряд ли поднят выше четверки.
А это очень далеко от меня.
Боль и неожиданность не заставили Рикко замереть. Он без промедления развернулся, бросаясь за мной.
Навстречу облаку песка, выпущенного ему в лицо из моей левой руки.
Низкая Ловкость не способствует повышению реакции. К тому же люди, совершающие столь омерзительные преступления, так что их ловят в считаные дни, явно не страдают от избытка интеллекта. В общем, ни осознать, ни зажмуриться Рикко не успел, и его атака заглохла, толком не начавшись.
Отскочив, он начал суетливо протирать глаза. А я, разумеется, не стал позволять ему заниматься этим в тишине и спокойствии.
Подскочив, подпрыгнул, пропуская под собой ногу, которой противник попытался пнуть вслепую. И, приземляясь, активировал «смертельное удержание», одновременно нанеся удар в висок. По моим расчетам, если Рикко не сумеет отдернуть голову, есть шанс неслабо повредить ему череп. Да, костяшкам кулака при этом тоже достанется, но ущерб выйдет несопоставимый.
Отбитый кулак — ерунда. Целителю бояться мелких травм не стоит.
Навык не сработал, голова ушла в сторону. Я достал ее смазанным ударом, но всего лишь рассек бровь, пустив первую кровь.
Блин! Как так?! Ведь до тридцати пяти процентов шанс успеха поднял. В случае с секачом он был гораздо ниже, но все получилось. Вот и решил, что вероятность рассчитывается в мою пользу, а не строго по цифрам.
Увы, это не так.
Как оказалось в следующий миг, мне не повезло дважды. Рикко тоже ударил, подловив меня в самый неудачный момент. Я как раз приземлялся, а с гравитацией не поспоришь. То есть не смог полноценно маневрировать. Попытался извернуться и заблокировать, но схлопотал в сомкнутые предплечья так, что рухнул как подрубленный, несколько шагов прокатившись по песку.
И даже не попробовал остановиться и вскочить, наоборот, позволил себе прокатиться как можно дальше, к самому краю круга. Это требовалось для реализации следующей части плана, по которому я пытался вести сражение. В этом моменте был риск, что достанется на орехи от зрителей, ведь нас предупреждали, что приближаться к оцеплению чревато. Но я ведь не рвусь наружу, и к тому же противнику не очень-то симпатизируют. Вон какими ругательствами поливают, даже Мелконог заслушался. Потому рассчитывал, что обижать меня не станут.
Расчет оправдался. Меня не только не угостили тумаками, а наоборот — помогли подняться. Да так быстро потянули наверх, что я едва успел сделать то, ради чего сюда прикатился.
Здешняя сосна на вид ничем не отличается от тех, с которыми я имел дело в первой жизни. В том числе она быстро теряет нижние ветви. Они засыхают и отламываются в плохую погоду.
Возле поселка отламываться они не успевали или успевали не все. Это потому что жители охотно их собирали. Отличный хворост для растопки и быстрого приготовления еды. Для его заготовки не требуется ничего, кроме крюка на веревке, и весит немного.
Ветка этой сосны сгнить не успела. Ее отломали от ствола, при этом в сторону отлетел отщепок: плоская деревяшка длиной в полторы ладони, с одной стороны неровная, оторванная, с другой гладкая, закругленная, потому что это внешняя часть ветви.
И оба конца получились острыми и скошенными, будто жало шприца. Только без отверстий.
Бой у нас без оружия, но распорядитель поединка не заикнулся про запрет использования подручных предметов. Вон песок я уже применил, и никто по этому поводу никаких мер не предпринял.
Скрывая щелку за предплечьем, я развернулся в сторону Рикко.
Вовремя. Его глаза все еще не в порядке, верзила продолжает их тереть одной рукой. А другую руку сжимает в кулак, надвигаясь на меня.
Бой надо закончить быстро. Очень быстро. Желательно сейчас, потому что следующая часть плана слишком затратная по усилиям. Лучше до нее дело не доводить.
Я обманно дернулся влево, затем вправо и тут же бросился в ноги Рикко. Тот действительно заторможенный, хоть и успел ударить, но поздно, кулак прошел над моей макушкой, без ущерба взъерошив волосы.
А я завалившись на колени, резко взмахнул рукой снизу вверх. Бить надо с максимально возможной скоростью, только так есть шанс преодолеть защиту кожи и неширокой прослойки мускульной ткани.
Если анатомия аборигенов идентична нашей, есть шанс повредить бедренную артерию. Или паховую — не помню уже, как она точно называется.
Сработало. Рикко вскрикнул, когда деревяшка погрузилась в его плоть.
Развивая успех, я попытался провернуть импровизированное оружие в глубокой ране. Неказистая деревяшка сначала было послушалась давлению руки, а затем переломилась с треском, оставив мне несерьезный обломок.
Я в отчаянии попытался врезать туда же, развернув остаток щепки другой стороной. Но тут сверху прилетел столь внушительный удар, что перед глазами потемнело, а затем Рикко пнул меня в голову, отбросив в сторону на пару метров. С такой дурью врезал, что сам на ногах после такого не удержится. Всем телом отработал, на убой бил.
Это не кино, это жизнь. Я рисковал, так тесно сблизившись с сильным противником. И вдвойне рисковал, оставаясь у него под ногами так долго.
И за такую глупость я заслужил нокаут. После такого удара не поднимаются. Не зря зрители хором охнули, понимая, что, скорее всего, это все.
Не угадали, я выдержал, сознание не потерял. Откатился в сторону, легко вскочил. В голове чуть шумит, да и глаз начало зализать кровью, но других последствий нет.
Чудеса?..
Не угадали — никаких чудес.
Навыки — наше все. Зря я, что ли, столько трофеев на них слил.
Рефлекторно вызвал ПОРЯДОК и убедился, что у меня осталось меньше половины запаса теневой ци. Навык «железная кожа» забирает на себя большую часть ущерба, но при получении урона стремительно расходует запасы. Еще пара таких ударов, и работать перестанет.
Но пока что умение меня защищает. Я не потерял сознание и даже не «поплыл», я готов продолжать бой.
Рикко, похоже, тоже пострадал не сильно. Вон как резво подскочил.
Чтобы тут же с криком свалиться…
Кусок древесины, торчащий в ноге, не очень радует когда совершаешь резкие движения, напрягая мускулатуру бедра. Мой противник только что в этом убедился.
Это заставило его действовать рефлекторно. Рикко ухватился за торчащий из раны обломок, заорал с болью и гневом, пытаясь вытащить скользящую в пальцах окровавленную деревяшку.
Еще один вопль, и ему удалось.
Но при этом случилось еще кое-что. Вслед за деревом, покидающим рану, выплеснулась струя крови. Не сказать, чтобы обильная, но и тонкой струйкой не назовешь.
Хорошо ударила, под давлением.
Артериальным давлением.
Картина омерзительная и одновременно прекрасная. Я добился своего. Зря Рикко избавился от деревяшки. Ему стоило оставить ее в ране и смириться с неудобствами. Ведь все равно оставался сильнее меня, мог гонять и дальше, сбивая «железную кожу» и изматывая.
Теперь не измотает. Он сам еще не понял, что, хоть ничего и не делая, будет стремительно терять силы.
И жизнь.
К чести Рикко, даже когда до него начал доходить весь ужас его положения, он не сдался. Прихрамывая, упорно гонялся за мной по тесному кругу. А я не принимал бой, я уворачивался, отскакивал, уходил всеми способами. Тянул время, пока противник орошал песок кровью.
Если он меня схватит, это может закончиться печально. Дури у него хватает, успеет удушить прежде, чем его доконает кровопотеря.
Пару раз я успевал ускользнуть почти чудом. Отчаяние придает не только силы, но и скорость, неповоротливый противник почти сравнялся со мной. Но мне или везло, или рукопашный бой отрабатывал вложенные в него трофеи. Рука Рикко лишь чиркнула по голому плечу в одном случае и оцарапала бок ногтями в другом. Будь на мне полный комплект одежды, мог бы зацепиться за ткань. Повезло, что организаторы этого омерзительного состязания оставили нас голыми выше пояса.
В очередной раз попытавшись броситься за мной, Рикко неуклюже закрутился, потерял равновесие и завалился на колено. Поднялся с видимым усилием, лицо у противника стало растерянным. Крови в его организме становилось все меньше и меньше, мозг снабжался хуже, он попросту не соображает, что с ним происходит.
Еще несколько падений, и вот снова завалился, уже не на ходу, а при попытке подняться. Задергался неуклюже, торопливо оттолкнулся обеими руками, пытаясь подкинуть себя.
И снова распластался на песке, бессильно замычав.
Я ожидал, что еще минута, и противник затихнет. Но нет, тот отказывался умирать. Сначала силился до меня доползти, потом бросил эти попытки и просто барахтался. Догадался наконец, отчего теряет силы, начал неумело зажимать рану. И, чувствуя, как под ладонями продолжает обильно сочиться кровь, попытался закричать:
— Помогите! Умоляю! Помогите!
Вышел не крик, а хрипловатый громкий голос. И чем дальше, тем он становился тише и тише.
— Да добей ты его уже, чего тянешь! — раздраженно выкрикнул мужик, объяснявший правила поединка.
Его крик подхватили десятки голосов.
Хотелось ответить им самыми плохими словами. Возможно, даже самыми грязными ругательствами из первой жизни.
Но ведь в чем-то они правы. Живым из круга выйдет только один, таковы правила.
А Рикко страдает. И неизвестно, сколько еще будет страдать, оттягивая неизбежное.
Ни ему это не надо, ни мне.
Оглядевшись, я торопливо направился к новой сухой ветке.
Судя по ее виду, она не так давно упала с дерева, глядишь, и гниль еще не довела до непригодного состояния.
Мне придется ее сломать, получив новое оружие с острым концом.
А потом добить Рикко.
И хорошо, если меня при этом не стошнит…

ГЛАВА 24
МЕРТВЕЦЫ В ТУМАНЕ

Без изменений 

Ночь я провел в одиночестве, запертым в чулане с маленьким окошком. Относились ко мне в целом хорошо, но как-то странно. Нормально покормили и даже выдали новый комплект одежды. Старая изрядно пострадала после множества приключений, плюс запачкалась в крови, а отстирывать ее непросто. И даже не пожалели тюфяк и одеяло, принесли перед сном. По меркам простолюдинов — чуть ли не роскошь. Сами так же живут, шелковые простыни в Роке полагаются лишь аристократам.
Но никто со мной не разговаривал. Вообще ни слова не произнесли, за исключением простейших указаний.
Выпустили перед рассветом, снова дали поесть, попросив позавтракать побыстрее такими же простыми указаниями.
Затем последовало недолгое плавание на лодке, высадка на левом берегу Удавки и ускоренный марш по холмам, поросшим сосной и кедром, да по низинам, где мрачно зеленели высоченные ели.
Около полудня трое мужчин, сопровождавших меня, остановились и дружно присели на поваленное дерево, а четвертый, тот самый, который руководил поединком, последовал дальше, приказав:
— Шагай за мной. Недолго осталось.
Что означают последние слова, непонятно, но предположил, что вскоре останусь один. Ведь подразумевается, что я должен дойти до фактории без сопровождения.
Не самая хорошая новость. Я рассчитывал, что меня проводят подальше. Ведь люди Имба наверняка знают безопасные или относительно безопасные пути. А я здесь впервые, и даже карты меня лишили, отобрали. Да, она изобилует белыми пятнами, детали вырисованы лишь по единственному обозначенному на ней маршруту, что остался гораздо восточнее, однако это было лучше, чем ничего.
Поднявшись на плоскую вершину, провожатый остановился и, указав на солнце, пробивающееся через рваную облачность, спросил:
— Умеешь по нему определить стороны света?
— Да.
— Держи. — Мужчина протянул сверток из листа лопуха. — Здесь немного орехового хлеба и копченой оленины. На день тебе этого хватит, но лучше растяни на два или три. Если проживешь столько. Отсюда иди прямиком на юг. Если не заблудишься, выберешься к Черноводке немного ниже Камня. Сразу за этим холмом начинаются Туманные низины. Нормальные люди не заходят дальше их края. Те, кто заходил далеко, никогда не возвращались. Это скверные земли, и тебе придется пройти через них до конца. Разворачиваться назад не советую, для тебя этот путь закрыт. Даже не пытайся, сильно пожалеешь. Иди только вперед, никуда не сворачивая. Имб велел сказать тебе напоследок, что эти твари в тумане слепые. Они не видят нас. Но они хорошо чуют наше просвещение. Младенца с первой ступенью могут почуять примерно за пятьдесят шагов, а взрослый с двадцатой ступенью привлечет всех тварей за тысячу шагов. С одним слабаком ты, может, и справишься, а от сильного даже мне придется драпать. Говорят, там можно нарваться на таких, что с ними никто не справится. Может, врут, может, нет. Ходи так, чтобы не приближаться к ним. Имб сказал, что ты, скорее всего, сумеешь дойти. Но, Хаос меня побери, я не представляю, как это возможно. Никто из наших никогда не проходил через туман. Никто. И ваши тоже не ходят. А ты слабак, ты должен умереть сразу, на первых шагах. Но Имб сказал так, а он умеет такие вещи угадывать. Не понимаю, что такое он в тебе заметил… Ладно, удачи, пацан. Имб знает, что говорит, но без удачи в низинах делать нечего.
С этими словами провожатый развернулся и направился назад, не оглядываясь.
Я остался один.

Как человек, долгое время пребывавший в плачевном физическом состоянии и не сломленный этим, я годами пытался развивать то, к чему у меня сохранился работоспособный доступ. То есть свой внутренний мир.
Привычка анализировать все, что возможно, не покинула меня и после того, как усадьба сгорела, а жизнь переменилась. Потому, спускаясь с холма, я анализировал то, что устами провожатого передал мне император боли.
Похоже, Мелконог поделился с ним моей тайной. Может, и не все выдал, а часть, но все равно неприятно. Но я могу ошибаться. Здесь ведь всякое бывает. Этот мрачный тип с ледяными глазами сам каким-то образом мог догадаться о моей необычности. В любом случае он в курсе того, что я нулевка. Иначе как понимать то, что он уверен в успехе моего похода в сочетании с предоставленной информацией о ступенях просвещения, которые тем больше привлекают кровожадных обитателей низин, чем больше их у тебя открыто?
Если там, где-то в тумане, гибнут хорошо подготовленные смельчаки, за счет чего я мог показаться Имбу именно тем человеком, у которого получится пройти через опасные земли?
Да, правильно, только за счет того, что ступеней просвещения у меня нет вообще. Следовательно, для существ, которых они привлекают, я в теории должен оставаться невидимкой даже на нулевой дистанции.
Зачем император боли подарил мне столь полезную информацию? Да затем, что он заинтересован в успехе моего похода. Похоже, ему действительно хочется освободить своего человека.
Но почему он прямым текстом не рассказал мне все это? Зачем такой сложный огород городить?
Не знаю. Возможно, он так меня испытывает. Как с тем бессмысленным поединком. Выделил обрывки информации, чтобы посмотреть, хватит ли мне этого.
Вот только зачем ему проверять мои возможности? Ведь если Имбу действительно хочется освободить своего человека, рисковать моей миссией — не самый мудрый ход.
Зачем-зачем… Да понятия не имею — зачем. У императора боли есть непостижимые для меня мотивы поступать именно так. Размышляя над ними, я смогу лишь гипотезы плодить, засоряя мозг.
А мозг мне сейчас нужен чистым, потому что впереди ждет непонятно что.
И это что-то не пропускает через свои владения тех, кто обладает ступенями просвещения.

То, что открылось у подножия холма, вообще не походило на лес цистосов, как я почему-то предполагал исходя из слов провожатого. Там это был густой молочно-белый туман, не позволяющий разглядеть ничего уже за несколько десятков шагов. Даже на окраине владений шаруков он оставался непроницаемым, без прорех.
Здесь же полноценной туманной завесы не наблюдалось. Были неравномерно распределенные обрывки, больше похожие на жидковатый дым. Они беспорядочно носились во всех направлениях, полностью игнорируя направление ветра и его скорость. Да и он здесь вообще не ощущался, будто мертвый штиль стоял. А ведь на холме задувает прилично, это заметно по раскачивающимся макушкам деревьев.
Клочья темного тумана иногда замедлялись и сливались в протяженные поля, скрывавшие обширные участки местности, но такие образования не держались долго. Во всех прочих случаях я свободно мог просматривать окрестности на километр, а то и больше. И только дальше динамичная завеса начинала создавать серьезные трудности. Там получалось разглядывать лишь крупные объекты, да и те проявлялись изредка и ненадолго.
Объекты на краю низины встречались четырех видов: разной площади лужи с водой, нередко ржавой и совершенно безжизненной, даже мелких вездесущих личинок не видать; затянутые сырым мхом участки относительно сухой земли, без деревьев и кустов, лишь с редкими пучками разных трав, пробивавшихся в отдельных местах; ну и самые высокие детали — камни разных размеров, раскиданные повсюду. Мелкие с бейсбольный мяч, а самые крупные со школьный автобус. Такие уместно скалами называть.
Четвертый вид объектов — самый примечательный. Там и сям из-подо мха проглядывали кости и черепа. Казалось, что чуть копни, и повсюду наткнешься на сплошной слой потемневших останков. Судя по их виду, лежали они здесь долго. Не исключено, что давно должны разложиться до праха, но здесь Рок, а не Земля, здесь встречается такое, над чем время не властно. Можно лишь гадать, века или тысячелетия миновали с тех пор, как здесь появилось кладбище.
Не считая мрачно выглядевших костей, ничего угрожающего не видно. Но и приближаться к линии, отделяющей редкий сосняк от мшистой низины, я не торопился.
Меня ведь не просто так предупреждали. Имб и его подручные не походили на людей, обожающих поболтать впустую. Рот они открывали так редко, что закрадывалось подозрение о платности слов в их общине.
И платить за каждое слово приходится немало.
Поэтому я сделал то, что не делал уже давно.
Снял амулет, положил его на поваленное дерево и отошел на несколько десятков шагов. Выждал минут пять, прежде чем связь разорвалась, после чего вернулся, подобрал коготь на шнурке и спрятал в карман.
Проверил по параметрам, хотя и без них ощутил потерю приличного блока показателей. Но надо полностью убедиться.
Да, так и есть, теперь прибавки от амулета не действуют. Если я надену его сейчас, ничего не случится, а вот если проживу без него несколько дней, возврат связи может привести к негативным последствиям. Это ведь почти то же самое, как за один присест выучить множество атрибутов. Да, угнетающий эффект пожиже, но, как показывает практика, весьма ощутим.
Все, теперь я не просто нулевка, у меня еще и некоторые навыки заблокировались полностью, а у некоторых работоспособность сохранили лишь первые ранги. А все потому, что в требованиях к ним стояло определенное количество ступеней просвещения.
Если захочу вернуть все назад, надо всего лишь надеть амулет. Но есть подозрение, что неведомые чудовища, обитающие в рваном тумане, видят не только истинные ступени просвещения, но и прибавки от когтя.
Так что лучше не надо.
Решив, что обезопасил себя достаточно, я наконец отважился продолжить путь и спустя минуту достиг низины. Ничего страшного при этом не произошло. Здесь даже шагать было приятнее из-за прохлады, необычной для погожего дня в середине лета. Да и почва под ногами удобная: мох почти не продавливается, пружинит упруго, будто подталкивая, помогая делать очередной шаг. По такому можно идти и идти с утра до вечера, без привалов.
Это, конечно, загибаю, но да, низина прямо-таки заряжала меня бодростью. Если и дальше так пойдет, поставлю рекорд скорости пешего похода.
Через пятнадцать минут я нарвался.

К этому моменту бдительность моя притупилась. Неудивительно, ведь за все время не заметил ничего опасного или хотя бы подозрительного: все те же камни, лужи, мох, редкие пучки болотных растений. Древние кости, там и сям проглядывающие через мох, смотрелись не очень-то позитивно, но никаких хлопот не доставляли и потому начали восприниматься как рядовая деталь рельефа. Ни малейших угроз не видать, даже кровососущие насекомые не жужжат. А ведь те же комары здесь должны кишмя кишеть, как и мошкара. Райские для мелких вампиров условия.
Огибая очередную лужу по неширокому перешейку, отделяющему ее от соседнего зеркала воды, наступил на едва заметную кочку, коих тут хватало. Обычно они представляли собой голые холмики из все того же мха, изредка на них топорщились крохотные кустики черники, усеянные ягодами. Растение полезное, но здесь попадалось нечасто и только на таких вот крохотных возвышенностях.
Эта кочка относилась к первому виду. То есть бесполезная, нагибаться за сладкими ягодами не пришлось. Я просто на нее наступил и пошел дальше.
А потом каким-то непонятным образом понял — за спиной что-то происходит.
Обернувшись, перехватил поудобнее увесистую палку с коротко обломанными сучками. Единственное оружие, которым сумел обзавестись покуда спускался с холма. Ничего другого люди императора боли мне не оставили, все, что сумел сохранить, это амулет и хранилище с трофеями. И то и другое невидимое, а последнее к тому же неосязаемое.
Ах да, еще ботинки новые не выделили, так и хожу в изношенных.
Да, можно попытаться изготовить что-то поприличнее. Но ресурсы для серьезного оружия на каждом шагу не валяются, времени для их поиска тоже нет, как и инструментов. Да и мастер из меня — так себе. Вот и пришлось обходиться примитивным дрекольем.
Кочка, на которую я только что наступил, вздымалась вверх, будто ее из недр земли что-то подпирало. Возможно, череп или крупная кость. Такого добра здесь хватает. Мне уже доводилось ощущать под ногами разные останки, но во всех случаях они вели себя смирно. Разве что под давлением подошв издавали неприятные хрустящие звуки.
Однако сейчас все пошло не так. Кочка продавилась без хруста, но что-то случилось. Вокруг нее стремительно сгущался все тот же темный туман. И его клочья вели себя необычно, будто плотью наливались. Стремительно объединяясь они слились в единую массу, на несколько мгновений образовав непроницаемый кокон высотой почти в мой рост и шириной около метра.
А затем туманное образование рассеялось в один миг, показав то, что скрывало.
Под непроглядным маревом обнаружилась тварь. Тошнотворное создание, собранное из костей, частично облепленных обрывками кожи, почерневшим мясом и засохшими сухожилиями. Фигура невысокая и горбатая до такой степени, что сморщенное лицо на бугристом лысом черепе обращено вниз. Ноги короткие, кривые, с расставленными в стороны мосластыми коленями. Руки, наоборот, нереально длинные, на каждой по два локтевых сустава, а вместо ладоней метелка из роговых когтей-лезвий. Облик уродца дополняло ветхое одеяние, в котором дыр наблюдалось больше, чем расползающейся от старости ткани.
Последнее мне показалось омерзительнее всего, потому что намекало об изначально человеческой природе кошмарного создания. Зверье одежду не использует. Когда-то это был обычный туземец или, возможно, представитель не самой распространенной (а то и вымершей) разумной расы Рока. Но потом с ним что-то случилось.
Что-то очень скверное.
Здесь, на севере, в стародавние времена случилось много чего. И большая часть тех событий сохранилась в памяти аборигенов лишь в виде неправдоподобных легенд. Цивилизация в том виде, в котором она существовала до массированного вторжения из миров Хаоса, погибла. Та, которая пришла ей на смену, другая. Она создана с нуля и не вобрала в себя накопленный багаж древних знаний. Максимум по мелочи кое-что сохранилось или удалось восстановить какие-то крохи.
Что за событие породило эти низины, я не знаю. И, скорее всего, никто не знает. Но теперь понятно, что те, кто под него угодил, никуда не делись. Они остались здесь и теперь терпеливо поджидают путников, выдающих себя сиянием ступеней просвещения.
Или наступающих на кочки, которые вовсе не кочки.
Существо стояло в пяти шагах, но не нападало и даже не проявляло ко мне интереса. Расставив в стороны и опустив кошмарные руки, оно почти задевало кончиками когтей мох, суетливо крутясь из стороны в сторону, будто антенна радара.
Да оно меня попросту не видит! С энтузиазмом пытается определить, где скрывается тот, кто его побеспокоил, но, похоже, ничего у него не получается.
Не сводя взгляда с твари, я осторожно шагнул назад.
Ноль реакции.
Еще шаг назад.
Существо на миг замерло, подняло голову, уставившись на меня пустыми глазницами черепа. В их глубинах просматривалось тусклое красноватое свечение.
Но нет, потеряло ко мне интерес, снова начало поворачиваться из стороны в сторону. Может, что-то и почуяло, но решило, что это неинтересно.
И что теперь делать? Отступать дальше? Устраивать бой я не просто не хочу, я не хочу этого всей душой. Моя дубинка заметно короче чудовищных рук твари, к тому же сильно сомневаюсь, что сумею нанести значимый урон столь неказистым оружием, даже если врежу удачно.
Эх, зря я налегал на изучение копья и прочего, надо было открывать и поднимать навык избиения палками.
Тварь склонила голову еще ниже и перестала крутиться. Она будто принюхивалась к отметинам на мху. А ведь это не просто отметины — это мои следы.
Она что, унюхала?! Если так, щедрость людей императора боли получает объяснение. Ведь если верить леденящим душу россказням Бяки, создания, не относящиеся к миру живых, прекрасно чуют кровь. То есть обитателей низин может привлекать изгвазданная в ней одежда.
Возможно, на ботинках остались ее следы. Или тварь определяет человеческий запах, если ее прогнивший нос приближается в упор к его источнику.
Я продолжил пятиться, а монстр наконец сделал первый шаг.
И шагнул он в моем направлении.
Так… Похоже, у меня проблемы.
Серьезные.

ГЛАВА 25
В ОКРУЖЕНИИ

Без изменений 

Тварь преследовала медленно, но неотвратимо. Я не сомневался, что, если понадобится, сможет мчаться быстрее меня, но ее ограничивало отсутствие видимости цели. Да, она лишь чуяла запах моих следов, и, сколько ни пыталась крутить башкой, на глаза ей я не попался. Это существенно ограничивало прыть.
Правда, не уверен, что пустые глазницы можно называть глазами. Ну да чем-то она ведь должна видеть проявления ступеней просвещения, следовательно, какой-то аналог зрения у нее имеется.
При желании я мог бы легко оторваться, нарастив скорость. Что и попытался сделать в самом начале. Но тварь при этом не остановилась, так и продолжала преследовать меня, низко склонив голову к земле и задевая мох кончиками когтей.
Глядя на нее издали, я отчетливо осознал — она не остановится. Будет преследовать часами и сутками, пока не доберется до источника запаха.
Или не запаха. Ведь запах не должен оставаться в воде, а тварь безошибочно следовала по лужам, через которые я то и дело переходил в самых глубоких местах, пытаясь сбросить погоню со следа.
Тщетно пытаясь.
Итак, мы имеем явно опасного противника, который похоже, готов преследовать меня вечно, не отвлекаясь на сон и еду. А мне придется потратить два-три дня, чтобы пройти через Туманные низины. И это лишь в том случае, если ничего не помешает.
Смогу ли я продержаться столько без отдыха?
Мягко говоря — сомнительно.
Значит, от твари придется избавиться. И, кажется, я знаю, как это сделать.
На этих мыслях ровная поверхность мха, по которой я только что прошел, зашевелилась и начала вздыматься.
О нет! Еще одна тварь!
Но как так?! Здесь ведь не было кочек. Я, наученный горьким опытом, избегал их, как огня. Всегда переставлял ноги с максимальной внимательностью, маршрут планировал так, чтобы огибать не только лужи, но и потенциально опасные участки.
Получается, опасаться следует не только кочек, но и обычной ровной поверхности. Твари могут скрываться подо мхом в самых непримечательных местах.
Предсказать это невозможно.
Я действительно влип…

Спустя пятнадцать минут предпринял первую попытку расправиться с преследователями. Выдумывать новые варианты и присматривать более подходящие позиции для реализации плана чревато осложнениями. Ведь меня уже преследуют две твари, но что будет, если их станет три, четыре, пять или больше?
Уже сейчас скорость преследователей увеличилась до скорости нормально идущего человека. То есть, чтобы оторваться, мне приходится чуть ли не бежать. Похоже, их нюх каким-то образом суммируется, они, объединившись, почти перестали тыкаться носами в мох. Да, двигались твари, сильно согнувшись, но, похоже, для них это нормальное положение тела, а не особая поисковая поза.
Если к ним еще кто-нибудь добавится, возможно, они станут не ходить, а бегать.
Нельзя до этого доводить.
Добравшись до одного из самых крупных камней, встреченных за все время пути по низине, я принялся за работу.
Прежде всего выбрал место, где можно вскарабкаться без проблем, но и не сказать, что совершенно свободно. Придется попыхтеть, поработать всеми конечностями. Затащил наверх все камни, что смог отыскать поблизости. Разумеется, выбирал только те, которые возможно поднять на такую высоту по непростому пути.
С моей печальной Силой от по-настоящему серьезных булыжников пришлось отказаться. Хоть бери да амулет надевай, чтобы получить весомую прибавку.
Но нет — нельзя. У меня проблем хватает, и почти на все сто уверен, что их изрядно прибавится, если начну совершать глупости.
Забравшись на камень, устроил передышку. Твари близко, с такой скоростью они появятся здесь минут через пять-шесть. Как раз хватит, чтобы слегка дух перевести.
Ну, давайте подходите.
Я жду.

Интуиция: вас что-то беспокоит.

Беспокоит?! Да я, мать вашу, чуть ли не в панике, но почему-то внутренний голос соизволил проснуться только сейчас.
И это неспроста.
Обернувшись по сторонам, я пристально изучил ближайшие окрестности, особое внимание уделив камню. Он огромный, сложной формы, в нем хватает трещин и глубоких выемок, где может укрываться что-то небольшое, но при этом опасное. Например, ядовитая змея.
Чудом заметил, что в одной из ниш прямо на поверхности камня поблескивает пара мелких глазенок. Не раздумывая, резко врезал своим единственным оружием — палкой. Миг, и передо мной извивается странное существо размером немногим побольше крысы. Тушка раздутая, неровно-бесформенная, кожа непрерывно мигает, будто у каракатицы, дергано копируя детали окружения рваными клочьями.
Какая прекрасная мимикрия, не сработай интуиция, я бы даже не подумал столь внимательно оглядываться.

Вы замечаете замаскировавшегося мискуса. Вы наносите значительный урон мискусу. Вы наносите фатальный урон мискусу. Мискус мертв. Вы победили мискуса. Создание ПОРЯДКА, взявшее от Хаоса то, что помогает ему выживать (вторая ступень ПОРЯДКА).
Победа над мискусом
Малый символ ци — 5 штук.
Малый знак Ловкости — 1 штука.
Малый универсальный знак атрибутов — 1 штука.
Захвачен знак навыка «мимикрия» — 1 штука.
Захвачен знак навыка «туманное чутье» — 1 штука.
Захвачен знак навыка «холодный след» — 1 штука.
Захвачен малый общий знак навыка — 1 штука.

Это что еще за хомяк-переросток? Не похож на родича умертвий — вполне себе нормальный зверек с пушистой шкуркой и алой кровью, струящейся из раны. И слабый настолько, что даже мне за него немного дали.
Потрогал тушку, использовал навык и узнал много нового. Например, то, что мискус, вероятно, единственное действительно живое создание, обитающее в Туманных низинах. Несмотря на трусливый характер и отсутствие эффективных средств защиты и нападения, до этого малыша умертвиям добираться сложно. Благодаря набору редких навыков он умеет эффективно маскироваться, а в процессе поиска пищи не оставляет заметных для нежити следов и не приближается к опасно активным участкам пустошей. То есть чует те самые «ловушки», где материализуются твари.
Судя по лаконичности информации от ПОРЯДКА, мискусы нечасто становятся чьей-то добычей. Их ведь для начала заметить надо, а потом еще подумать, стоит ли с ними связываться. Ни ценного меха, ни приличного количества мяса — никакой заметной пользы. Трофеи из эдакой крохи получить — редкость неслыханная, если ты, разумеется, не нулевка. Вторая ступень просвещения — это ни о чем, разве что самый слабый ребенок сможет держаться наравне со столь ничтожным созданием.
Но откуда здесь детям взяться? А всем прочим шансы добычи трофеев будут значительно срезаться из-за разницы в ступенях.
А еще в описании сказано, что, где один мискус повстречался, там и другие могут отыскаться. Так что, пока подтягиваются серьезные противники, есть смысл поискать пушистую мелочь.
Минута-другая у меня есть, не буду время терять.

Первая тварь уткнулась в камень макушкой черепа. До последнего не замечала преграду, действительно слепая.
Врезавшись, чуть распрямилась, пошарила руками по сторонам и начала неторопливо и уверенно карабкаться наверх. Будто кошмарный паук из костей и гнилой плоти, ловкость просто завораживающая. Мне, зрячему, приходилось на этом пути надрываться, пару раз едва не сверзился. Да, непросто забираться, таская тяжелые камни, но и с пустыми руками мне до преследователя далековато.
Ждать, когда тварь окажется наверху, я не стал. Ухватил самый увесистый булыжник, вскинул над головой, примерился и с силой опустил руки, отправляя нехитрый метательный снаряд в недолгий полет.
Прямиком вниз, себе под ноги.
В голову костяного уродца.
Попал удачно, с сочным треском сокрушаемых костей. Но, вместо того чтобы свалиться, тварь повисла на одной конечности, задрав при этом голову. Одна глазница у нее оказалась скомкана, пострадав вместе с левой стороной черепа, а другая уставилась прямиком на меня.
И огонь в ее глубинах разгорелся, в один миг вспыхнув рубиновым пламенем.
Мерзкое создание завизжало неистово, на грани ультразвука, неловко пытаясь зацепиться второй рукой.
А я, борясь с желанием заткнуть уши посильнее, швырнул второй камень, затем третий. И лишь четвертым попал туда, куда целился, в уже поврежденную часть черепа.
Дистанция плевая, но вот меткость плачевная. А все потому, что этот визг — просто нечто. Под ним самое простое действие может обернуться неудачей.
Повреждение оказалось фатальным. Тварь наконец отправилась вниз и рассыпалась на мшистой поверхности бесформенной кучей костей. Ее руки при этом отделились от тела и несколько секунд болтались, продолжая цепляться за неровности камня.
Я уж было даже подумал, что сейчас конечности продолжат лезть наверх сами по себе, после чего атакуют с двух сторон. Но нет, все оказалось не настолько страшно, они шлепнулись вслед за телом.

Вы атакуете умертвие Туманных низин. Вы наносите значительный урон умертвию Туманных низин. Вы наносите фатальный урон умертвию Туманных низин. Умертвие Туманных низин упокоено. Вы победили умертвие Туманных низин. Умертвие Туманных низин частично хаотический конструкт Смерти (восьмая стадия антижизни).
Победа над умертвием Туманных низин
Получена малая метка Смерти — 6 штук.
Захвачен личный знак атрибута Сила Смерти — 1 штука.
Захвачен личный знак атрибута Игнорирование — 1 штука.
Малое универсальное воплощение атрибута — 6 штук.
Малое средоточие энергии бойца — 3 штуки.
Получен малый знак навыка «железная кожа» — 1 штука.
Получен малый знак навыка «кровавое чутье» — 1 штука.
Получен общий малый знак навыка — 2 штуки.
Получено малое личное воплощение состояния Равновесие смерти — 1 штука.
Получено малое воплощение состояния Улучшение духа — 1 штука.
Получено малое воплощение состояния Мера порядка — 1 штука.
Умертвив Туманных низин — частично хаотическое создание
Получено символов доблести — 1 штука.
Умертвие Туманных низин — конструкт Смерти
Получено малых доказательств Смерти — 1 штука.
Победа над противником, порожденным самой Смертью. Он был сильнее вас, но это ему не помогло
Малый символ ци — 5 штук.
Получено личное малое воплощение состояния Улучшение просвещения — 1 штука.
Внимание! Вы не обладаете необходимыми атрибутами и навыками Смерти и не можете материализовать трофеи для класса знатоков тьмы! Некоторая добыча вам не достанется и будет развеяна.

Со следующей тварью я обошелся умнее. Благо она карабкалась молча, без душераздирающего визга. Должно быть, такой режим у мертвых обитателей низин включается, только если их кто-то атакует.
Позволив твари почти забраться ко мне, я не просто кинул в нее камень, я сделал это в прыжке, синхронно взмахнув при этом руками. Все что можно из себя выжал, чтобы почти в упор отработать по черепу.
Получилось здорово, но, увы, веса камню не хватило, чтобы разнести цель на осколки. Голову твари изуродовало, но она не рухнула вниз, рассыпаясь на лету, как это случилось с первой жертвой. Правда, и пищать не стала. Просто сверкнула красным из глазниц, рванула наверх, преодолевая последний метр подъема.
И схлопотала второй камень — туда же.
Готово.
Но радоваться победе рано. Я даже не стал читать перечень трофеев от ПОРЯДКА.
Не до этого.
Первая тварь визжала не от избытка эмоций. Да и вторая шевелила челюстью не просто так, она тоже пыталась подать голос после того, как получила камнем. Но что-то ей при этом повредило, потому не сумела поиздеваться над моими ушами.
Но хватило и первой. Этот визг — что-то вроде призывного сигнала для всех, кто поблизости. Мох шевелился в десятках мест, туман взбесился, выпуская стремительно двигавшиеся клочья в направлении появления все новых и новых умертвий.
И твари, появляясь, не просто слепо крутились из стороны в сторону, они пытались бродить, опустив кошмарные рожи до земли.
Вынюхивают причину переполоха.
То есть меня.
Нет сомнения, что, если попытаюсь уйти, быстро наткнутся на мой след. Но то же самое случится, если останусь здесь.
Попытаться спуститься и вернуться к подножию холма по своим следам? Однако какой в этом смысл? Провожатый недвусмысленно дал понять, что пути назад для меня не существует. Я обязан пройти на юг через Туманные низины, а не другим путем. Не исключено, что это пустое запугивание, но не удивлюсь, если Имб каким-то образом это контролирует и не позволит отправиться в обход. Например, его люди могли повесить на меня метку, проделав примерно то, что я проделывал с чиками и тсуррами. И теперь они способны определить мое местоположение издали, не показываясь на глаза.
Не хочется рисковать и попасться, плюс слишком много времени потрачу на поиски альтернативного пути. Придется делать то, что приказано.
Оружие на холме мне не найти. Там только такие же палки в изобилии, даже камней нет. Разве что более длинной дубиной обзавестись, но какой в этом толк? Физической силы, чтобы обращаться с тяжелым оружием, у меня маловато. Как мускульной не хватает, так и зашитой в параметры ПОРЯДКА. Только время потеряю, ничем полезным не обзаведясь взамен.
А времени у меня не так много. Если метаться туда-сюда, семь дней пролетят быстро и бестолково.
Нет, возвращаться — не вариант.
Придется разбираться здесь и сейчас.
И пока есть возможность, надо действительно пробежаться по своим следам. Чем больше найду на них увесистых камней, тем легче будет отбиваться.

Визг умертвий непрерывно поднимал следующих и следующих неживых обитателей Туманных низин. Их становилось все больше и больше. Но, как бы долго ни длился этот звук, он не позволял тварям точно определить направление на добычу. Они так и продолжали описывать круги, прежде чем натыкались на цепочку следов. Дальше начинали двигаться гораздо шустрее, безошибочно направляясь к моей позиции.
Эх, а я ведь надеялся, что хотя бы с направлением они будут ошибаться. Так бы половина противников пропадала, уходя к северному краю низин.
Не повезло.
Камни против черепов работали прекрасно. Набив руку на их применении, я валил тварей с одной или двух попыток. Лишь с умертвиями выше десятого уровня возникали проблемы, некоторым и четырех булыжников не хватало. Хорошо, что такие «тугие головы» заявлялись нечасто.
Покончив с очередной тварью, я торопливо спускался, чтобы затащить наверх использованные камни. Эти метания изрядно выматывали как физически, так и нервно, но первые часа три все шло почти прекрасно. Я дробил череп за черепом, уничтожая по умертвию каждые две-три минуты.
И опасливо косился по сторонам, где там и сям просматривались твари посерьезнее. Они больше походили на полноценные скелеты, чем встретившиеся первыми скрюченные уродцы. Разве что слегка сгорбленные, как и те. Зато верхние конечности у них пусть и не такие длинные, но куда массивнее. Явно посильнее будут. И некоторые в них сжимают оружие: ржавые мечи, такие же ветхие топоры, копья, палицы. Несмотря на древность предметов, нет сомнений, что, если по мне врезать таким музейным экспонатом, рассыплюсь скорее я, чем дряхлый антиквариат.
Не знаю, кто это. Может, следующая стадия развития умертвий, может, родственные им существа, но сталкиваться с ними очень не хочется. То, что они не опускают костяные головы к земле, — прекрасно. Возможно, с нюхом у них не все так хорошо, следовательно, есть шанс, что не сумеют отыскать мои следы.
Увы, Мелконог не зря считал всех нас невезучими.
Шанс не сработал.
Один из рослых скелетов наконец наткнулся на цепочку неоднократно натоптанных следов, по которым я успел сбегать несколько раз, собирая камни. И так же, как и обычные умертвия, безошибочно направился в мою сторону.
Я не стал подпускать противника на минимальную дистанцию. Да, с умертвиями такое срабатывало, но только с самыми низовыми. Тварей, которые покруче, приходилось встречать заранее, чтобы успеть нанести их черепам несколько повреждении, прежде чем они заберутся на камень.
Очень уж не хотелось вступать в рукопашную схватку.
Вот и скелета встретил на середине подъема. Приложил его по черепу метко, с хрустом костей. Но тварь лишь дернулась, после чего завизжала куда пронзительнее рядовых умертвий и с увеличившейся прытью продолжила восхождение.
Звук нестерпимый. Я и сам едва орать не начал, неистово желая хоть немного его заглушить. Бросил еще один камень, еще и еще. Я попадал, и, по-моему, попадал удачно. Кости хрустели, череп трескался, возле макушки возник пролом, в который без помех мог пролезть детский кулак.
Но все без толку, скелет продолжал карабкаться наверх.
Отчаявшись, я, как последний шанс, подхватил самый большой из оставшихся камней, замахнулся, подпрыгнул, уже скорее не швырнул, а удар нанес, потому что работать пришлось в упор.
И вскрикнул, когда уже почти забравшийся ко мне скелет коварно выпростал правую руку. Острие ржавого меча выскочило навстречу опускающейся руке, распоров предплечье от запястья до локтя. Мясо развалило на такую глубину, что в разверзшейся ране проглянули кости.
Но, как бы ни было больно и страшно, атаку я не остановил. Увы, камень ударил чуть в стороне от пролома. И, вместо того чтобы расширить существующий, создал новый.
Однако удар вышел знатный. Скелет дернулся, полетел было вниз, с трудом удержавшись на одной руке. Наверное, пожалел, что выбрал такой момент для укола мечом. Вторая конечность теперь ушла далеко вверх, помочь не успевает.
Но, если ничего не предпринять, через секунду-другую тварь восстановит равновесие. Она пусть и трясет головой, заметно, что полученные повреждения не фатальны.
Сейчас заберется наверх, и тогда мне конец.
Ухватившись за середину дубинки, я понял, что перехватить ее поудобнее вряд ли успею. Да и не уверен, что сумею нанести ею серьезный удар. В этом она уступает большим камням, а они мне теперь, увы, недоступны.
Я с ними двумя руками с трудом работал, с одной нечего и думать.
Голова выдала ровно одну здравую идею.
Если она не сработает, я — труп.
Возможно даже — ходячий труп.
Юное пополнение для армии умертвий.
Слегка замахнувшись, вбил рукоять дубинки в один из двух проломов на черепе. Деревяшка предсказуемо провалилась в пустоту. Нестерпимо истошный визг, разрушающий мой мозг, затих. Его выключили в одно мгновение.
Алые глазницы потускнели.
Их тоже выключили.

Этот скелет был уже пятым по счету. Покрупнее предыдущих, и топор в костяной лапе выглядит устрашающе. Очень уж огромный, массивное топорище, широкое лезвие, длинный шип на обухе.
Но я не боялся. Справился с предыдущими, и с этим справлюсь. Благо есть не только опыт борьбы с этими тварями, но и кое-какой запас оружия поднакопился. Да, оно неказистое, но это куда лучше, чем отбиваться камнями и дубинкой, которая, того и гляди, сломается при сильном ударе.
Да и рука у меня успела прийти в норму. Развитое «целительство» — великая сила. Я практически мгновенно сумел остановить кровь, почти не испачкав одежду. Рана уже успела зарубцеваться. В предплечье ощущалась скованность, но понятно, что еще два-три часа, и разве что шрам останется. Да и тот рассосется через несколько дней почти бесследно.
Дождавшись, когда макушка черепа достигнет уровня вершины камня, я ударил от души. Без фехтовальных изысков, примитивно широченный замах, и потом врезал сверху вниз, будто колкой дров занимаюсь.
Треск сокрушаемых костей, скелет дернулся, полетел было вниз, но уцепился обеими руками, удержался, выпустив при этом топор.
А я, примерившись, ударил еще раз. На этот раз не рубил, а колол с таким расчетом, чтобы вбить острие ржавого меча поглубже в недра черепа.

Вы атакуете падшего оруженосца Туманных низин. Вы наносите значительный урон падшему оруженосцу Туманных низин. Вы наносите фатальный урон падшему оруженосцу Туманных низин. Падший оруженосец Туманных низин упокоен. Вы победили падшего оруженосца Туманных низин. Падший оруженосец Туманных низин частично хаотический конструкт Смерти (шестнадцатая стадия антижизни).
Победа над падшим оруженосцем Туманных низин
Получена средняя метка Смерти — 2 штуки.
Захвачен средний личный знак атрибута Сила Смерти — 1 штука.
Захвачен средний личный знак атрибута Игнорирование — 1 штука.
Захвачен средний личный знак атрибута Подчинение — 1 штука.
Среднее универсальное воплощение атрибута — 4 штуки.
Среднее средоточие энергии бойца — 1 штука.
Получен средний знак навыка «железная кожа» — 1 штука.
Получен средний личный знак навыка «кровавое чутье» — 1 штука.
Получен средний личный знак навыка «кровавое безумие» — 1 штука.
Получен средний личный знак навыка «легкий шаг» — 1 штука.
Получен средний личный знак навыка «братство неживых» — 1 штука.
Получен средний личный знак навыка «самовосстановление» — 1 штука.
Получен общий средний знак навыка — 2 штуки.
Получено среднее наполнение Хаоса — 1 штука.
Получено среднее личное воплощение состояния Равновесие смерти — 1 штука.
Получено среднее воплощение состояния Равновесие — 1 штука.
Получено среднее воплощение состояния Улучшение духа — 1 штука.
Получено среднее воплощение состояния Мера порядка — 1 штука.
Падший оруженосец Туманных низин — частично хаотическое создание
Получено символов доблести — 2 штуки.
Падший оруженосец Туманных низин — конструкт Смерти
Получено малых доказательств Смерти — 2 штуки.
Победа над противником, порожденным самой Смертью. Он был сильнее вас, но это ему не помогло
Средний символ ци — 1 штука.
Получено личное среднее воплощение состояния Улучшение просвещения — 1 штука.
Внимание! Вы не обладаете необходимыми атрибутами и навыками Смерти и не можете материализовать трофеи для класса знатоков тьмы! Некоторая добыча вам не достанется и будет развеяна.

Награды за скелеты не могут не радовать. Тут и приличные прибавки к состояниям, и трофеи для зарядки артефактов, которые выпадают далеко не из всех обитателей Чащобы. Есть непонятные моменты. Например, мне неизвестно, для чего нужны доказательства Смерти. С ними та же ситуация, что и с символами доблести. Но не сомневаюсь, со временем все разузнаю и сумею использовать всю добычу себе во благо.
Но в сложившейся ситуации радовала меня лишь добыча. Умертвий и скелетов в округе появлялось все больше и больше, они иногда по десятку выбирались на поверхность после короткого крика очередной моей жертвы.
Прервется ли когда-нибудь этот поток подкреплений? Летние дни не короткие, но и не бесконечные. Я смогу продержаться ночь, может, и следующую тоже, но что потом? Без сна и без пищи израсходую силы и не смогу сдерживать непрерывный поток противников.
Зачем будущему трупу богатые трофеи?
Незачем…
К тому же не факт, что я даже до ночи здесь продержусь.
Вон вдали среди клочьев тумана просматриваются создания, не похожие ни на умертвий, ни на скелетов. Некоторые выглядят куда крупнее, другие сравнимы по габаритам, но смотрятся более совершеннее, опаснее. Очень может быть, что в низинах водятся твари, которым мои булыжники и ржавое оружие нипочем.
Как долго они будут маячить в отдалении? Это я не знаю.
Но если приблизятся и наткнутся на следы…
Готов поспорить на что угодно, меня такая новость не обрадует.
Да и опасаться приходится не только новых противников.
Даже старых вполне достаточно, чтобы доставить фатальные неприятности. Если твари продолжат появляться с такой же частотой, вскоре от них здесь будет не протолкнуться. Они даже не позволят спускаться между победами, следовательно, я не смогу собирать использованные камни и трофейное оружие. Если без булыжников кое-как прожить можно, без коротких мечей и небольших топоров, пригодных для моих слабых рук, мне не отбиться от скелетов.
А древнее оружие в столь плачевном состоянии, что нередко разваливается после двух-трех сильных ударов. В нем будто программа самоликвидации заложена, долго воевать не получается.
Оставаться здесь нельзя — это верная смерть. Но и назад дороги нет.
Или…
Еще раз забравшись в хранилище трофеев, я изучил то, что мне падало в последнее время, и понял, что, скорее всего, это мой единственный шанс. Если и существует разумная альтернатива, у меня нет информации, чтобы до нее додуматься.
Да, хватит тут прохлаждаться. Это тупик, это ловушка и для меня, и для тех, чьи жизни зависят от моих действий.
Я и так чересчур много времени потерял, не стоит усугублять положение.
Решившись, поспешно спустился и быстрой походкой пошел по своим же следам.
Я возвращался назад, к подножию холма, под которым протягивалась северная граница Туманных низин.

ГЛАВА 26
СИЛА СМЕРТИ

Без изменений 

Хорошо, что я не успел прилично удалиться от границы низин. Не пришлось долго возвращаться. Да и на этот раз я не пытался выбирать безопасный, по моему разумению, маршрут. Уже понял, что это бессмысленно, и просто придерживался своих следов. Шагал по лужам и моховому ковру с максимально возможной скоростью. Будучи невидимкой для противников, могу себе позволить игнорировать погоню, принюхивающуюся к каждому следу.
Главное — не останавливаться.
Под конец изменил правилу, побегал из стороны в сторону, потревожив несколько тварей. А затем выбрался за хорошо заметную границу низин и поднялся метров на сто по склону холма. Там остановился и принялся наблюдать за поведением умертвий.
Те, как обычно, уверенно направились по моему следу. Но, стоило им добраться до опушки, тут же теряли интерес к преследованию. Разворачивались и угрюмо направлялись вниз. Достигнув мокрой низины, сгорбленные фигуры окутывались туманом, в котором быстро растворялись.
Отличная новость. Значит, не видя цель, за границей Туманных низин след теряют и потому дальше не забираются. Умертвия и скелеты неуверенно забираются максимум на несколько десятков шагов, после чего возвращаются.
Если надо сбросить погоню со следа — прекрасный способ. Для нулевки эта особенность тварей весьма полезна, но, увы, она не поможет перебраться через низины. На это потребуется не один день, бегая туда-сюда, я бездарно растрачу выделенную мне неделю.
Потребуется кое-что другое.
И это другое — навык «кровавое безумие».
Навык непростой и дорогой в прокачке. Развивать его почти так же сложно, как и разорительную по энергии «артефакторику». А это намекает о его редкости и потенциале.
Если описание знака навыка не обманывает, изучив его, я на начальном уровне смогу восстанавливать часть теневой ци и энергии воина, а развивая дальше, и энергию мага сумею добывать. Не просто так, разумеется, а только при победах над противником. Плюс каждый удачный поединок должен прибавлять мне бодрости. В идеале, уничтожая врагов сплошным потоком, я сумею сражаться без отдыха и даже сна неделями. Разве что на еду и утоление жажды придется отвлекаться. Но идеал, как известно, недостижим, и в лучшем случае мне светит три-четыре дня активной жизни, после чего, скорее всего, превращусь в выжатый лимон.
С таким навыком у меня есть шанс пройти Туманные низины за один переход. Всего-то и надо — жестоко упокаивать всю встретившуюся нежить. По моим прикидкам, как раз за три дня должен легко управиться. Если, разумеется, не случится ничего непредвиденного.
Также, пока не стемнело, надо поискать по лесу корешки бодрящих растений. Благодаря Бяке знаю парочку, которые нередко произрастают как раз среди сосен. С усталостью они справляются не ахти, примерно на уровне не слишком крепкого кофе, но лишний стимулятор мне не помешает.
Но одного навыка недостаточно. Придется выучить еще один, выбитый из мастера выживания низин — пугливого мискуса.
«Туманное чутье» — это именно то умение, которое помогает пушистому зверьку замечать опасные места. Навык помогает не наступать на точки появления умертвий, но при этом расходуется теневая ци. Поэтому мискусы выходят на поиски пищи только с приличным запасом этого ресурса, восстанавливая его в периоды отдыха.
Если ломиться напролом с активированным «туманным чутьем», я быстро солью всю Тень, и придется останавливаться, чтобы дожидаться ее восполнения. А это очень долго. Поправить положение может «кровавое безумие», но для его использования придется массово уничтожать противников.
В идеале — мискусов. Но эти мелкие зверушки столь мастерски поднаторели в деле маскировки, что, даже обладая достойным набором поисковых навыков, не факт, что получится успешно на них поохотиться.
А у меня, увы, достойного набора пока что нет.
Если не мискусы, то что? Увы, выбор здесь невелик, но связываться с умертвиями и скелетами — себе дороже. Поединки с ними чересчур рискованны, к тому же проводить их придется на подготовленных позициях, а не в чистом поле. Такая тактика выльется в значительные потери времени, а мне это невыгодно.
Однако я человек любознательный и потому внимательно читал информацию от ПОРЯДКА не только по мискусам, но и по скелетам с умертвиями. Хаос для существ Чащобы — это одновременно и благо и проклятие. Он может усиливать и наделять полезнейшими навыками, но при этом добавляет уязвимости. Вспомнить тех же могучих тсурров, которых несложно побеждать при помощи горячей воды. Разумеется, если соблюдать некоторые условия, о которых я могу узнавать при помощи умения.
Все эти ходячие суповые наборы из голых костей тоже уязвимы. И уязвимость у них забавная. Эти создания не переносят живую древесину. Так сказать, побаиваются стихии дерева. Говоря проще — им можно наносить увеличенный урон примитивными дубинами, при условии, если они изготовлены из свежего материала. Желательно, чтобы листики еще не завяли.
Особенно хорошо работает смолистая древесина хвойных пород. Хоть бери да стрелы делай из зеленых веточек.
Арбалета у меня нет, а соорудить даже самый плохонький лук — это затраты времени с неясными перспективами. Да и болты, стрелы и дротики — это колющий урон, почти бесполезный против такой нежити. Разве что по черепам бить, но чтобы их прошибать, потребуется серьезное оружие, которого у меня нет, и создание его с пустыми руками — сложнейшая и затратная по времени задача.
Что тогда? Врукопашную сходиться? Но это чревато такими же потерями времени, если каждый раз занимать позиции на камнях, или ранениями, если сражаться где попало.
Но есть в описаниях одна интересная обмолвка. Указано, что уязвимость против живого дерева работает даже с невоплощенными обитателями Туманных низин.
Увы, информация неполная. Пока на практике не проверю, не узнаю, что именно под этим подразумевается. Да, у меня есть перспективные предположения на этот счет, но это именно предположения, а не факты.
Пробовать надо.
Также заодно можно изучить «мимикрию» и «холодный след». Первый навык — это тот самый «хамелеон», полученный от мискусов. Конечно, его эффективность не сравнится с моей невидимостью, зато работает в движении и тратит теневую ци, а не энергию бойца, запас которой невелик.
Второй навык — интереснее. Разово расходует приличную порцию той же Тени, при этом делая последний отрезок твоих следов полностью невидимым и неощущаемым. Разве что следопыты с высокоразвитыми поисковыми умениями смогут что-то заметить, но при должной прокачке шансы и для них невелики. Скрытие на начальном уровне работает около часа, мискусам с их прерывистым сном этого хватает, чтобы избавляться от преследователей. Как я понял, так долго умертвия и прочие нехорошие обитатели низин на одном месте топтаться не любят. Теряют интерес к пропавшей дичи, а ей только это и надо.
Хороший набор. Прямо Клондайк по навыкам, а не Туманные низины. И особенно привлекательно выглядит «кровавое безумие». При активации и поддержании вообще ничего не тратит, лишь сужает поле зрения, ухудшает слух и может обманывать обоняние запахами, которых на самом деле нет. Ерундовая плата за возможность восстанавливать все три вида энергии.
Прекрасный навык для сложившейся ситуации. Так почему я его сразу не выучил?
Да потому что навык этот относится к Смерти, а не к ПОРЯДКУ. И для его изучения и развития, как это обычно бывает, придется соблюсти некоторые требования.
А именно обзавестись определенными атрибутами.
Атрибутами Смерти.
Вот мы и приехали…
Так уж сложилось, что я никогда не стремился к карьере некроманта. Очень уж нехорошо в Роке относятся к тем, кто становится на темную стезю. Эта сила настолько нечеловеческая, что, используя ее, можно неузнаваемо измениться внутренне, а то и внешне. В худшую сторону. В некоторых краях таких личностей без разговоров казнят самыми жестокими способами, в других просто изгоняют, отбирая все имущество.
Здесь темным магам вольготно живется разве что в медвежьих углах вроде владений императора боли. В цивилизации приходится скрывать опасные навыки или обзаводиться могущественными покровителями.
Лучший вариант — являться представителем сильного клана. Таких приходится терпеть, не обращая внимания на то, что не прощают всем прочим.
Я истинный аристократ из древнего рода, но вот насчет сильного клана — есть проблемы. А еще опасаюсь, что атрибуты Смерти не потянет мой изрядно перегруженный резервуар ци. С Хаосом недавно пришлось изрядно помучиться, чтобы выучить все шесть. Больше не рассчитывал прикасаться ни к чему затратному, планировал заниматься строго чистым ПОРЯДКОМ, усиливая себя исключительно шаблонными способами.
Но мне очень нужно попасть на другую сторону Туманных низин, и я вижу только один способ сделать это в срок.
Да и без требования к срокам не вижу альтернативы.
Увы, но без «кровавого безумия» учить все прочее нет смысла. Я трезво оцениваю свои силы и не сомневаюсь, что пройти без отдыха такую дистанцию не сумею. Даже возможность замечать точки материализации тварей не спасет. Описания гласят, что они появляются тем быстрее, чем ближе ты к ним подходишь. Но, даже пройдя в полусотне метров, не думай, что останешься незамеченным. Чем ближе к ночи, тем сильнее чутье тварей. Иногда они способны отреагировать на деформацию покрова мха, даже если это случилось вдали от опасного места. Умертвие или скелет материализуется через несколько минут и быстро найдет твой след. А маскировать его непрерывно не получится — Тени не напасешься.
Да и «туманное чутье» не за «спасибо» работает, ему тоже требуется теневая ци. Без ее пополнения при победах над тварями я не сумею преодолеть большое расстояние с активированным умением. Придется шагать по старинке, наобум, неизбежно поднимая при этом все новых и новых противников. И сильно подозреваю, что чем ближе к центру низин, тем они сильнее. Ведь не зря же никто не смог пройти эту долину до конца.
Значит, выучить придется все, что способно провести меня через владения костяных тварей.
Первый ранг навыка требовал открытия двух атрибутов: Сила Смерти и Подчинение. Первый при прокачке увеличивал защиту от всех проявлений Силы Смерти, второй создавал сложности вражеским магам, пытающимся повлиять на волю носителя, а также помогал добиваться обратного — угнетать чужое сознание специальными умениями. Также чем больше наполнение Подчинения, тем эффективнее можно применять навыки, по-разному ослабляющие противников. Всевозможные проклятия или, если вспомнить сленг компьютерных игр, дебаффы. То, чем, помимо прочего, славится темная магия.
Я бы спокойно прожил и без того и без другого, но, увы, без этой пары единиц мне в Туманных низинах ловить нечего.
Потому вздохнул печально и занялся изучением.
Я почти не удивился, когда и Сила Смерти и Подчинение получили по единичке с максимальными наполнениями в пятьдесят. У меня давненько зародилось подозрение, что, даже если вообще перестану употреблять специи, все равно результат не изменится. Такой вот очередной бонус для нулевки.
Подчиняясь раздражающему правилу несовпадения, взял на Силе Смерти еще одну единичку. Разумеется, как и первую, доведя ее до повышенного максимума при помощи мощи атрибутов. Спасибо северу и его частично хаотическим обитателям, среди трофеев эти ценнейшие предметы попадались частенько. Подозреваю, что даже высшая аристократия не всегда может позволить себе такую роскошь. Спрос превышает мизерное предложение.
Естественно, ведь для добычи такого ресурса потребуется нулевка, а я такой, скорее всего, единственный во всем Роке. Не удивлюсь, если, скинув сотню-другую повышений атрибутов, обвалю этот рынок до уровня дна мирового океана. Такой вот он незначительный, если верить обрывкам информации, засевшим в голове после обучения матери.
Как ни странно, атрибуты открылись и заполнились без малейших заминок. Не возникло ни намека на «тормоза», как случалось с Хаосом. То же самое произошло и с навыком — ноль неудобств. Такое впечатление, что ПОРЯДОК даже приветствует знакомство с темными делами. Легкость усвоения невероятная и нет ни малейшего недомогания при изучении.
Займись я этим сразу по приезде в факторию, возможно, свалился бы на сутки, а то и больше. Но с тех пор я настолько усилился, что подобная прибавка на фоне уже изученного выглядит несерьезно. Это как в почти полное ведро воды долить — со стороны разницу даже не заметишь. Конечно, усталости это мне прибавило, но не критично.
Выучив все запланированное, я отыскал несколько растении с бодрящими корешками и едва не сломал ржавый меч и такой же ветхий топор, вырубив из молодой сосенки увесистую дубину. Ну а после направился вниз, активировав «туманное чутье».
Пора заняться практическими испытаниями.

Точки, к которым мискусам не следовало приближаться, обзавелись красноватым светящимся ореолом. Даже в сгущающихся сумерках их не получалось рассмотреть издали, очень уж слабо сияли. Развивая «туманное чутье», я смогу усиливать их заметность. Но смысл? Для моих целей радиуса двух десятков метров вполне достаточно, так зачем тратить на развитие навыка знаки ци, коих хронически не хватает.
К тому же это сомнительное вложение капитала. Места под навыки остается все меньше и меньше. Если «туманное чутье» работает только в низинах, зачем мне такое узконаправленное умение? Возможно, впоследствии придется его стереть, взамен взяв что-нибудь более полезное. Мало того что затраченное при этом не вернуть, придется израсходовать еще столько же энергии, чтобы избавиться от балласта.
Даже при моих масштабах заработка трофеев приходится задумываться о бережливости.
Направившись к ближайшей отметке, я перехватил дубину поудобнее. Решительно наступил, отошел на шаг, замахнулся посильнее и дважды врезал по взметнувшемуся облачку, в котором стремительно проявлялось умертвие.
Да, одного удара не хватило. Но ведь бил, можно сказать, вслепую, а не по уязвимым местам. Чтобы проделать то же самое при помощи ржавого меча, придется поработать куда больше.
И не факт, что удачно.
К тому же не надо забывать про скорость. Увы, процесс материализации действительно стремителен, долго стучать по зарождающейся твари не получится.
Внимательно изучив сообщение от ПОРЯДКА, я убедился, что победу мне и вправду засчитали. Плюс к теневой ци добавили несколько единичек.
Маловато, конечно. Чтобы удерживать уровень Тени на максимуме, придется убивать приблизительно по одной твари за полторы минуты. Учитывая то, что отметок вокруг видимо-невидимо и уже через тридцать шагов я смогу взяться за следующего противника, — вполне осуществимая тактика. Но надо признать, что нескончаемые размахивания дубиной отнимут немало времени. Значит, даже двигаясь без отдыха на максимальной скорости, я вряд ли успею добраться до Черноводки за пару неполных суток.
Но метод действительно работает — это главное.
Развернувшись, вновь направился к границе низин. Эту ночь следует провести на склоне холма. Надо как следует выспаться, устроив лежанку из соснового лапника.
И это будет мой последний отдых перед изнурительным рывком. Зарядившись силами, пойду на юг без остановок.
Непрерывно уничтожая нежить и жуя бодрящие корешки.

Поначалу все шло даже лучше, чем представлялось.
Ночь прошла спокойно, проснулся я полным сил и заполненным теневой ци, что называется, под горловину. Специально перед сном увеличил резервуар до максимума. Всего лишь пяти единиц не хватило, чтобы получить наконец первую ступень просвещения.
Да, я помнил, что чем выше держу этот показатель, тем быстрее протекает мой резервуар. Но потери небольшого количества знаков ци сейчас не имеют значения.
Для успеха потребуется максимальный запас Тени.
Поначалу я двигался ускоренным шагом почти по прямой линии, ведущей с севера на юг. Небеса хмурились, иногда накрапывал мелкий дождик, но благодаря навигации мне не требовалось солнце или иные ориентиры. Иногда отходил влево и вправо, чтобы поднять очередное умертвие, после чего приканчивал его быстро и безнаказанно, не позволяя окончательно материализоваться.
Приловчившись, начал справляться с противниками молниеносно. К тому же убедился, что убийства действительно добавляют бодрости. Проделал нехитрый опыт, сменив быстрый шаг на бег. Большую скорость по лужам да по податливому мху развить не получалось, но все равно сил затрачивал немало. Однако час шел за часом, а одышка не приходила. Неудобство доставляли ржавый топор и запасные дубины, болтающиеся на грубых перевязях, поспешно связанных из лыка. Их то и дело приходилось поправлять, чтобы не стучали по спине и бокам, плюс смачивал их почаще в лужах, чтобы поддерживать в древесине жизнь. С этой целью я даже не ошкурил кору и не срезал мелкие веточки.
Пускай зеленеют.
Вскоре среди умертвим начали попадаться падшие оруженосцы. Навык подсвечивал места их появления таким же образом, определить, какая именно тварь скрывается под моховым ковром, не получалось. Но это не вызывало затруднений, потому что для убийства требовались все те же два хороших удара дубиной.
Солнце перевалило за зенит, когда я столкнулся с новым видом скелетов. И тут же едва не подставился, на автоматизме наградив зарождающуюся тварь стандартной парой ударов.
Этого не хватило, костяное создание продолжало обрастать плотью. Спасибо, что процесс протекал не мгновенно и я успел исправить свою ошибку.
Чем дальше, тем больше попадалось усиленных скелетов. Все более и более опасных, но мало друг от дружки отличающихся. Приходилось работать дубиной изо всех сил, потому что некоторым требовалось уже четыре удара, а то и пять. Определять, что это именно такие твари, не получалось, пока дело не доходило до схватки.
Ночью пришлось сбавить темп, потому что я все чаще и чаще падал. Нет, об усталости вроде бы речь не шла, просто, как оказалось, «кровавое безумие» угнетает не только остроту чувств, но и мыслительную деятельность. Я постепенно впадал в апатичное состояние, двигаясь бездумно, если не считать корректировок курса ради убийства новых и новых тварей. При этом почти не обращал внимания на то, что творится под ногами, и забегал в глубокие лужи, где ноги вязли в илистом дне. На такой скорости это чревато последствиями, с которыми то и дело сталкивался. Кости при падениях не ломал, но периодически приходилось прибегать к «целительству», чтобы справляться с ушибами. Ухитрился набивать шишки, не только прикладываясь о древние кости, но и на чистых местах, где нет ничего, кроме воды и мха.
Утро встретил, ощущая себя зомби. Ноги идут, но мозг плохо понимает куда. Спасибо навигационному навыку, с ним не приходится задумываться о направлении движения, сам ведет по прямой.
Может, бодрости у меня и не отбавлялось, но за все приходится платить. Уже к полудню я не мог разглядеть ничего за сотню шагов, настолько сузился круг зрения. Или туман настолько сгустился, что вряд ли, ведь и прочие органы чувств работали все хуже и хуже. Я не ощущал вкуса воды в лужах, а при схватках с нежитью ноздри больше не улавливали запах тлена. Кожа стала деревянной, я перестал замечать, как по спине и бокам постукивают дубины и топор. Удивился, когда заметил прореху в куртке и глубокую, сильно кровоточащую царапину. Подлечился «целительством» и начал присматривать за своим арсеналом, что получалось скверно.
Под вечер круг зрения сузился еще больше. Я то шел, то бежал, огибая руины каких-то сооружений из громадных камней или банальных на вид кирпичей. Все очень древнее, сильно затянуто мхом, из которого выпирали какие-то колья, каменные шипы, непонятные конструкции и кости с черепами в неимоверных количествах. Очень может быть, что здесь никогда не ступала нога современного человека или те, кто сюда добрался, не сумели выжить. Не исключено, что со всех сторон меня окружают никем не тронутые несметные сокровища. Если остановиться и протянуть руки, они станут моими. Озолотят, сделают сильнее, опаснее.
Но я не останавливался. Нет ни времени, ни сил, ни даже желания. Мозг почти отключился, апатия полная, действую, будто робот, на автоматизме. К тому же древние ценности — это опасно. Мало ли кто охраняет эти сокровища, если они действительно существуют. Чащоба не любит отдавать богатства просто так, а места, подобные Туманным низинам, — самые гиблые. Здесь следует опасаться абсолютно всего, даже моя невидимость для костяных созданий не является гарантией успеха. Нулевая ступень просвещения ничего не гарантирует. Император боли на этот счет сильно заблуждался. Я вынужден был прибегнуть к помощи самой Смерти. И это только для того, чтобы перебраться на другую сторону, не отвлекаясь на все прочее.
К тому же, даже не заглядывая в руины, я рискую все больше и больше. Потому что твари здесь настолько сильные, что по некоторым приходится бить десять раз. А меня уже шатает, соображаю все хуже и хуже, резкость движений оставляет желать лучшего. Работать дубиной — нехитрое занятие, но это следует делать быстро и точно.
А я сейчас не слишком проворный.
Спасибо, что догадался повысить «туманное чутье» до шестого ранга. Да, пришлось потратить немало новых трофеев, но теперь красное свечение приобрело размеры. Самые большие сгустки теперь не трогал, обходил стороной. Связывался лишь с низовыми тварями. Но те, увы, отличались друг от дружки незначительно. Разве что отметки самых слабых умертвий заметно отличались от прочих, но в центральных областях низин такие твари почти не попадались.
И вот случилось то, что не могло не случиться. Я не успел прикончить очередное чудовище до заметной материализации. Туманный сгусток начал распадаться, в нем проявились очертания кошмарной фигуры. Паук из человеческих костей на пяти лапах с округлым телом, сложенным из черепов, и парой усиков-щупальцев из непомерно удлиненных хребтов.
Вот одним усиком он и успел слегка хлестнуть в тот миг, когда дубина опускалась для очередного удара.
Это для него слегка, а для меня — почти катастрофа. Хрустнуло в ребрах, отбросило на несколько шагов. С криком поднявшись, я выхватил из-за спины новую дубину взамен потерянной. Но нет, драться не пришлось, чудовище осыпалось грудой костей.
Глянув, что по этому поводу написал ПОРЯДОК, я тупо изумился немалой силе поверженной твари. В честном бою у меня против нее нет ни единого шанса. Скорее всего, даже разок врезать по себе не позволит. Спасибо навыкам и хитрости, только благодаря им ухитряюсь пробираться через скопища столь опасных созданий.
От боли органы чувств на несколько секунд обострились и даже сошла заторможенность мышления. Оглядевшись, рассмотрел в непроглядном мареве подозрительное движение. Если угнетенное зрение не обманывает, меня преследует туманная нежить.
Большой толпой преследует. Серьезный «хвост» собрался. Это не одиночки, это стая, и чутье у нее коллективное, усиленное. Двигается быстро, скоро нагонит.
Что делать?
Что-то ведь надо делать…
Колоссальным усилием воли заставил себя вспомнить о «холодном следе». Применил навык, потратив порцию теневой ци. И заодно заметил, что у меня осталось меньше половины от максимума.
Увы, но чем сильнее твари, тем реже я их убиваю. И это пагубно сказывается на возможностях «кровавого безумия».
Надо вставать. Вставать и бежать дальше. Утром истекут вторые сутки моего забега. Если я был действительно настолько быстр, каким себе кажусь, есть шанс, что к этому времени выберусь к границе низин.
Я ведь старался.
Я ведь действительно торопился изо всех сил.

Утро встретил в состоянии, которое можно описать одним словом — развалина. Одежда изодрана и окровавлена, из оружия остались последняя дубина и ржавый топор. Бежать уже не в силах, да и шагаю, будто пьяный моряк.
И самое главное — не осталось Тени ци. Я слил все, и большая часть ушла на лечение. Как ни берегся, несколько раз твари до меня добирались. Однажды уже подумал, что все, допрыгался. Это случилось, когда врезал по очередному скелету с таким отчаянием, что сломал дубину. Спасибо, что излом оказался острым, сумел вбить остатки оружия в глазницу твари, пока та полосовала меня когтями.
Без Тени я не мог подсвечивать точки, где появлялась нежить. Но это даже к лучшему, теперь шагал строго на юг, ни на что не отвлекаясь и стараясь не оглядываться.
Но шагать не хотелось. Хотелось лечь и крепко уснуть.
И заплатить за сон жизнью уже казалось не такой уж высокой ценой.
Это ведь ерунда.
Мелочь.
Но я продолжал делать шаг за шагом. И я почти уверен, что конец близок. Нет, речь идет не о смерти. Наоборот, спасение близко. Наверное. Вместе с полным опустошением резервуара Тени пришлось отказаться от всех навыков, ее использующих. И благодаря этому зрение снова начало приходить в норму, позволяя время от времени замечать далеко впереди что-то новое.
Подробностей, увы, не видать. Туман то полностью прикрывает горизонт, то редеет, позволяя разглядеть смутные очертания чего-то непонятного.
Если это граница, я выживу. Но для спасения надо выбраться из низин до того, как силы полностью меня покинут.
Я должен это сделать. Должен. Это ведь вопрос не только моей жизни. Я не могу оставить Бяку и Мелконога в плену.
Но если это не граница, а, допустим, новые руины, все пропало.
Оглянувшись, я увидел бесконечную вереницу умертвий, скелетов и всевозможных костяных созданий ужасающего вида, торопливо шагающих за мной.
Сбивать их со следа я больше не могу. Да я ничего уже не могу. Только шагать.
Шагать без остановок.
И надеяться, что доберусь до границы прежде, чем эта орава меня настигнет.

ГЛАВА 27
КАМЕНЬ

Ступени просвещения: 0 (1106/888+280)
Тень: 727 (+80)
Атрибуты ПОРЯДКА:
Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц
Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц
Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц
Восприятие: 5 атрибутов, 250+150 единиц
Дух: 4 атрибута, 200+150 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц
Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц
Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц
Атрибуты Смерти:
Сила Смерти: 2 атрибута, 100+100 единиц
Подчинение: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия: энергия бойца: 400 единиц (+18,68)
энергия мага: 350 единиц (+5,64)
энергия Смерти: 100 единиц
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень(10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (9 ранг) — 10 уровень(10/10)
«целительство болезней» (8 ранг) — 10 уровень(10/10)
«рассеивание ядов» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«метательные ножи» (12 ранг) — 10 уровень (10/10)
«лук» (11 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (12 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рукопашный бой» (11 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«слабая сила арта» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ночное зрение» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«дальновидение» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«железная кожа» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«туманное чутье» (6 ранг) — 10 уровень (10/10)
«мимикрия» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«холодный след» (2 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Смерти:
«кровавое безумие» (2 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Боевые навыки:
«смертельное удержание»
без оружия
шанс — 35 %
дистанция — 0,82 метра
откат — 197 секунд
энергия бойца — 260 единиц
«растворение» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
применение — на себя
период действия — 100 ударов сердца
откат — 100 ударов сердца
энергия бойца — 150 единиц
Состояния ПОРЯДКА:
Равновесие (26,47) — 26 уровень
Улучшение просвещения (28,33) — 28 уровень
Тень ци (8,88) — 8 уровень
Мера порядка (19,36) — 19 уровень
Улучшение восприятия (1,70) — 1 уровень
Улучшение духа (1,48) — 1 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

Проснувшись, не сразу осознал, где я и как здесь очутился. Последние часы забега почти полностью выпали из сознания, плюс сновидения выдались как на подбор — одно кошмарнее другого. Переплетаясь с явью, они отрисовали в моем мозгу столь запутанную картину, что сразу не разобраться, где здесь реальность.
Смутно вспомнилось, как особо прыткие умертвия из поднявшихся последними уже лапами размахивали, пытаясь нащупать меня вслепую. И ведь некоторые почти дотягивались. И как потерял топор, отбиваясь с двух рук от парочки, каким-то непонятным образом оказавшейся впереди. Пришлось прорываться с боем, не позволяя себя окружить.
А потом…
Потом я вроде бы вышел туда, где не было луж вперемежку с затянутой мхом землей.
И тут же вырубился.
Сил не осталось ни капли.
Судя по тому, что успело набраться больше семи сотен единиц Тени, я провалялся далеко не один час. Холод и свечение на востоке подсказывают, что время приближается к рассвету, а обильная роса на траве и листве намекает на то, что денек будет солнечным.
Стоп! Трава?! Листва?!
Я ведь действительно выбрался! Это не сон!
Да, проклятые низины остались позади. Вон в сумраке просматривается открытое пространство, от которого я удалился всего-то на несколько десятков шагов. Достиг опушки леса и завалился среди кустарников. Спасибо странностям этого мира вообще и Чащобе в частности! Туманные твари жестко привязаны к своей территории и за границу далеко не выходят. Даже близость беспомощной жертвы не заставила их изменить своему правилу.
Повезло, что нулевок они в упор не видят.
Еще раз прикинув уровень Тени, я понял, что этим утром истечет четыре дня из семи, отведенных императором боли. То есть я потратил уже больше половины срока, но так и не достиг фактории.
Но это не беда. Насколько понимаю, от устья Удавки до Камня рукой подать — группа для обмена доберется быстро. А сам я сейчас нахожусь немного ниже фактории. Если не случится ничего непредвиденного, доберусь до нее еще засветло.
Итого, потратив неполных пять дней, выполню то, для чего меня отпустили. Ну это если не считать перехода к месту встречи. Но он недалеко от фактории, ерунда.
Удачно складывается.
Чертовски хотелось пить. Пришлось подавить в себе почти непреодолимое отвращение и вернуться к низине. Органы чувств полностью восстановили работоспособность, и поэтому я «во всей красе» ощутил отдающий тиной вкус воды.
Утолив жажду, тут же со всех ног метнулся к лесу. Ни секунды лишней задерживаться здесь не хочу, у меня теперь на Туманные низины стойкая аллергия. Да, трофеев тут можно добывать много, но вот стоит ли оно того? В данный момент за все сокровища Рока не соглашусь вновь вернуться к истреблению здешней нежити.
Остается надеяться, что со временем пережитое забудется и в памяти останется лишь то, что здесь и правда можно с легкостью добывать ценные предметы в несметных количествах.
По самым скромным подсчетам за время изнурительного марафона я уничтожил около одной тысячи тварей. По нескромным — чуть менее двух. В основном доставалось умертвиям и низовым скелетам, но попадались и куда более приличные противники. В том числе и такие, с которыми даже сам Мелконог вряд ли сумеет справиться.
Разумеется, если речь идет о честном бое, а не об очередной моей хитрости.
Одних трофеев на состояния я набрал столько, что в сумме смогу поднять эти параметры на три десятка уровней, если не больше. Учитывая, что за все время у меня их набралось немногим больше восьмидесяти, — прибавка огромная.
Всего-то за пару дней каторжной работы так обогатился.
Хотя нет — не каторжной.
Хуже…
Но я не стал заниматься параметрами. Сейчас не та ситуация, чтобы добавлять себе различные цифры. Несмотря на долгий отдых, я здорово вымотан. Плюс чертовски голоден и не знаю точно, где нахожусь. Навык навигации подсказывает, что до Камня отсюда несколько часов ходьбы, но можно ли ему верить?
К тому же здесь, в Чащобе, расстояние измеряется не столько в километраже, сколько в безопасности.
Хотя можно ли относить эту местность к Чащобе? Очень может быть, что я уже за ее пределами. К тому же точной границы опасной территории не существует, это лишь условная линия, по одну сторону от которой гораздо страшнее, чем по другую. И проводят ее лесовики по своему усмотрению, без четких и бесспорных критериев.
Оружия у меня не осталось вообще. Можно попробовать добыть ржавый меч или топор, но при мысли о том, что придется снова возвращаться в низины, я понял, что это выше моих сил.
Да и не спасет меня ветхий металл от серьезного противника. А от несерьезного убегу или на дерево заберусь.
Рука потянулась за амулетом. Это оптимальный способ усилить себя быстро и прилично. С когтем на шее навыки вновь заработают в полную силу, плюс прибавка к атрибутам неслабая.
Но за все надо платить, в том числе и за такое усиление. Я слишком долго оставался без поддержки амулета, успел от него отвыкнуть. Надев его, могу вырубиться или как минимум превращусь в мало на что способное желе.
Цена приемлемая. Отлежусь еще несколько часов и буду как новенький. Да, это потеря времени, но с новыми силами двигаться смогу быстрее и увереннее встречать опасности Лихолесья.
Появляться в фактории без амулета нельзя. Нельзя, чтобы люди узнали, что я не просто слабак, а слабак уникальный.
Достаточно Бяки и Мелконога. И, возможно, Имба. Не стану расширять круг посвященных в тайну.

Навык не обманул как минимум в одном: я нашел реку именно там, где рассчитывал.
Черноводка открылась передо мной неожиданно. Я, продираясь через густые заросли малины и крапивы, едва не угодил вниз с обрыва, неожиданно разверзнувшегося под ногами. Прекрасно видел, что впереди светлеет просвет, но до последнего полагал, что это очередная поляна среди дебрей, по которым бродил весь последний час.
Обрыв невысокий и смутно знакомый. Именно его я наблюдал слева по борту, когда нас с Бякой течение уносило от Камня. Покрутил головой. Так и есть, далеко справа просматривается заметный поворот. Вон даже знакомое сухое дерево на глаза попалось. Похожих на реке много, но именно это — приметное. Оно выглядывает из воды необычно, а на его сухой ветви какая-то птица свила огромное гнездо.
Да, я действительно узнаю эти места. Если пойти вправо, вскоре откроется коса, с которой нас с Бякой расстреливал Атто — жестокий лучник, бьющий точно в глаз. В нашем случае ничего у него не выгорело, но напугал знатно.
Фактория по левую сторону, выше по течению.
Вот туда-то мне и нужно.

Несмотря на немалое количество дней, проведенные среди работников гильдии «Три семерки», или «Три топора», о многих вещах, известных каждому ребенку в фактории, я лишь смутно догадываюсь или имею неполное представление. Увы, так уж сложилось, что в последнее время мне приходилось фактически жить одним днем, зубами по крохам выгрызая себе будущее. С таким существованием попросту не оставалось времени и сил на повышение осведомленности по вопросам, не относящимся к критически важным.
Например, один из ключевых моментов: почему территория, контролируемая купцами, называется Пятиугольником?
И еще хороший вопрос: почему она считается ценной? Нет, понятно, что на фоне той же Чащобы она детская площадка рядом с атомным полигоном. Но в чем причина такой благодати? Со всех сторон, кроме южной, Пятиугольник обступают столь недружелюбные места, что там нет ни одного поселения легальных добытчиков. Мало кто в здравом уме согласится жить в столь опасном окружении, и уж тем более не сыщется работников на полях и пастбищах. Да, есть исключения вроде поселения императора боли, но это, как я понимаю, локально спокойные участки, а не обширные пространства.
Но в пределах Пятиугольника все иначе. Здесь — одно из немногих мест в Лихолесье, где даже сельское хозяйство прилично развито. Не сказать, что повсеместно, но земля кое-где успешно и обширно возделывается, даже пасутся немалые стада скотины. Учитывая то, что даже к югу от Красноводки крестьяне держат топоры и рогатины под рукой, — это весьма странно. Ведь там пусть и глушь, но глушь цивилизованная, а не редкие форпосты в окружении дикости, кишащей разнообразными угрозами.
Пятиугольник именно такой форпост. И относительно безопасным его делает то, что располагается в каждом из его пяти углов.
Фактория стоит на одном из них. Причем именно этот считается ключевым. Камень, на котором построен поселок, — что-то вроде исполинского артефакта, создающего невыносимо неприятные условия для всех существ, в которых присутствует весомая примесь Хаоса. Так как к таким относится большинство самых опасных обитателей Лихолесья, неудивительно, что в окрестностях скалы шансы нарваться на проблемы сведены к минимуму.
Прочие углы защищены не настолько качественно, но тоже свое дело делают. Там также располагаются особые скалы вроде Камня. И, суммируя силы, эти артефакты генерируют своего рода «безмятежный микроклимат», при котором во внутренней зоне Пятиугольника получается выращивать специи на огромных полях и пасти скот почти без риска, что от него в любой момент могут остаться лишь рога и копыта.
Нет, это не означает, что здесь располагается рай. Опасностей все же побольше, чем на цивилизованном юге, плюс иногда случаются нехорошие инциденты. В том числе необъяснимые, о которых стараются помалкивать, суеверно надеясь, что это поможет не накликать беду. Именно так погибла деревенька, в которой вырос Бяка. Темная и ужасающая история. Потому, несмотря на перспективы высоких заработков, люди на север толпами не стремятся.
Однако для многих выгода от обитания в таких местах перевешивает все минусы. Если верить обмолвкам обитателей фактории, на землях, находящихся под контролем гильдии, постоянно и наездами обитают три с половиной тысячи человек. Так что население самого Камня — это не более десяти процентов от общего количества.
Для средневекового мира население приличное. Мелким феодалам моего мира такое количество подданных и не снилось. Я, как услышал впервые, не сразу поверил. Эш в этих краях — главный человек, а ведь не скажешь, что распоряжается серьезными ресурсами. При таком количестве людей у него должна быть собственная миниатюрная армия, а не кучка нерасторопных стражников да несколько своевольных лесовиков.
Но не все так просто. Дело в том, что гильдия, заполучив Пятиугольник по какому-то хитрому договору, в свою очередь раздавала право на проживание и заработок в нем другим собственникам. Так сказать, субаренда. И желающих хватало. Мелкие купеческие объединения; свободные сельские общины, которым некуда девать возрастающее население из-за нехватки наделов в цивилизованных краях; просто группы случайных людей, желающих урвать толику от богатств севера на законных основаниях. Все они занимались своими делами, отстегивая от доходов долю для «Трех семерок» или просто выплачивая им ежегодную фиксированную плату.
Фактория — самое крупное поселение Пятиугольника, находящееся под непосредственным управлением гильдии. В ней вообще посторонних людей нет, исключительно свои. И Камень, на котором она стоит, не зря в письменных источниках упоминается с большой буквы. Настолько особенный, что ему даже название не требуется. Именно он считается величайшей ценностью этой части Лихолесья.
Потому что самый северный из всех и самый сильный. Говорят, его влияние распространяется на несколько дней пути. Да, вдали оно не настолько значимое, но позволяет тем же нелегальным добытчикам закрепляться на некоторых участках и налаживать там получение ресурсов в обход гильдии. А если вспомнить поселение императора боли, там даже скот пасут и приличные наделы возделывают.
Не спрашивайте меня, что за сила скрыта в Камне. И кто зарядил его такой магией, я тоже не скажу. И о времени возникновения этой скалы ответов у меня нет. Увы, но, как и говорил, мои знания по столь отвлеченным вопросам ничтожны.
Да и сомневаюсь, что ответы вообще существуют. Рок пережил немало глобальных катаклизмов, по сути обнуливших все достижения старых цивилизаций. И новые цивилизации не всегда и не в полной мере их восстанавливали. Слишком многое забылось.
Сейчас, стоя в кустах на левом берегу Черноводки, я смотрел на громадину Камня, возвышавшегося в нескольких сотнях метров. От берега скалу отделял речной рукав, протекавший за неширокой полосой зарослей тростника. Дистанция для моего зрения невелика, и потому я прекрасно видел, что в фактории ничего не изменилось. Все на месте, будто никуда и не уходил на целый месяц. Вон даже голова дозорного на вышке просматривается. Можно выйти на поляну и помахать ему рукой. Стражники, конечно, люди не сильно глазастые, но левый берег у них под особым контролем, быстро заметят.
Но я выбираться не торопился. Отдохнувший мозг мыслил здраво, он полностью очистился от изнурительного стресса, перенесенного при марафонском забеге по Туманным низинам. Я помнил, что убийца Татая мало того что не схвачен, он еще и нас с Бякой подставил, обвинив в своем преступлении. И, если верить Мелконогу, проделал это достаточно убедительно. Плюс ко мне там сложное отношение из-за того, что я человек новый и выгляжу как эталонный имперец. Всем известно, что на севере даже самый ленивый и добродушный кот не позволит уроженцу Империи себя погладить.
Если показаться, за мной пришлют лодку и первым делом с радостью поколотят. Хорошо, если слегка, ведь и покалечить могут. Вторым делом перевезут на Камень, где поколотят уже более вдумчиво. Ну а там, возможно, начнут разбираться.
Что тоже будет сопровождаться физическим и моральным насилием.
Изменить сценарий возможно только в том случае, если Эш примчится за мной лично. А рассчитывать на это не стоит. Он, скорее всего, наоборот, не станет торопиться. Его положение здесь таково, что отправляться к выбравшемуся из леса мелкому преступнику — это удар по имиджу.
Меня должны привести к управляющему его люди.
Вот и приведут изрядно поколоченного.
Я не любитель тумаков, потому и не торопился. Осмотрелся хорошенько и направился дальше по берегу.
Как доказала жизнь и личные наблюдения, охранялся Камень из рук вон плохо. Попасть на него можно тремя путями: по висячему мосту, что тянется с правого берега; на подъемнике, которым затаскивают наверх громоздкие грузы, доставляя их по воде к скале; и по тропинке, серпантином извивающейся от основания косы.
Той самой косы, где я поначалу собирал черемшу, а потом таскал блеснами кайт и панцирников. Каждый камешек на ней изучил.
И хорошо помнил тот день, когда к берегу вынесло плот с изуродованными телами. Жуткая посылка от императора боли. А может, и не от него. Я совершенно не разбираюсь даже с обстановкой в фактории, а уж о том, что творят нелегалы, знаю на порядки меньше. Есть обоснованные сомнения, что в тот раз наблюдался перевод стрелок на того, кто не при делах. Кто-то пытался приплести Имба к интриге, к которой он не имеет отношения.
Ну да это сейчас не важно. Важно то, что тот случай показал несостоятельность мер по охране Камня. Получается, со стороны косы к нему может добраться кто угодно. Дозорные на плот внимания не обращали до последнего. Считается, что штурм с этого направления чересчур затруднен, вот и не сильно присматривают. Атакующим придется высаживаться на открытой местности, после чего взбираться по неудобной тропе. Массовые действия не останутся незамеченными, сверху полетят стрелы, болты и дротики, калитку в стене закроют. В общем, ловить там нечего.
Но это работает только для большого отряда. Одиночка — другое дело. Лишь бы меня не заметили на стадии переправы. А там, на косе, попробуй определи с высоты, что это именно негодяй Гед разгуливает, а не мальчишка из шайки Карасей.
Главное — не нарваться на этих самых Карасей. У них могут возникнуть вопросы к тому, кто считается убийцей Татая. Он ведь один из них.
С моими текущими параметрами я только по Ловкости, Выносливости и Силе дорос приблизительно до уровня среднестатистического омеги, пребывающего как минимум на десятой ступени просвещения. Плюс боевые навыки задраны так, что такому простолюдину это в самом сладком сне не приснится. Раскидать кучку обычной ребятни для меня проще простого. Но нет, драка в мои планы не входит, наверх надо попасть так, чтобы никто не заметил.
Время пока есть, спешка ни к чему, так что не стоит создавать конфликты, если можно их избежать. Надо всего лишь дождаться вечера. В эту пору с косы уходят рыбаки, а на огородах вдоль тропы не остается женщин, занимающихся подсобным хозяйством. В то же время это еще не ночь, меры безопасности не усилены, калитка остается открытой.
Если закроют, и без нее заберусь. Не зря столько по Чащобе бродил, в том числе карабкаясь по скалам. Есть стартовые знаки навыка, позволяющего сделать из себя альпиниста. Довести его до третьего-четвертого ранга несложно, ци у меня благодаря нежити сейчас хватает.
Стена с западной стороны невысокая, там больше на рельеф рассчитывают, чем на укрепления. Вскарабкаться на нее — плевое дело.
«Мимикрия» — прекрасный навык. Я не просто погрузился в реку, я стал ее частью. Одежда, уложенная в скатку на голове, кожа, ногти и волосы превратились в экраны, на которых транслировалось изображение воды. Лишь глаза избежали этой участи, но разглядеть их за сотни метров с высоты дозорной вышки — задача нетривиальная.
Но кто знает, на что способны стражники. Вдруг мне не повезло и на службу взяли уникума с развитым навыком «дальновидения». Столь редкий спец сможет заметить подозрительные завихрения речных струй. Заинтересуется причиной их возникновения, всмотрится и уткнется взором в мой честный взгляд.
Да уж, нехорошо получится.
Потому я поступил так же, как в свое время поступили люди отравившие плот с телами к Камню.
Или скорее — нелюди.
Нет, собирать плот — слишком долгая затея, особенно с пустыми руками. Да и в прошлый раз за ротозейство дозорным такую клизму организовали, что они до сих пор присесть не могут. Так что приходится им стоять, бдеть, и второй раз такое заметное дело вряд ли прозевают.
Я поступил скромнее. Выбрал на берегу самую корявую корягу, свалил ее в воду и поплыл прочь от берега, толкая деревяшку перед собой. Периодически просвечивал реку рыбацким навыком и если замечал поблизости крупную рыбину с вытянутым телом, замирал. Мой богатый опыт охоты на кайт показал, что они реагируют лишь на привлекательные звуки и нетипичное движение. Увлекаемые течением ветви, деревья, клочья зеленой растительности их совершенно не интересовали, или они, дернувшись в их сторону, тут же теряли интерес.
Да и нападения речных хищниц на людей — это скорее страшилка, чем реальная проблема. Мелкие кайты не кидаются на столь крупную добычу, а матерых в Черноводке не так уж много, и встречаются они не повсеместно. Та атака, на броде, это дело человеческих рук, а не природы. Столько здоровенных рыбин одновременно даже в благоприятных местах не встречается, а уж на протяженных песчаных мелководьях им и подавно делать нечего.
Добравшись почти до середины реки, я перестал работать ногами. Лишь подгребал иногда, чтобы коряга оставалась впереди, прикрывая меня от взглядов с Камня. Даже если там найдется особо глазастый дозорный, он не увидит ничего необычного. Таких предметов по Черноводке за день не одна сотня проплывает, а «мимикрия» не позволит разглядеть, что на этот раз к деревяшке прицепился потенциальный злоумышленник.
Реку я знал, как человек, проживший на ней не один день, досконально изучивший все ее струи и водовороты, повадки обитателей и рельеф дна. От этого зависело мое будущее, вот и старался разузнать все, что в моих силах. Плюс навык «навигации» иногда прямо-таки приказывал чуть шевельнуть ногой, дабы не сбиться с маршрута.
Неудивительно, что корягу прибило именно туда, куда я рассчитывал.
Выбирался очень медленно, чтобы не потревожить водную гладь. Такое движение издали привлекает взгляд. Если оно случается где-то на середине реки — это ерунда. Всего лишь кайта всплеснулась, любят они это делать. А вот на урезе крупным рыбинам делать нечего.
На суше «мимикрию» отключать не стал. Да, знаю, это разорительно, ведь чем сложнее окружающая обстановка, тем быстрее навык пожирает теневую ци. Особенно много тратится, когда передвигаешься по суше, если это не унылая песчаная пустыня или что-то настолько же однообразное. Но Тени у меня успело набраться прилично — пустить на маскировку не жалко. Сумерки только-только намечаются, еще достаточно светло, чтобы прекрасно рассмотреть на косе каждый камешек.
Не стоит рисковать.
Чуть слезу не пустил, проходя мимо навеса с сетями и лодками. Можно сказать — родные места. Никогда не думал, что придется красться здесь, будто вор, скрываясь под умением, отобранным у безобидной зверушки, приспособившейся выживать среди нежити Туманных низин.
Ни рыбаков, ни женщин, ни мальчишек — никого не встретил, пока поднимался. Все как ожидалось, фактория живет прежней жизнью с ее незыблемым распорядком. Только события вроде сезона цветения рогоцвета способны заметно нарушить однообразный уклад.
А вот и калитка, и она не закрыта. Ну да, ведь еще не стемнело, все как обычно, с этим делом никогда не торопятся.
Ломиться с ходу внутрь со всех ног я не стал. Осторожно высунулся из-за угла, осмотрелся неспешно. И, лишь убедившись, что никого нет, быстро, но не бегом, добрался до сарая за домом бондаря, где спрятался за штабелем бочек.
Все, дальше мне хода нет. «Мимикрия» прекрасно скрывает, только если не двигаешься и не стоишь на открытом месте среди пестрого фона. Первый же встречный начнет орать, узрев посреди улицы фигуру, на которой пересекаются фрагменты изображений земли, стен, крыш и прочего.
Поэтому придется посидеть здесь до темноты, после чего надо добраться до дома Эша, постаравшись при этом никому не попасться на глаза.

Летние сумерки — дело долгое, потому прождать пришлось немало. Делать было совершенно нечего, к тому же вокруг меня ничего не происходило. Иногда слышались голоса и шум хозяйственных работ, но во всех случаях звуки раздавались слишком далеко, чтобы разобрать фразы или полюбоваться на происходящее через щели между бочками.
Самое главное событие за все время — появление кота. Заглянув за штабель, он некоторое время изучал меня недоверчиво. Затем, всем своим видом демонстрируя полнейшее превосходство кошачьей расы над человеческой, приблизился и позволил себя погладить. Очевидно, вспомнил, что я тот самый тип, который не раз подкармливал его рыбьей требухой. Ради такого субъекта серый, так уж и быть, готов поступиться всеми принципами урожденного северянина, разрешив мне то, что другим имперцам не дозволяется.
Увы, убедившись, что на этот раз его угощать не торопятся, кот быстро свалил в закат. А я остался за все тем же штабелем слушать музыку изрядно оголодавшего живота. За весь день лишь чуток ягод на ходу нарвать удалось — это несерьезно.
Пришлось заглушать муки голода сортировкой и подсчетом трофеев, скопившихся в скрытом хранилище. За переход по Туманным низинам выпало столько всякого добра, так что это занятие захватило меня надолго.
Наконец тьма окутала факторию, почти все звуки затихли. Ночь безветренная, только неугомонные филины ухают где-то на правом берегу.
Поднявшись, я было направился в сторону центра поселка, но тут же юркнул назад, за штабель бочек. А все потому, что дверь в доме бондаря скрипнула, а затем, судя по звукам, кто-то вышел на крыльцо.
Проклятье! Что ж им дома-то не сидится в такое время?! Электричества нет, здесь после заката спать полагается, а не мешать моим планам.
— Эй, Гума, ты ничего не слышала? — поинтересовались в ночи грубым голосом.
Похоже, что бондарь — угрюмый немолодой мужик, страдающий алкогольной зависимостью. Но не уверен, что это он, не доводилось с ним близко общаться.
— А что я могла слышать, кроме твоих отрыжек? — сварливым женским голосом уточнили из глубин избы.
— Снова кричал будто кто-то, — заявил мужчина.
— Брюхо твое кричало. А все потому, что каждый день пиво пьешь. Ты его даже не пьешь, ты его жрешь. Лопнешь когда-нибудь от пива.
— Ну так это когда еще лопну, а кричали сейчас.
— Никто у нас по ночам не кричит, — возразила женщина.
— Когда эти ироды заявились, и ночью кричали, и днем. Всегда кричали.
— Ну так они свое уже откричали.
— Доус говорил, не все. Ох и мучаются, бедолаги. За что им такое? А нам за что? Вот взять бы топор да показать этим южным шавкам, что здесь им делать нечего. Ишь чего удумали, сволочи.
— Ага, уж ты-то только пузо свое показать сможешь. Тоже мне еще вояка. Домой ступай, вон комаров напустил. Да и нельзя после заката выходить, сказано для всех было. Не надо их злить.
Я мысленно поблагодарил жену бондаря (если это она). Ведь женщина права, никто не кричал, это ее мужу явно померещилось, уж я бы такое не пропустил.
Только не понял, что они говорили про другие крики? И при чем здесь южные шавки? И что это за новости о том, что после заката выходить нельзя? Может, это у пары какие-то личные семейные порядки, непонятные посторонним?
Ну да ладно, не станешь ведь переспрашивать. Надо делать то, что должен делать.
И я наконец направился к дому Эша.

Дом главного человека в фактории я обнаружил на прежнем месте. Это был не вполне дом, а целый комплекс, в котором сам Эш занимал всего лишь одну боковую пристройку. Пусть и двухъярусную, но на фоне полного объема строения она не смотрелась. Здесь ведь не только управляющий обитает, тут ютятся некоторые служащие гильдии, располагаются кладовые для ценных специй, казна, оружейная и даже темница для преступников, совершивших мелкие правонарушения. Громадина немаленькая, целый лес ушел на ее возведение. Если здесь случится пожар, от него выгорит весь поселок или как минимум значительная его часть.
В фактории все свои, к тому же Эш сам способен за себя постоять, потому его пристройка не охранялась. Казну и прочие помещения с ценным содержимым защищали крепкие двери, надежные замки и собаки, которые вечно крутились в центре поселка. Мимо них чужой не проскочит.
Но я для них не чужой, а свой. К тому же ценный свой, потому что требухой делился не только с котами, псам тоже доставалось. Однако проверять крепость нашей с ними дружбы не пришлось, ни одна собака по пути не попалась.
Прокравшись вдоль стены, я сбоку вскарабкался на высокое крыльцо и замер от неожиданности.
Показалось или сзади действительно кто-то простонал?
Но мое сумеречное зрение ничего не показывало. Площадь перед домом Эша пуста. Неудивительно, ведь и в светлое время суток это не самое популярное место. Исторически сложилось, что именно здесь наказывают правонарушителей. Исключения допускались нечасто, и только для случаев вроде встречи очередного каравана, когда новичков с ходу запугивали здешними строгостями.
Нормальный человек не станет шататься ночами по пятачку, где людей секут кнутами, дробят им кости, вешают и даже на кол сажают. Увы, но правосудие здесь по-средневековому жестокое, и всякого преступника стараются наказать максимально строго, нисколечко не заботясь об исправлении.
Да нет, показалось. Пусто на площади. Причем как-то необычно пусто. Мое сумеречное зрение не сравнится с полноценным прибором ночного видения, но разглядеть с ним я могу многое. Особенно если нахожусь не в подземелье вдалеке от выходов.
Но почему я не вижу домов по другую сторону от площади? Ведь она по размерам всего ничего, и на небе хватает звезд, а этого достаточно для приличной черно-белой картинки.
Как понимать такую слепоту? Это что, мое зрение еще не отошло от последствий перехода по Туманным низинам?
Да нет, непохоже. Ведь все было нормально, пока сюда не пришел.
И снова этот звук. Действительно стон. Едва слышный стон. Но, несмотря на его слабость, уверен, что его источник где-то рядом. Перед носом.
Но почему я его не вижу?!
Хотя…
Будто завороженный сделал шаг, другой, всматриваясь во мрак. В нем определенно что-то есть. Что-то, выдающее себя неясными очертаниями.

Интуиция: вы видите что-то непонятное и неприятное.

Да уж, ценное замечание. Хотя насчет неприятного… Может, в этом ПОРЯДОК прав. Я ведь совершенно не представляю, с чем столкнулся.
Но интуиция не предупреждает об опасности. Не знаю, насколько ей можно доверять, но до этого все ее предупреждения оправдывались.
Потому шагнул вперед уже смелее.
Еще шаг.
Еще.
И чуть не вскрикнул, когда передо мной из мрака выскочило белое как мел лицо.
Несмотря на то что выглядело оно скверно, я его узнал. Это лицо господина Кучо. Казначея фактории, одного из главных людей гильдии в Пятиугольнике.
И нет, выскочило — неправильное слово. Ниоткуда оно не выскакивало. Оно проявилось передо мной, как проявляются различные предметы перед взором водолаза, погрузившегося в мутную воду. Только что это был непонятный расплывчатый силуэт, и вдруг ты видишь перед собой корабельный якорь или заросший мидиями гранитный валун.
А передо мной проявилось лицо. И было оно столь искаженным, что я едва его узнал. Такой гримасы невыносимого страдания мне до сих пор даже в самых страшных снах наблюдать не приходилось.
Чуть опустив взор, я осознал, что являюсь первостатейным недоумком. Был уверен, что в поселке все по-старому, без изменений, а на самом деле здесь происходит нечто необъяснимое и, несомненно, страшное.
Потому что из прорехи в рубахе на плече казначея выглядывал окровавленный наконечник добротно заточенного кола.
Господин Кучо — один из главных людей в этих краях. Какое бы преступление он ни совершил, даже Эш не сможет вынести ему смертный приговор. Такие вопросы решаются далеко на юге высшими чинами гильдии.
Запекшиеся губы дрогнули, с них сорвался едва слышимый стон.

Интуиция: вам надо оказаться как можно дальше от этого места.

А вот это дельный совет.
С ним не поспоришь.
Что-то или кто-то блокирует мой навык сумеречного зрения. Очень может быть, что специально создаются трудности на пути тех, кто пытается пробраться в центр поселка. И казнь казначея — это тоже в голове не укладывается. Соваться к Эшу при таких делах как минимум глупо.
Но что делать?
Что?!
Ответить сам себе на этот вопрос я не успел. Мрак, который почти непроглядной тучей необъяснимо сгущался вокруг места казни бедолаги Кучо, начал стремительно рассеиваться. Только что ничего и никого не было, и вот уже справа краем зрения я вижу нескольких человек, причем двое из них держат в руках горящие факелы.
— Держите его! Хватайте! — торжествующе-злорадно прокричали уже не справа, а слева.
Голос этот я узнал. Да и окажись он незнакомым, какая разница? Не знаю, в какую историю я влип, но понятно, что отсюда надо сваливать.
Вот только куда? Во мраке, похоже, маскировалась целая орава. И попадать к ним не хочется.
Пришлось сделать единственное, что мне оставалось. Помчался назад, на крыльцо, с которого перед этим опрометчиво спустился. Ухватился за массивную деревянную ручку, потянул дверь на себя, уже прикидывая, что стану делать, если и в обиталище Эша окажутся недружелюбно настроенные личности.
С таким же успехом я мог потянуть за ветвь старой секвойи.
Дверь даже не дрогнула, а за спиной по доскам крыльца загрохотали шаги преследователей.
Отступать некуда — я сам себя загнал в тупик.

ГЛАВА 28
НОВЫЕ ПОРЯДКИ

Без изменений 

В последний момент успев чуть сместить голову, я дернулся от очередного жесточайшего удара. Но пришелся он не в глаз, как рассчитывал криворукий мучитель, а в многострадальную бровь. Кровь, которую уже раз пятнадцать останавливал дозированными применениями «целительства», вновь хлынула потоком, заливая и без того полностью изгвазданное лицо.
В раскрытой двери показался мужчина в кожаных доспехах. Почти дочерна загоревшее лицо, зеленые глаза, высокие скулы и прочее — многое выдавало в нем человека, недавно заявившегося с юга. Здесь, на Черноводке, не так много солнечных дней, чтобы довести кожу до такого состояния, не говоря уже об остальном. В одной руке он держал масляную лампу, в другой кусок пирога, от которого, судя по интенсивному движению нижней челюсти и раздутым щекам, только что отхватил изрядный кусок.
Нормальный человек, увидев, что в какой-то кладовке связанного по рукам и ногам подростка зверски избивает парень старше его года на три-четыре, если не больше, мог отреагировать очень агрессивно. А этот лишь проглотил прожеванное и равнодушно осведомился:
— Рурмис, ты за что пацана так ласкаешь?
— Да я еще даже не начал. Этот щенок у меня за все ответит.
Чудны выверты чужой логики или наглядный пример того, что многим людям свойственно сильнее всего ненавидеть тех, кому они гадостей понаделали.
Рурмису я ничем не насолил. Даже более того, помог однажды материально, подкинув несложную работу, которую достойно оплатил. Да за такой заказ любой порядочный житель фактории был бы мне благодарен.
Хотя, если подумать, у него есть причины меня не любить.
Ведь я своими успехами на ниве добычи кайт и панцирников подложил свинью местным рыбакам, в артели которых состоял и Рурмис. Они, разумеется, не испытывали восторга, наблюдая, как мальчишка, выглядевший как чистокровный имперец, играючи в одиночку облавливает их в несколько раз. И выслушивать выговоры от Эша по этому поводу — тоже неприятно.
К тому же я долго водил Рурмиса за нос, не выдавая свою технологию ловли. Он, конечно, не самый умный человек, но мог догадаться, что его примитивно дурачат.
Вот и огорчился.
Но как-то он очень уж сильно оскорбился из-за конкуренции. Этот урод пытается не просто меня избить, а покалечить. Спасает то, что параметры у него, как и у большинства простолюдинов, бедноватые и заточены на Выносливость и Силу. «Рукопашный бой» он, может, и открывал, ведь этот навык повсеместно популярен, но вряд ли поднял его выше третьего ранга. Да и третий — очень сомнительно. В его возрасте до таких высот в лучшем случае поднимают два-три умения, причем не какие зря, а ключевые, критически важные для выбранной профессии. Ну а зачем простому работнику убийственные кулаки.
У меня «рукопашный бой» поднят до одиннадцати. А это прилично даже для профессиональных воинов, перешагнувших через третий круг, что осуществимо лишь на двадцать первой ступени просвещения. Им ведь знаки навыков даются нелегко, вот и развивают в первую очередь работу с оружием. Меня же дефицит трофеев почти не ограничивает. Поставь нас друг против друга в честном поединке на кулаках, я легко уделаю тщедушного Рурмиса за пару минут или даже быстрее — без шансов. Пусть он далеко не нулевка, но сомневаюсь, что выше десятки поднялся. Не выглядит прилично развитым, да и не просто так его держали в фактории на последних ролях. Рядовой омега, который в лучшем случае может превосходить меня по количеству атрибутов, но серьезно проигрывает по их наполнению. В сочетании с прибавками от Хаоса (а теперь еще и от Смерти) даже это сомнительное превосходство спорно.
То есть он уступает мне во всем, кроме количества ступеней и, следовательно, объема резервуара ци. Но этот параметр полезен при защите от ментальных воздействий и при использовании навыков, которые потребляют много Тени.
В бою против меня это не имеет значения.
Но боя нет и не предвидится. Этот неуклюжий неудачник совершенно безнаказанно пытается колотить по зубам и глазам, жестоко задумав вышибить и то и другое. Спасибо, что я столь сильно превосхожу его по Ловкости и «рукопашному бою», плюс «целительство» выручает с повреждениями. Увы, но их не получается избежать, несмотря на все старания. У меня множество рассечений и сильных ушибов, сломан нос и, похоже, пара трещин в ребрах. Но по ним протоптался не Рурмис, а та орава серьезных мужиков, которая скрутила меня на крыльце.
Рурмису мои ребра неинтересны. Ему нужно лишь лицо. Если и достается всему прочему, то только изредка, когда он, негодуя из-за того, что уже кулаки разбил, а инвалида в жертву не превратил, пинает меня куда попало.
Несмотря на сложность ситуации, я пытался понять, во что, собственно, вляпался. Однозначно можно сказать, что прихватили меня не за историю с задушенным Татаем. Похоже, обиталище Эша — это ловушка, в которую попадаются все те, кто пытается добраться до главы фактории. Других объяснений случившемуся не нахожу. Тот непроглядный полог перед зданием прикрывал головорезов, принимающих всех, кто приближается к крыльцу. Плюс в нем скрывались тела казненных.
Хотя не уверен, что именно тела. То есть питаю надежду, что казнен всего лишь один человек, а не множество.
И можно ли это вообще назвать казнью? То, что я видел, больше похоже на захват поселка. Среди тех, кто меня вязал, а потом гнал пинками в эту кладовку, я почти не заметил знакомых лиц. Два стражника, с которыми ни разу не общался, просто помнил благодаря хорошей памяти, да Рурмис. Всех остальных наблюдал впервые, и похожи они на этого типа, который заглянул в каморку с куском пирога в руке. То есть облачены в легкие доспехи, при оружии, кожа на открытых участках сильно загорелая. А некоторые разговаривали с ярко выраженным акцентом, который живо напомнил мне безрадостные тринадцать лет почти растительного существования.
Моя мать и шудры Кроу — чужаки. Возле Красноводки они поселились не так давно, на положении выродившегося клана, растерявшего некогда высокие позиции и попавшего в императорскую опалу. Осели они в местности, где не было коренного населения. Ближайшие деревни северян располагались в отдалении, контактировали с ними мало и неохотно. Редкие бродячие торговцы тоже погоды не делали.
Вот и получилось, что наш анклав южан держался особняком, продолжая говорить на своем языке. Да, на девяносто девять процентов он не отличался от диалекта северян, но оставался тот самый последний процент и различия в произношении многих слов.
Меня схватили не люди Пятиугольника. Это чужаки с весьма далекого юга. Имперский акцент среди северян услышать, конечно, можно, но почти так же нечасто, как суахили в Норвегии. А здесь таких говорливых целая толпа собралась.
Нетрудно догадаться, что эта банда заявилась издалека и каким-то образом взяла поселок под контроль.
О банальном вооруженном захвате я все же говорить не стану, потому что два стражника и Рурмис в их рядах — свидетельство того, что все не так просто.
Как там Мелконог говорил? Вокруг фактории творятся непонятные дела? Да, именно так. И убийство, совершенное Рурмисом на моих глазах, — одно из таких дел.
Но во что именно я вляпался, так и не понял. Увы, мои познания на тему того, как и чем живет фактория, слишком незначительны. Понятия не имею, какая внешняя или внутренняя причина привела к тому, что поселок как бы захвачен, но жители продолжают жить нормальной с виду жизнью. Об этом говорило наблюдение за поведением семьи бондаря, да и по пути к обиталищу Эша я не заметил ничего выбивающегося из рамок.
Возможно, я бы смог додуматься до сути происходящего своим умом, но чертовски трудно размышлять над непонятными материями, когда тебя пытаются покалечить.
И что самое неприятное: если ничего не изменится, рано или поздно у Рурмиса это получится.
Время работает на стороне врага.

Доделать начатое Рурмису не позволил все тот же южанин. На этот раз он заявился без пирога, зато с приказом тащить меня к какому-то Девилу для разговора.
Пнув меня напоследок по ребрам, Рурмис зловеще пообещал, что после беседы я вновь вернусь сюда, где он доделает начатое.
Нерадостные перспективы.
По пути этот гад, при молчаливом попустительстве южанина, стукнул меня еще пару раз, требуя шагать побыстрее. Я, может, и рад был подчиниться, но сделать это со спутанными конечностями не получается. Чуть не завалился, пытаясь перебирать ногами живее.
Недолгий путь привел нас в знакомое помещение. Не так давно именно здесь я неоднократно общался с господином Кучо. Он тогда записывал в учетную тетрадь результаты взвешивания икры панцирников. Своего рода внутренний счет фактории, из которого я мог получать местную валюту для своих нужд или полный расчет в случае ухода.
Казначей сейчас умирает страшной смертью, а в его обиталище хозяйничают другие люди. Несколько южан расположились на стульях и лавках, один, богато одетый, развалился в единственном кресле и курит громадную трубку, провоняв едким дымом все помещение.
Заметив возле него знакомое лицо, я на миг приободрился. Гуго Обоерукий — один из главных людей в фактории. Шеф местной службы безопасности. Именно он является непосредственным командиром стражников, а также занимается расследованием правонарушений. Несмотря на то что я с ним сталкивался нечасто, сложилось впечатление, что он пусть и жестковатый человек, но достойный. Ничего плохого с его стороны не припомню. Да, он весьма строг с теми, кто нарушает местные законы, но если ты живешь честной жизнью, худого с его стороны не жди.
Но приободрился я ровно на миг. Неспроста Гуго сидит на стуле по правую руку от богато одетого незнакомца. По левую восседает еще один северянин с кожей настолько бледной, что еще чуть-чуть, и сравняется с Бякой. И складывается впечатление, что эта троица действует заодно.
И действует она нехорошо. Пустой табурет перед ними, на который меня усадили, заляпан липкими пятнами, похожими на кровь. Да и на дощатом полу чуть ли не лужа растеклась.
На что угодно готов поспорить: те, кто сидел здесь до меня, изрядно настрадались. Так что разговор обещает стать неприятным.
Глядишь, окажется, что «беседовать» с Рурмисом — куда более безобидное занятие.
— Привет, Гед, — спокойно произнес Гуго.
— И вам здравствуйте, господин Гуго, — так же спокойно произнес я и, отчаянно надеясь, что претензия ко мне одна, да и та несправедливая, торопливо высказался: — Я не убивал Татая. Позвольте мне все объяснить.
Сидевший в кресле южанин поморщился:
— Не надо говорить то, о чем тебя не спрашивают. Лучше расскажи, где ты столько времени пропадал. И расскажи, где остальные.
— Какие остальные? — брякнул я.
Незнакомец едва заметно кивнул, и тут же в мою спину прилетел знатный удар. Самую малость мимо почки промахнулся, но все равно тело прострелило столь нестерпимой болью, что я сам не понял, как переломился в пояснице.
Меня тут же ухватили за волосы, потянули наверх, заставив распрямиться, после чего позади беззлобно поинтересовались:
— Господин Девил, может, ему уши прижечь, чтобы лучше слышал?
— Пока не надо. Мальчик, если я еще раз повторю вопрос, ты очень сильно пожалеешь. Где был все это время? Где остальные?
Старательно подбирая каждое слово, я начал отвечать:
— Мы с Бякой не убегали, нас унесла река после того, как Рурмис убил Татая. Он нам канат якорный перерезал, и мы…
— Это неинтересно, — поморщился Девил. — Самую суть давай, не растягивай.
— Река занесла нас в Чащобу. Все это время мы добирались назад. Я остался один и только сегодня дошел до фактории.
— А куда подевался твой упырь?
— Остался в Чащобе, — ответил я, добавив в голос порцию грусти.
Вроде не соврал, но, с другой стороны, на всякий случай высказался так, чтобы подумали именно о смерти Бяки, а не о других вариантах.
— Зачем ты пробирался к Эшу? Зачем крался, как вор?
— А куда еще мне идти? Только к нему. И только так, чтобы никто не заметил.
— Поясни.
— Я ведь не тупой, понимаю, что могли подумать, будто Татая убил я. Если бы попался его дружкам или просто людям с фактории, со мной бы долго не разбирались. А вот Эш мог меня послушать. Он знает, что мне Татая убивать ни к чему.
— Так ты пришел один? — уточнил Девил.
— Ну да, один.
— Как попал на Камень?
— Доплыл до косы и поднялся по тропинке. Калитка была открыта, а стражники на башне меня не заметили.
— И почему ты решил, что Эш тебя выслушает?
— Он меня ценит.
— Что-то этот парень темнит, — задумчиво протянул незнакомый северянин, который сидел справа от Девила. — Зачем Эшу ценить какого-то пацана?
— Атто, это не простой пацан, — усмехнулся Гуго, подмигнув мне. — Он панцирников ловить научился, Эш с ним по-особому обращался, ценил. Да и хитер не по годам, умеет в доверие втираться.
Атто? От этого имени я чуть не подпрыгнул и только теперь обратил внимание на лук, прислоненный к стулу.
Тот самый стрелок, который бьет точно в глаз. Я с ним дважды сталкивался и видел, на что он способен, но наблюдаю впервые.
Да что тут, черт побери, происходит? Почему злейший враг фактории сидит здесь на правах хозяина, а Гуго Обоерукий даже не косится в его сторону. Ведет себя так, будто все так и надо.
Атто поднялся, подхватил большой лук, направился к выходу, через плечо бросив:
— Схожу проверю башню. Мальчишку эти олухи прозевали, могут и других прозевать, если за ними не присматривать. Но я вам говорю, с этим пацаном что-то не так. Он слишком слабый, он не мог выжить в Чащобе.
Гуго, уставившись на меня оценивающе, сказал:
— Похоже, Гед, ты неплохо развиться успел, пока добирался. Я тебя помню совсем мелким, а сейчас ты почти не просматриваешься.
— Пришлось много чего поднимать, чтобы выжить, — ответил я. — Повезло, что там, внизу по Черноводке, много кайт и панцирников. На них и развивался.
— Это сколько же их надо выловить, чтобы хотя бы единичку ци выбить?
— Много. Но вы же знаете, я хороший рыбак.
— Так ты хорошо ловишь панцирников? — уточнил Девил.
— Да, — ответил я и, дабы повысить свою ценность как специалиста в глазах этого явно заинтересовавшегося человека, добавил: — Скоро сезон начнется. Я очень торопился вернуться, потому что обещал господину Эшу наловить много панцирников.
— Ты похож на имперца. И говорок наш проскакивает. Южанин?
— Нет, я северянин. Но в роду был имперец.
Девил кивнул:
— Ладно, этого мальчишку можно отпустить. Ловцы панцирников нам пригодятся.
— Но, господин Девил! — чуть не плача, из-за спины отозвался Рурмис.
— Чего тебе?
— Мне ведь обещали, что про Татая никто не узнает. А этот пацан все разболтает. Мне ведь здесь еще жить. Я старался, я делал все, как мне говорили. За что меня так?
— Ты о чем? — не понял Девил.
— Оно том, что этот мальчишка не должен ничего никому рассказать, — ответил за Рурмиса Гуго. И, поморщившись, добавил: — И если так, лучше, чтобы никто не узнал о том, что он вообще возвращался. Скинуть со скалы, пока темно и все по домам сидят.
— Нет! — воскликнул Рурмис. — Этот гаденыш умеет выживать на реке. Он выжил уже раз.
— На кол его посадить хочешь? — спросил Девил. — Ты в своем праве, ты заслужил. Как скажешь, так и поступим.
— Да! На кол его! — донельзя довольным голосом заявил Рурмис.
— Э! Так не пойдет, — к моей великой радости, возразил Гуго. — Кол — это дело неспешное. Днем полог над площадью поддерживать нельзя, со стороны переулков могут увидеть пацана, которого здесь быть не должно. Я же говорю, если так, лучше, чтобы никто не знал о его возвращении.
— Удавить его, а потом в реку, — равнодушно предложил Девил.
— Зачем к реке тащить, если можно прям здесь все устроить, — снова мне подмигнув, заявил Гуго. — Даже душить не придется, есть куда скинуть, — указав пальцем вниз, добавил: — У нас ведь до сих пор Кра сидит. И старый ворон очень давно не ел.
— Вы что, вот так его кормите? — брезгливо поморщился Девил.
— Нет, не так. Но почему бы не порадовать урода? Заодно проверим, может, он там подох давно. Не показывается, совсем затих.
— Делай что угодно, как-нибудь без меня с мальчишкой разберитесь, — заявил Девил. — И присматривайте за площадью как следует. Как бы не пришел кто-нибудь похуже. У вас тут не фактория, а какой-то двор проходной.
— Людей на все направления не хватает, — сказал Гуго, поднимаясь. — Эй, этого пацана тащите за мной. И, Рурмис, сделай доброе дело, принеси из кузницы самые большие клещи. Надо сравнять шансы. Уж больно этот малой прыткий, а Кра действительно давно не кормили. Тяжеловато старому чернокнижнику гоняться за свежим мясцом. Надо мясу ножки слегка укоротить.
— Так я не понял, вы вправду его людьми кормили? — снова скривившись, спросил Девил.
— Нет, конечно, я же говорил. Эш — мужик строгий, такое не разрешал. Но поговаривают, что Кра людоед. Его вроде даже дикие из-за этого не любили. Пускай побалуется, если не засох полностью.
— Если он жив, пусть сожрет мальчика, а потом и его прикончите, — приказал Девил. — Не знаю, какого Хаоса его держал Эш, но мне он под поселком не нужен.
Я пытался сопротивляться. Изо всех сил пытался. Но что я мог поделать против тройки крепких мужиков? Даже вкладывая все, что зарабатывал, в Силу, мне и с одним не совладать. К тому же меня так и держали связанным.
Но даже так я ухитрился извернуться и провести с обеих ног знатную подсечку, подрубив голени Рурмиса, который спустился в подвал, зловеще клацая здоровенными кузнечными клещами.
Однако этот успех оказался единственным. Да и Рурмис, увы, не пострадал. Только злее стал, когда поднялся. Так в бок пнул, что снова хрустнули ребра.
А потом Гуго Обоерукий этими самыми клещами…
Нет, он не стал исполнить свою угрозу буквально, не укоротил мне ноги. Да и сложно это сделать с таким инструментом.
Вместо того чтобы по кускам кромсать мои конечности, Гуго велел перевернуть меня на живот и крепко держать голени, после чего прикоснулся холодным железом чуть выше пятки, примеряясь.
А затем клещи перекусили ахиллесово сухожилие.
Несмотря на всю мою готовность к боли, она оказалась невыносимо сильной.
Гораздо сильнее меня.
Может, это и к лучшему, ведь, вырубившись, я не почувствовал, как то же самое проделали со второй ногой, после чего путы на конечностях развязали, подняли массивную железную решетку в полу и скинули мое бесчувственное тело в залитый мраком колодец.

ГЛАВА 29
ТЕМНИЦА КРА

Без изменений 

Придя в сознание, я инстинктивно дернулся, пытаясь дотянуться до ног. И пришлось прикусить губу, подавив уже рвущийся крик. Неосторожное движение вызвало вспышку столь могучей боли, что я едва снова не потерял сознание.
В голове царил тот еще кавардак, соображения хватило лишь на то, чтобы забыть о попытках шевельнуться и обратиться к внутреннему взору. Слава высшим силам, что для собственного излечения контактировать ладонями с поврежденными местами не требуется.
Не жалея Тени, прошелся по перерезанным жилам, по ребрам и по левой руке. Сам не понял, где успел ее поломать, но перелом серьезный. Наверное, пострадала, когда падал сюда, во мрак столь непроницаемый, что даже ночное зрение почти не помогает.
«Целительство ран» у меня поднято до полного девятого ранга. Это очень приличный показатель, позволяющий мгновенно останавливать кровотечение и бесследно убирать незначительные повреждения в кратчайший срок.
Значительные травмы ему тоже по зубам. Но с ними придется подождать, да и Тени расходуется гораздо больше.
Однако навык далеко не всесильный. Я не смогу отрастить потерянную конечность или хотя бы палец. Хоть все ци солью на лечение, результата не будет. Для таких серьезных дел «целительство» надо поднимать гораздо выше, выбирая к тому же специализированные ветки, заточенные на восстановлении потерянного. Увы, это невозможно, не позволяют требования к количеству открытых ступеней просвещения. Даже до девятки догнал его исключительно благодаря амулету. Сниму коготь, и умение почти полностью потеряет свои свойства, станет работать только на стартовых рангах, где оно мало на что способно.
Получается, восстановить то, что сотворили клещи в руках Гуго, я не смогу. Этот жизнерадостный садист перехватил мне над пятками все до самой кости. Даже в моем мире это считается опаснейшей травмой, которую лечить полагается сразу. Любое промедление или осложнение — это почти стопроцентная гарантия инвалидности. Да и оперативность не означает, что обойдется без негативных последствий.
Все, что я смог, — остановить кровь и слегка затянуть раны. Если подождать несколько часов, останутся лишь шрамы, но, увы, конечности при этом полноценно не заработают. Ахиллесовы сухожилия — те «веревочки», которые управляют нижней частью ног. Если они не срастутся, ходить я не смогу.
А они не срастутся. Тут требуется хирургия или куда более прокачанные навыки.
Спасибо, что болевые ощущения снизились до приемлемого уровня. И я даже начал соображать относительно здраво.
Хотя лучше полностью спятить, чтобы не мучиться, осознавая, во что влип. Меня, покалеченного и беспомощного, скинули куда-то ниже уровня подвала под главным зданием фактории. Бяка рассказывал, что в недрах Камня есть особое подземелье, населенное страшными монстрами, но, как и прочие страшилки упыря, эта деталь выглядела неправдоподобной.
Однако, вспоминая путь, по которому меня провели, и потайную дверь, открытую в неприметном уголке, можно предположить, что мой скепсис в этом случае сильно заблуждался.
Следовательно, он может ошибаться и по поводу монстров. Как минимум один здесь водится. Или должен водиться.
Именно ради его прокорма меня сюда и скинули.
Удобно. Пропаду бесследно в секретном подземелье. Никто никогда не узнает, что я возвращался в поселок. И останусь в памяти его обитателей убийцей ребенка.
В памяти тех обитателей, которых на кол не посадят.
Но пока что я жив. И еще я зол. Очень зол.
В моем черном списке прибавилось имен.
Рурмис должен умереть.
И Гуго.
Да все эти твари, хозяйничающие наверху, не имеют права жить. Я не знаю, что именно там происходит, мне это даже не надо знать.
Я всего лишь хочу до них добраться.
До каждого.
Но это непросто осуществить, если меня сожрет какой-то Кра. Тот самый человек, которого Эш должен обменять на Мелконога, Бяку и парочку сбежавших невольников.
Поэтому после «целительства» я активировал «мимикрию». Если у Кра развито ночное зрение, есть шанс, что он меня не заметит. Главное — не валяться посреди помещения.
Поэтому я отполз к стене и начал осматриваться.
Помещение большое, квадратное в плане, со стороной метров десять. По высоте около пары метров у стен и раза в два больше по центру. То есть потолок сводчатый и сложен из огромных камней, тщательно подогнанных друг к дружке. Архитектура напомнила руины, в которых я с кипятком в руках сражался с фантомом второго тсурра. Ничего подобного до сих пор в фактории ни разу не встречал, она почти полностью выстроена из древесины. Похоже, поселок стоит на остатках древнего сооружения, часть которого превратили в глубокий подвал.
Вверху отсутствует один камень, но он не выпал, это строители специально оставили проход, хитроумно его укрепив. Именно над этим местом уложена решетка, которую палачи поднимали, чтобы сбросить меня сюда.
Помещение абсолютно пустое, кроме пыли и плесени по стенам, здесь ничего нет. В том числе нет никакого Кра, но радоваться этому рано. В одной из стен виднеется неширокий проход, который может вести неизвестно куда. В том числе в место, где обитает тот, кому на поздний ужин скидывают живых подростков.
И со стороны этого прохода слышатся тихие звуки.
Звуки подозрительные.
Вжавшись в стену, я начал оглядываться по сторонам, высматривая какое-нибудь оружие. Камень, палка, кость… что угодно Лишь бы не встречать неведомую угрозу с пустыми руками. Но нет, тщетно пытался выжать из ночного зрения все возможное и невозможное. Увы, первое впечатление не обмануло, здесь действительно нет ничего, что можно использовать в бою.
Оставалось одно — замереть и активировать «растворение». В отличие от «мимикрии» этот навык позволял добиться полной невидимости. Я почти полностью исчезал из видимого диапазона, заметить меня можно при помощи чего угодно, но только не зрения. Лишь глаза частично просматриваются, но их углядеть даже в ясный полдень непросто.
Это — лучшее средство, если надо срочно спрятаться на открытом месте. И хотя интуиция ничего не подсказывает, я уверен, что сейчас надо использовать самые сильные козыри.
Мне банально страшно. Я покалечен и нахожусь в самой глубокой темнице фактории. Такой глубокой, что даже не знал о ее существовании.
И здесь кто-то есть. Кто-то настолько опасный, что его заживо похоронили в древнем подземелье.
Шум не усиливался, так и держался на одном уровне, поэтому для меня стало неожиданностью появление из прохода чего-то непонятного. Темная вытянутая масса, хаотично дергаясь, будто вползла в помещение и, на миг остановившись, начала обходить его по кругу.
Я даже дышать перестал. Только глазами водил, отслеживая перемещения этого нечто. И в какой-то миг понял, что да, оно действительно вползло, таща за собою тощие ноги и нелепо приподнимая сгорбленную спину.
Да и никакое это не нечто. Передо мной исхудавший до состояния живого скелета человек, с телом, слегка прикрытым рваньем, и спутанными длиннейшими волосами, волочащимися по полу.
Хотя насчет человека я с выводами поспешил. Некоторые твари из Туманных низин смогли бы меня обмануть при столь ничтожном освещении. Кто знает, вдруг это одна из таких.
Непонятное существо проползло мимо, не замедлившись. Я с трудом удержался от вздоха облегчения, решив, что на этот раз пронесло.
Увы — не пронесло.
Миг, и на моей шее сомкнулись твердые, как кость, пальцы, взрезая кожу ногтями, а в лицо уставилась омерзительно бледная личина. Несмотря на почти нулевое освещение, ночное зрение кое-как работало, и я разглядел полностью безумные глаза и тонкогубый сморщенный рот, который медленно приоткрывался, демонстрируя два рада безупречно ровных зубов.
Со всей дури приложив тварь в висок, я едва вторую руку не сломал. Такое впечатление, будто в бетонную стену врезал. Эта образина даже не дернулась, так и душит.
Свистящий, почти нечеловеческий голос еле слышно протянул:
— Такой юный. Свежий. И такой грустный. Боится меня. Зачем ты здесь?
Железная хватка на горле резко ослабла, но лапы, против которых я ничего не смогу поделать, остались на шее, готовые снова сжать ее до хруста в любой момент.
Закашлявшись, торопливо выдал:
— Меня послал Имб. Император боли. Он хочет вас освободить. Хочет договориться с Эшем и обменять вас на людей из фактории.
Ну а что мне еще говорить? Эти слова — мой единственный шанс на спасение. Все прочие фразы живую мумию вряд ли заинтересуют.
— Имб хочет меня? — прошипел Кра.
— Да-да, он очень хочет вас освободить. Он послал меня для этого.
— Нет. Не-э-эт. На самом деле он хочет кое-что другое. Скажи, зачем ты здесь?
Эх, не сработало. Придется отвечать как-то иначе.
Но как?
— Я точно не знаю. Наверху что-то происходит. Какие-то разборки в фактории. Там есть один человек. Он убил мальчика и свалил вину на меня. Ему верят, а мне нет. И, чтобы я не доказал свою невиновность, он скинул меня сюда. Я должен отсюда выбраться.
— И как же ты выберешься с такими ногами?
Откуда он про покалеченные сухожилия узнал? Что-то я не заметил, чтобы мои конечности разглядывали, а без осмотра такое заметить даже при дневном свете не всегда возможно.
Впрочем, в Роке возможно и не такое.
Не дожидаясь ответа, Кра убрал одну руку с шеи, провел кривым ногтем мне по скуле и выше, заставив глаз инстинктивно закрыться.
А потом тем же свистящим голосом, но уже с нотками удивления протянул:
— В тебе есть обман. Очень большой обман. Я вижу в тебе ПОРЯДОК. И вижу Смерть. Хаос тоже есть в тебе. Но сам ты ноль. Ты никто, ты не должен быть. ПОРЯДОК, Смерть и Хаос собраны в полной пустоте. Кто ты, мальчик? И зачем ты здесь? Отвечай скорее, я ведь сразу вижу все твое вранье. Не надо мне врать. Не огорчай меня.
Отчаявшись, я сдался:
— Меня зовут Гед. И меня скинули сюда для того, чтобы вы меня сожрали.
— Сожрал? — почти нормальным голосом изумился Кра.
— Да. Я не знаю, что происходит в поселке, но эти люди хотят, чтобы я исчез. И вместо того, чтобы утопить меня в реке, отдали вам. И еще покалечили, чтобы я сбежать от вас не смог.
— Твои раны не выгладят свежими.
— Я умею себя лечить.
— Но ты не вылечил себя.
— Как смог, так и вылечил. Доктор из меня так себе…
— Почему ты пуст, но при этом заполнен? Как такое может быть?
— Да я сам не знаю почему. Таким получился. Хоть заживо ешьте, ответа у меня нет.
— Я чую ложь.
— А я говорю, что ответа у меня нет. Есть предположения, а не ответы.
— Да, теперь я не вижу ложь. У мальчика нет ответов, но он их ищет. Мальчик что-то предполагает. Те, кто тебя сюда скинул, ничего не знают. У них нет ответов. Кра не ест людей. Про Кра всегда много пустого говорили. И глупого. Кра привык. Да, Кра может убить. Кра легко отнимает даже яркие жизни. Кра убивал мокриц. Кра ел мокриц. Кра ел плесень. Здесь нет другой еды. Но Кра не ест людей, Кра не дикий гоблин.
О себе говорит в третьем лице? Похоже на один из симптомов безумия. Ну да, ведь он точно ненормальный. Слишком долго просидел в темноте, да еще и в одиночестве. Не знаю, почему с ним обошлись так жестоко, но не удивлюсь, если окажется, что с ним до меня годами никто не общался. Вон речь сбивчивая, не всегда внятная, будто разговаривать разучился.
Вспомнив еще кое-что, я торопливо начал пояснить:
— Эти люди, которые скинули меня сюда… Они хотят, чтобы вы сначала меня съели, а потом вас убьют. Им так приказали.
— Мальчик не лжет, и это плохо. Я не могу дать им убить. Кра не мокрица. Кра не может просто так умереть в этом месте. Эти люди не правы.
— Да я тоже с ними не согласен, но ни меня, ни вас никто не спрашивает.
— Мальчик Гед, я не вижу в тебе безнадежности. Есть страх, но нет отчаяния. Совсем нет. Почему?
— Я всю жизнь калекой провалялся, так что они меня ничем не удивили. Один раз на ноги поднялся, может, еще раз поднимусь. И как-нибудь выберусь отсюда.
— Если я тебя не съем, — кивнул Кра и противно захихикал.
Его смех мне не понравился, и я поспешил перевести разговор в практическое русло:
— Вы, я так понял, давно здесь сидите. Может, придумали способ, как отсюда выбраться? Я понимаю, что, будь такой способ, вы бы давно сбежали. Но, может, это в одиночку у вас не получалось, может, моя помощь пригодится?
— Твоя? Помощь? — Кра говорил все более и более уверенно, и в его последних словах скепсиса набралось столько, что на книгу хватит.
— Вдвоем легче, чем в одиночку, — ответил я.
Кра покачал головой:
— Я почти мертв, а ты покалечен. Мы вдвоем хуже, чем один нормальный человек.
— Судя по вашей хватке на моей шее, вы очень сильный мертвец.
— Мои руки — это просто мои руки. Мальчик, посмотри по сторонам, что ты видишь?
— Стены.
— Да, стены. И эти стены древние. Очень древние. В них есть сила. Мы с ними ничего не сделаем. Совсем ничего. Как жаль. Я ведь мог тебя поставить на ноги. Да и сейчас могу. Но не поставлю.
— Вы лекарь? — напрягся я. — Вы можете помочь?
— Нет, я не лекарь, я скорее наоборот, — как-то застенчиво и одновременно зловеще ответил Кра. — Но ты пустой, и у меня тоже пусто. Чтобы тебя исцелить, нужна свободная ци. Та, которая в резервуаре, она не годится. Развеивая ци во славу Смерти, можно забрать жизнь, а можно заставить жизнь перебраться туда, где ее не хватает.
Переспрашивать, о какой форме ци идет речь, я не стал. Потому что почти не сомневался, что это именно то, о чем думаю.
Значит, у меня появилась надежда.
Этот вопрос надо срочно прояснить.
— Раз уж мы нормально общаемся, не могли бы вы отпустить мою шею? Я должен вам кое-что показать. Возможно, это именно то, чего вам не хватает.
Забраться в ПОРЯДОК, открыть хранилище, и вот уже на моей ладони лежат три невзрачных кругляша.
— Уважаемый, это оно?
— Энергия! — воскликнул Кра, взмахивая рукой.
Малые знаки ци при этом будто испарились.
— Это поможет вылечить ноги? — с надеждой уточнил я.
— Это энергия основы мира. Такая энергия может многое. Очень многое.
— Да мне бы просто ноги починить.
Кра хлопнул костлявой ладонью по непослушной ступне. Шлепок слабый, но даже такого хватило, чтобы я вскрикнул от боли.
— Нет, Гед, недостаточно. Этого не хватит даже на одну ногу, а ведь у тебя их две.
— И сколько вам надо? — приободрился я.
На миг призадумавшись, Кра ответил:
— Сто. А лучше сто десять. Этого хватит. На две ноги хватит.
— Без проблем. Держите.
Щедрость странная, ведь нет ни единой причины верить этому ненормальному. Но какой смысл беречь сокровища в шаге от гибели? Пусть Кра меня не сожрет, это лишь ненадолго продлит жизнь.
Хватая новые и новые кругляши, узник начинал все сильнее и сильнее дергаться. Да еще и звуки издавал, живо напомнившие о Бяке.
Похоже, у них одна и та же болезнь.
Патологическая жадность.
Неоперабельная.
— Мальчик, сколько у тебя их?!
— А сколько надо? Вы сказали, что надо сто десять, я дал вам сто десять. Вы почините мои ноги?
Кра долго молчал, пересыпая знаки из одной трясущейся ладони в другую, затем задумчиво протянул:
— Ноги? Зачем они тебе?
Не зная, что сказать на столь странный вопрос, ответил уклончиво:
— Пригодятся.
— Мальчик, не думай о ногах. Не надо. О другом надо думать.
— О чем?
— Нет, думать не тебе надо. Думать Кра должен. Кра решил, что ты тот, кто нужен. Ты поможешь Кра. Ждать другой шанс Кра не может. Я не дождусь. Ты и вправду мне поможешь. Я вижу, что у тебя все для этого есть.
— Я так и говорил, что вам пригожусь. Как там мои ноги? Я не могу о них не думать, а вы говорили, что сможете вылечить.
— Ноги… Ноги… Мальчик волнуется… Волнение — это плохо. Волнение мешает думать и запоминать. А мальчик должен все запомнить. Да, сейчас. Дай мне минуту.
В следующий миг Кра сделал то, чего я меньше всего ожидал. Провел ладонью по обрывкам своей одежды, и вот уже в руке у него оказался длинный, причудливо изогнутый нож. Нет — скорее кинжал или даже короткий меч. Чем-то похож на то оружие, которое оборвало мою первую жизнь. Такие же нереально фантастические очертания и сильный блеск металла, чудесным образом заметный даже в кромешном мраке темницы.
Откуда эта мумия его достала?! Никто не посадит человека в тюрьму, не отобрав у него перед этим все колюще-режущие предметы. Вон с меня даже путы сняли, хотя я и без них не очень-то побегаю. Но веревки — это потенциальное оружие или средство для самоубийства. Следовательно, не положено.
Хотя насчет откуда достал — далеко не самый злободневный вопрос.
Что он собирается делать с этим оружием?
Предчувствия у меня самые нехорошие. Плохое вспомнилось. Жаровня с углями, зловещее сияние раскаленного металла…
И неистовая боль в грудной клетке.
Но нет, Кра не потянулся за моим сердцем. Вместо этого он повел себя не менее дико. Поднял руку повыше, направил клинок острием вниз, после чего резким движением вбил его себе в голень, довольным голосом при этом проскрежетав:
— Жизни в Кра осталось мало, но ты слаб, тебе хватит. Жнец теперь сыт, Жнец все сделает правильно. Сейчас будет больно. Но ты не бойся, это хорошая боль.
На последнем слове Кра резко подался к моим ногам, а я заорал так, что не удивлюсь, если своды подземелья при этом дрогнули, а крик разнесся по всей фактории, изрядно повеселив палачей. Эти сволочи наверняка подумали, что зловещий узник добрался до самого вкусного.
Боль была немыслимая, нестерпимая, сводящая с ума. Даже десятая часть от такой боли должна вышибать сознание, но нет, спасительное забвение не приходило, я все прекрасно ощущал.
И вдруг будто выключателем щелкнули. Мгновенно отпустило.
Не удержавшись, я завалился на бок. Тело будто ватным стало: чужое и непослушное, пытающееся растечься до состояния выброшенной на берег медузы.
— Мальчик сильный, мальчик упрямый, мальчик справился, не умер, — довольно пробормотал Кра. — Такой мальчик мне и нужен. Не надо валяться, мы торопимся. Поднимайся.
— Куда мне подниматься, садист ты чертов! — чуть не плача, ответил я. — Что ты со мной сделал?!
— Я сказал: поднимайся! Прекращай болтать! Кра приказал вставать!
Голос живой мумии наливался злобой от слова к слову. А в руке у него, между прочим, так и сверкает диковинный кинжал.
И, кажется, сверкать он начал заметно сильнее.
Да и выглядит куда зловеще.
Поднявшись, я охнул, только тут осознав очевиднейшее: я напрочь позабыл о том, что стоять с перерезанными жилами невозможно.
Однако прекрасно стою. Ноги мои пусть и подрагивают, пусть ватой набиты, пусть подогнуться норовят от слабости, но ведь держат.
Чудеса.
— Хорошая боль, — повторил Кра.
— Как вы это сделали?! — воскликнул я.
Не знаю, что и думать. Только целитель высочайшего класса на подобное способен. Но это птицы столь высокого полета, что попасть к ним «с улицы» нереально. Почти все они являются собственностью сильных кланов, которые «выращивают» крутых спецов целенаправленно, вначале находя людей с нужными задатками, а затем вливая в их развитие сумасшедшие средства.
Встретить редчайшего лекаря в пыльном подвале на самом дальнем краю цивилизованного мира — это невероятно.
— Жизнь без смерти не бывает, как не бывает смерти без жизни, — еле слышно ответил Кра. — Одно противоположно другому, они существуют в извечной борьбе и великой любви одновременно. Притяжение и отталкивание воедино. ПОРЯДОК не любит Смерть. Смерть не любит ПОРЯДОК. Но им приходится мириться. Им иначе нельзя.
Голос Кра звучал все тише и тише. Казалось, лечение его изрядно утомило. Впрочем, ничего удивительного, ведь мощный целебный эффект невозможен без затрат приличного количества Тени, а то и магического духа. Столь резкое опустошение нередко отражается на самочувствии.
— А ваши ноги… Что с ними? Вы ведь… Вы же их кинжалом резали.
— Что моя плоть? Это пустой тлен. Мальчик, не надо думать о пустом. Думай о том, что будет дальше. Тебе действительно так дороги твои ноги?
— Естественно.
— Тогда ты должен заплатить за то, что я сделал. Хорошо заплатить. Это и в твоих интересах.
— Что вам надо? Еще знаки ци? Я дам, у меня их много, — легко согласился я, ощущая неимоверную эйфорию.
Да, ноги держат слабо, но я не чувствую в них ничего скверного. Они мои, родные. Должно быть, навык, который применил Кра, родственен моему «целительству» в том, что исправляет повреждения не мгновенно. Но основную задачу он уже выполнил и вскоре сделает все остальное, убрав мелкие негативные явления.
Ничего, я подожду.
А это что?! От радости чуть сердце не разорвалось, потому что я заметил еще кое-что.
Рука почти не болит. Она больше не сломана. И дышу нормально, полной грудью, трещины в ребрах не ощущаются.
— Спасибо… спасибо вам, — сами собой вырвались слова. — Не молчите, скажите, сколько я должен за это.
— Кра не нужны монеты. И не нужны твои знаки ци. Мне от тебя нужна служба.
— И что я должен сделать?
Кра перехватил кинжал за лезвие и протянул мне его рукоятью вперед:
— Возьми его.
Приняв оружие, я парадоксально ощутил его одновременно легким и тяжелым. И еще каким-то образом окончательно убедился, что это не простой кусок металла, это предмет, скрывающий волшебную силу. Что-то вроде моего амулета, но другой.
Да он абсолютно другой.
— Что дальше? — спросил я, завороженно уставившись на клинок.
— Это особый кинжал древних, — ответил Кра. — У него есть имя. Старое имя. Его зовут Жнец. Он не простой. Ты поймешь. Всегда помни про его имя. Это важно.
— Хорошо.
Узник закашлялся, после чего с трудом пробормотал:
— Разрежь меня от горла до паха.
— Что?! — опешил я.
— Сделай, как говорит Кра. Вскрой меня полностью. Вот сюда вонзи и веди ровно вниз, вот досюда. Разрез должен быть глубоким.
— Но зачем?!
— Так надо. Так давно надо. У Кра здесь больше ничего не осталось. И меня тоже не осталось. То, что ты видишь, это не я, это тень меня. И эта тень рассыпается. Думаешь, меня держат стены? Нет, я заперт в себе. Сам в себе. Это моя темница. Мне говорили, что так будет, если я дальше пойду по своему пути. Когда-то меня это пугало. Сейчас нет, сейчас не пугает. Сейчас я вижу, что надо идти дальше. Недалеко идти. Пришло время последнего шага. То, что я сделал, это трудно для меня. Я ведь уже не тот, каким был раньше, я давно уже не живой. Это не жизнь, это мерзкое существование, которое мне не нужно. Я давно должен быть на другой стороне, но мне мешают. Всегда кто-то мешает. Имб тоже мешал. Не понимал. Его путь другой. Но он сможет понять, если все сделать правильно. Давай хоть ты не станешь мешать. Не забыл? Ты ведь мне должен. Запоминай, что я говорю. Для начала ты должен разрезать меня от паха до шеи. Разрез должен быть глубоким, до костей. Жнец острый, он острее самой острой бритвы, он даже без силы с этим справится. Потом ты должен обратиться к Смерти. Я ощущаю в тебе ее, и я знаю, что она в тебе слаба, но ты можешь сделать ее сильнее. Вот только ты это не сделал. Почему?
— Вы о том, почему я не развиваю атрибуты и навыки Смерти?
— Ты слышал, что я сказал, — ответил Кра и снова закашлялся, после чего шумно сплюнул что-то увесистое на пыльный пол.
Похоже, ему и правда все хуже и хуже становится. Потому не стал выспрашивать подробности, сказал то, что думаю:
— Люди не любят темных.
Если это не то, чего он от меня ждет, пусть уточняет.
Но Кра не стал расспрашивать дальше. Еще раз прокашлялся и тихо ответил:
— Да. Смерть пугает. Люди слабы и глупы. Они не понимают ничего и любят придумывать смешные объяснения для пугающих очевидностей. Самые простые вещи для них непостижимы. Ведь смерть то, без чего не бывает жизни. Мальчик, никогда не смотри на глупцов, их мнение — это пустота. Пустота тебе не нужна. Слушай только то, что подсказывает ПОРЯДОК. Всегда помни, ПОРЯДОК не против Смерти, он даже приветствует тех, кто уравновешивает в себе изначальные силы, обращаясь к тьме. Делай то, что надо делать. Нельзя шагнуть и сказать, что путь пройден, когда ты даже не достиг начала дороги. Шагай дальше, не останавливайся. Ты должен это сделать. Должен. Ты сказал, что хочешь заплатить. Это твоя плата. Часть платы.
Или я спятил, или Кра. Много слов, но все они ни на миллиметр не приблизили меня к пониманию происходящего.
Скорее даже больше запутали.
— Я не отказываюсь от своего слова, я просто не совсем понял, что именно должен сделать.
— Потому что ты все время торопишься. Суеты в тебе много. Кра сказал понятными словами. Ты сначала разрежь меня. Это даст тебе нужное. Потом сотвори умертвие. Потом выпусти себя отсюда. И потом принеси меня на ступени Шэш Асара. Или передай меня тем, кто сам принесет. Вот так ты полностью со мной расплатишься.
— Теперь я окончательно все не понял…
— Мальчик, ты поймешь. Ты все поймешь. Я вижу в тебе пустоту. И вижу Смерть. Вижу ум. Этого хватит. Этого даже больше, чем нужно. Вижу растерянность. Она тебе мешает. Но она в тебе не навсегда, скоро твой разум очистится. Сейчас тебе не надо думать. Надо делать. Просто разрежь меня, потом сотвори умертвие. И дальше все сам поймешь. Не забывай, ты мне должен.
— Должен?! Да я понятия я не имею, чего вы от меня хотите?! И что это за Шэш Асар?! И вам нельзя умирать! Я ведь должен привести вас к императору боли.
— Мальчик, Имбу достаточно того, во что я превращусь. Ты хочешь обмен? Хорошо, будет тебе обмен. Скажешь ему то, что должен сказать. И передашь меня. Имб примет это легко и сам потом доставит меня туда, куда надо. Если не побоится. А он вряд ли испугается. Я видел начало его дороги и знаю, куда она приведет. Теперь знаю…
— Но люди, которых… Ладно, я вас понял, император боли их освободит. Но я так и не понял, что именно надо делать. Объясните еще раз. Нормально объясните. Сотворить умертвие? Вы это что, серьезно сказали?
— Объяснения — это лишнее. Мальчик, ты все поймешь сам. Запомни, у тебя есть Жнец. И у тебя будет умертвие. Хорошее умертвие. Этого достаточно. Просто сделай. Я не могу больше ждать, — на пределе слышимости прошептал Кра, после чего лег на спину, вытянул руки вдоль туловища и закрыл глаза.
Каким-то образом поняв, что именно происходит, я не поверил своим догадкам. Присел рядом с затихшим узником, потрогал запястье и шею. Потом пригнулся, прижал ухо к груди.
Кра не дышал.
И сердце его не билось.
Этот ненормальный, похоже, умер. И оставил меня без ответов, обязав сотворить с его телом нечто настолько ужасное, что за это могут казнить на месте самым жестоким способом.
Может, проигнорировать его слова? Но в таком случае что мне останется? Дожидаться возвращения палачей?
То-то они удивятся, когда увидят такую картину.
Подняв голову, я уставился на решетку, перекрывавшую путь к свободе, и понял, что готов пойти почти на любое преступление, лишь бы оказаться по другую сторону преграды.

ГЛАВА 30
ТЕМНЫЕ ДЕЛИШКИ

Без изменений 

Убивать человека мне доводилось дважды. Это случилось недавно: в поселке при шахте «Кровавый глаз» и в лесу рядом с логовом императора боли. Оба раза я прекрасно справился: рука моя не дрогнула, душевных терзаний не испытывал. Сделал то, что должен был сделать, испытав при этом, может, и не самые позитивные эмоции, но и не сказать, что это далось мне тяжело.
То, что пришлось проделать на этот раз, далось несравнимо тяжелее. И это при том, что резать пришлось труп (или тело, от него неотличимое). Несколько раз примеривался, собираясь с силами, прежде чем вонзил острие Жнеца в плоть.
И поразился тому, что плоть эта больше картон напоминала, чем кожу и мышечную ткань. Даже звук, с которым она разрезалась, походил на что-то техническое, а не на то, что можно услышать на бойне. Плоти почти нет, откуда в этом подобии человека было столько силы? Он ведь душил меня с такой легкостью, будто я котенок, а не подросток.
С этим человеком все ненормально.
Да и можно ли вообще называть его человеком?
Как ни странно, эти размышления придали моим действиям уверенности. Вообразил, что не человека потрошу, а куклу. Очень даже похоже. Не понимаю, как в этом сухом теле поддерживалась жизнь, ведь оно действительно похоже на древнюю мумию, век пролежавшую в сухом климате раскаленной пустыни.
Разрезав Кра так, как он просил, я погрузился в себя. Удивился, увидев, что ПОРЯДОК никак не отреагировал на убийство. Получается, моя жертва действительно мертва и потому трофеи не полагаются? Даже жалкого знака навыка «мясника» или чего-то в этом роде не досталось.
Может, так, может, совсем не так. Здесь все непонятно. В любом случае мне сейчас о другом подумать надо.
Пришло время заняться теми параметрами, к которым мне не очень-то хотелось прикасаться. Как он сказал? Сотворить умертвие? Вижу только один способ это сделать.
Из темного мага, убитого в крохотном поселке при шахте, выпало немало знаков. В том числе «конструктор умертвий». Название недвусмысленно объясняет, для чего именно предназначен этот навык. Ну а кому двух слов недостаточно, всегда может изучить описание. Для первых рангов оно, как и в большинстве прочих умений, подробное. Дальше ничего нет или выдаются отдельные фразы. Хочешь выяснить больше — изволь расти, и перед тобой станет открываться все новая и новая информация.
Изучив этот навык на полный первый ранг, я сумею создавать низовых умертвий. Из ничего их делать невозможно, требуется особый материал.
Нетрудно догадаться — какой.
Покосившись на вскрытое тело, я окончательно смирился с тем, что Кра этот самый материал предоставил. Причем добровольно, он даже настаивал использовать именно его. Нормальный человек скорее даст себя сжечь, чем так изгаляться над собой после смерти, но этот ненормальный ждал этого так, как дети подарки на Рождество не ждут.
Итак, у меня имеется, скажем так, сырье, из которого можно сотворить умертвие. Дальше следует изучить навык, позволяющий с этим сырьем работать.
А вот с этим не все просто. Для активации, как обычно, требуется набор определенных атрибутов и нужное количество ступеней просвещения. С последним у меня все прекрасно, а вот с первым — не хватает.
Конструктор умертвий запрашивает по одной единице Силы Смерти, Подчинения и Кукловода. Благодаря рывку через Туманные низины Сила Смерти у меня на двойке, Подчинение на единичке, а вот Кукловода нет вообще. Изучить я его смогу, но не смогу активировать из-за сводящего с ума правила, что один активный атрибут не должен равняться с другим. Спасибо, что параметры разной природы в этом вопросе не конфликтуют. То есть на величины атрибутов ПОРЯДКА можно не оглядываться. Но все равно придется подкинуть по единичке к Силе Смерти и к Подчинению, ведь только тогда сумею разобраться с Кукловодом.
Получение трех единичек атрибутов когда-то могло довести меня до состояния едва дышащего полутрупа. Но те времена давно миновали, столь незначительный на фоне прочего прирост вызывает лишь кратковременную слабость. Это тоже нежелательно, ведь я обоснованно подозреваю, что понадобятся все силы, чтобы отсюда выбраться. Но какая альтернатива?
Понятия не имею, как отсюда сбежать. Все подземелье осмотрел, единственный выход — закрытый решеткой люк по центру первого помещения.
И как туда забраться — не представляю.
Честно говоря, каким образом мне поможет в этом ручное умертвие — тоже не понимаю. К тому же на первом ранге толку от такого создания немного. Пришлось вложиться в развитие навыка, доведя его до максимума. Дальше не позволяли требования к темным атрибутам, но, если верить описаниям, теперь то, что я сотворю, способно на многое.
Пришло время заняться этим самым сотворением.
Здесь тоже не обошлось без подводных камней. Для того чтобы слаборазвитый навык гарантированно сработал, требуется подготовленное тело. Вроде как Кра об этом позаботился, так что оно у меня есть.
Дальше придется пожертвовать немного крови заклинателя, что тоже несложно. Я не слабонервный, резануть себя Жнецом смогу. Тем более по остроте он не уступает отличной бритве.
А если верить Кра — превосходит.
Третье условие: чем больше ци пожертвует заклинатель, тем лучше результат. Принимается как энергия из текущей ступени резервуара, так и знаками.
Последний пункт мне понравился. Спасибо Туманным низинам, если рассортировать и разобрать добычу, притащенную оттуда, ци я смогу получить столько, что хватит, наверное, сотворить всем умертвиям умертвие. Таких, возможно, за всю историю Рока не бывало.
На все эти дела ушло несколько минут. Пришло время испытать навык в деле.

Сколько захваченных душ вы готовы пожертвовать? Выберите захваченные души.

Хороший вопрос, учитывая, что я не понимаю, о чем идет речь. Никогда не сталкивался с такими предметами. Даже не уверен, что это вообще предметы.
Но раз их у меня нет, то и думать нечего. Надо выбирать ноль и смотреть, что будет дальше.

Пожертвованные захваченные души — ноль.
Бонусы от захваченных душ — отсутствуют.
Предложенные символы ци — 1000.
Вы намереваетесь пожертвовать частью своей ци, чтобы создать слабое умертвие. Пожертвование и величина вашего навыка позволяют выбрать создаваемому умертвию 74 единицы атрибутов. Можно выбирать только из списка активных у вас атрибутов любой природы. Наполнение каждого атрибута будет соответствовать текущему наполнению любого вашего аналогичного атрибута на выбор (учитываются лишь атрибуты текущей ступени).
Ваш навык и качество исходного материала позволяют выбрать умертвию 3 навыка из тех, которые открыты у вас, или 2 навыка из стартовых знаков навыков, у вас не открытых. Ранг навыка будет равен 67 % от ранга вашего соответствующего навыка.
Предупреждение: не все ваши навыки доступны создаваемому вами умертвию.
Ци создаваемого умертвия составляет 79 % от максимума ци на вашей текущей ступени просвещения.
Теневая ци создаваемого умертвия составляет 79 % от максимума Тени на вашей текущей ступени просвещения.
Энергия бойца — 43 % от вашей энергии бойца.
Энергия мага — 43 % от вашей энергии мага.
Энергия Смерти — 43 % от вашей энергии Смерти.

Еще несколько минут на муки выбора, и вот уже я смотрю на тело Кра, заживляя «целительством» порез на левом предплечье и испытывая противоречивые эмоции.
Потому что с телом происходит нечто омерзительное. Его корежит так, будто к трупу подвели электроды и время от времени подают высокое напряжение. То, что осталось от Кра, будто уродливый танец исполняет, и так и эдак выгибаясь на грязном полу. Мне даже отойти пришлось, чтобы не задело.
Движения становились все медленнее и медленнее. При этом то и дело хрустели кости, а тело уменьшалось, будто съеживаясь. В какой-то момент оно почти в шар сложилось, после чего затихло.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем случилось сразу несколько событий.
Первым делом кошмарный шар, сотворенный из трупа, затрещал, разваливаясь на куски. И вот уже в кругу, усыпанном клочьями сухой плоти, стоит нечто.

Вы сотворили умертвие.
Малый символ ци — 17 штук.
Общий малый знак атрибутов — 2 штуки.
Малое общее универсальное состояние — 1 штука.

То, что родилось из Кра, выглядело так, что я с трудом удержал в узде желание немедленно начать размахивать Жнецом, дабы разнести сотворенное уродство на мелкие фрагменты. Из тела, похоже, все кости выбрались, чтобы соединиться в конструкцию, напоминавшую самых мелких тварей, с которыми пришлось иметь дело в Туманных низинах. Такие же безобразные на вид, размером с крупную собаку и с закрытой грудной клеткой. Из главных различий лишь полноценные пальцы на верхних конечностях, а не ножевидные когти.
Впрочем, без них тоже не обошлось. Просто в данном случае они смотрятся скромнее.
А еще параметры ПОРЯДКА взбунтовались. Я, даже не погружаясь в себя, ощутил, как что-то в них меняется. И обнаружил, что появилась новая опция, позволяющая получить информацию о сотворенном ужасе.

Временно-персональное умертвие
Создатель: Гед.
Усиления: нет.
Амуниция: нет.
Очки развития: нет.
Скрытый инвентарь: отсутствует.
Имя: не выбрано.
Особые свойства: является вместилищем неразрывной части освобожденного духа Кра, ожидает доставки в Шэш Асар.
Ступеней сотворения — 0 (минимально равно вашей истинной текущей ступени просвещения. Повышение этого параметра повышает защиту умертвия от особых атак, способных разорвать вашу связь. Также можно повышать очками развития).
Поломки — нет.
Прочность — 1007/1007.
Скорость восстановления прочности — 1 единица в сутки в активном состоянии, 0 единиц в отозванном и скрытом состояниях. При восстановлении 1 единицы прочности расходуется 4 единицы Тени ци.
Стоимость призыва: 35 знаков ци и Тени ци (работает для отозванного состояния и для восстановленных с нуля, требуется близость к составляющим или останкам умертвия, процесс быстрый).
Стоимость отзыва: 15 знаков ци и Тени ци (при отзыве умертвие будет разобрано на составляющие материальные элементы, которые придется перемещать самостоятельно. Процесс быстрый).
Стоимость сокрытия: 116 знаков ци и Тени ци (расширенная альтернатива отзыва. Полностью скрывает умертвив в любом состоянии. Процесс быстрый. Не скрываются предметы на умертвии. В состоянии сокрытия материальность теряется, умертвие перемещается вместе с хозяином. Количество сокрытых умертвий зависит от параметров владельца. Вернуть умертвие можно при помощи призыва).
Призыв сокрытого умертвия: 98 знаков ци и Тени ци (процесс медленный).
Стоимость восстановления: 206 знаков ци и Тени ци (полностью восстанавливает прочность умертвия, устраняет поломки, снимает негативные эффекты. Восстановление возможно в активном, неактивном и полностью разрушенном состоянии, если останки умертвия находятся неподалеку. Процесс медленный).
Стоимость отвязки: 170 знаков ци и Тени ци (разрывает вашу связь. Отвязка возможна в активном, неактивном и полностью разрушенном состоянии, если останки умертвия находятся неподалеку. Процесс быстрый. Внимание! При отвязке в активном состоянии освободившееся умертвие может вас атаковать).
Резервуар ци — 922/922
Тень ци — 922/922
Энергия: энергия бойца — 179/179
энергия мага — 152/152
энергия Смерти — 64/64
Атрибуты и их наполнение:
Выносливость — 10 (1000)
Сила — 30 (3000)
Ловкость — 29 (2900)
Разрушение — 5 (500)
Навыки и их ранги:
«рукопашный бой» — 7
«железная кожа» — 5
«мимикрия» — 2

Полученные параметры жутковатого уродца мне понравились до такой степени, что впору размечтаться самому стать своим же умертвием. У этой конструкции все просто и наглядно, навыки не привязаны к атрибутам, можно ставить какие угодно. Сами атрибуты фиксированные по наполнению, причем наполнение у них максимально возможное. При желании есть способы увеличивать любые показатели, для этого требуются очки развития. Как я понял из дополнительной информации, добываются они при победах, одержанных с помощью костяного кошмара.
И я почти уверен, что проблем с добычей очков развития у меня не будет.
Как не бывает их с трофеями, при помощи которых я развиваю свои параметры.
А еще у меня появилась своего рода «приборная доска» — набор инструментов, при помощи которых можно управлять умертвием. В том числе создавать для него сложные поведенческие программы или действовать напрямую, как бы частично внедряя в костяную тварь свое сознание. Последняя опция срабатывает лишь на минимальных дистанциях, но все прочее иногда действует на приличных расстояниях. Например, можно приказать сбегать в лес за километр и принести оттуда охапку хвороста.
Не факт, что хворост окажется качественным, но даже если так, все равно я обзавелся полностью преданным рабом.
Вот только таскать с его помощью дрова — это все равно что картошку выкапывать при помощи гранатомета. По наполнению атрибутов умертвие в сравнении со мной выглядит качком на фоне дистрофика. Даже с учетом слабости его оружия и умственной несостоятельности в моем распоряжении оказался опаснейший воин. Ну ладно, не воин, а приблизительно омега-простолюдин как минимум тридцатой ступени просвещения.
Разумеется, набор атрибутов неполный, а навыков почти нет, и подняты они слабо. Однако даже в таком виде я бы врукопашную против умертвия и дюжину секунд не продержался.
Прекрасно. Даже весьма прекрасно. Но что дальше? Ведь, когда за мной спустятся, чтобы убить, я даже бой полноценный устроить не смогу. Потому что убивать заявятся не меня, а Кра. Его побаиваются, следовательно, с таким поручением пошлют не самых последних воинов, а против них в честном бою такое умертвие мало что сможет сделать. Да, мы с ним, конечно, побарахтаемся, но рассчитывать на победу глупо. Это не тсурры и хиаруки с запрограммированными для созданий Хаоса уязвимостями, это такие же люди, как и я.
Драться нельзя. Надо уходить. Но до сих пор не понимаю, каким образом можно выбраться наверх.
А это что такое?!
Возле круга, усыпанного останками Кра, лежит странный предмет. Выглядит как шар с причудливо расположенными выступами и вырезами. Будто из тонкого металла сделан. Внутри пустотелый, это видно по многочисленным фигурным прорезям.
Эта вещь похожа на ту, которую мне подарил Мелконог.

Особое вместилище. Вмещает некоторое количество разнообразных условно материальных предметов и один небольшой материальный предмет. Можно назначить основным вместилищем. Можно держать при себе в овеществленном виде. Можно держать при себе в состоянии отсутствия материальности. При переполнении вместилища не поместившиеся в него условно материальные предметы начнут перемещаться в альтернативные хранилища. Материальный предмет, оказываясь во вместилище, теряет вес до извлечения из вместилища. Помещать предметы больше своего веса нельзя. В случае гибели либо разрушения носителя вместилище принудительно возвращается в материальное состояние и может быть обнаружено на трупе или на месте гибели (разрушения).

Отличная вещь. Куда лучше полученной от лесовика. И по вместимости выигрывает раза в полтора, и можно складывать не только трофеи, но и обычные предметы. Жаль, лишь один, но это куда лучше, чем ни одного.
Вот и разгадана одна из тайн человека, из костей которого я сотворил костяное убожество. Жнеца в темницу он пронес в хранилище. Не знаю, можно ли эту хитрость как-то обнаружить при жизни владельца. Не исключено, что таких способов нет.
И уж точно нет в распоряжения Эша. Уж он бы ни за что не разрешил узнику хранить такое оружие.
Ценное приобретение, но в текущих условиях не вижу от него пользы. Оно никак не поможет мне выбраться из подземелья.
А ведь Кра вообще об этом не волновался. Он был стопроцентно уверен, что побег не вызовет у меня ни малейших затруднений.
Думай, Гед.
Думай…

Вес человеческого скелета зависит от роста, пола, возраста, от того, насколько хорошо он высушен, чем скреплен, не осталось ли на нем мумифицированных фрагментов мягких тканей. Возможно, надо учитывать еще какие-то факторы, но, полагаю, они не играют заметной роли.
Кости Кра весили немного. В его организме, похоже, ни капли влаги не осталось, или она была каким-то образом удалена при смерти. Весь его костяк если и весил больше десяти килограммов, то ненамного. То есть даже моих скромных силенок с лихвой хватило, чтобы взгромоздить умертвие на плечи и постараться подкинуть его как можно выше.
Пытаясь при этом не поражаться собственному хладнокровию. Если не сказать больше. Ситуация напоминает сцену в не самом продуманном фильме ужасов. Или, скорее, пародии на него.
Забрасывание подобия ходячего скелета на потолок — интересное занятие. И воспринимаю я его вполне нормально.
Похоже, после того как клещи поработали над сухожилиями, меня сложно чем-нибудь пронять.
Подкидывать пришлось не один раз. Увы, я еще не вполне восстановился после пережитого и пока что плохо освоил управление, а работать необходимо не как зря, а строго синхронно. Мои усилия должны суммироваться с прыжками умертвия, только так есть шанс добиться требуемого результата.
На седьмой попытке из глаз потекли слезы. Увы, сухожилия не до конца пришли в себя. Им сейчас отдых требуется, а не активная физическая деятельность. Но ждать полного восстановления нельзя, я ведь понятия не имею, сколько времени осталось в моем распоряжении.
На одиннадцатой попытке гротескно-длинные руки умертвия не просто дотянулись когтями до решетки, как уже случалось не раз, а ухватились за нее. Костяная тварь повисла под сводом подземелья, раскачиваясь кошмарным маятником.
Но долго ему так сушиться — ни к чему. Не для этого его туда подвесили. Я активировал недвусмысленную команду, приказав перебраться на другую сторону решетки.
С виду — безнадежная задача. Умертвие выглядит так, как и должен выглядеть неказистый скелет. То есть худое, но не сказать, что совсем уж тончайшее. А ячейки в решетке таковы, что не уверен, протиснется ли через них моя нога. Она, разумеется облачена в плоть, но даже в таком состоянии уступает голому черепу по некоторым габаритам.
Но лезть надо не мне и не моей конечности, а конструкции из костей, непонятно каким образом скрепленных между собой. Ни сухожилий, ни проволоки, ни веревок — ничего меж ними не наблюдается. Конструкция будто на невидимом силовом поле держится. Я не знаю, насколько прочна такая связь, но предполагаю, что фрагменты можно отделить друг от дружки. Если прав, это может существенно выручать таких тварей, когда им приходится пробираться через тесные проходы.
Предположение оправдалось. Умертвию потребовалась минута тошнотворного хруста и перезвона костей, чтобы продавить себя через ячейку, собравшись в прежнем виде по другую сторону. Встав там, на краю, тварь уставилась вниз в ожидании новых указаний.
Дальше пришлось испытать кое-что новенькое. Взять умертвие под свое непосредственное управление. И это занятие мне не понравилось. Совершенно не похоже на управление дроном при помощи пульта управления. И сравнивать с тем, как играешь компьютерным персонажем, тоже нельзя. Я будто вселился в создание, которое по телосложению больше походило на антропоморфную жабу, чем на человека. То есть двигалось совершенно не так, как я привык. Да и скорость взаимодействий не получилось отрегулировать комфортно, плюс она непредсказуемо менялась. В итоге моторика выходила дерганой, пародируя походку вдребезги пьяного забулдыги.
Первым делом я попытался открыть решетку. Увы, здесь меня постигла неудача. Массивный засов фиксировался достаточно сложным замком. Будь у меня в распоряжении собственное тело и небольшой гвоздь, справиться — не проблема. Но с трудом управляемое умертвие — совсем другое дело. К тому же короткие массивные когти совершенно не подходили на роль отмычек.
И как быть? С ходу я ничего придумать не смог. Мысль о том, чтобы поискать наверху гвоздь или его замену, пришлось отбросить. С моими успехами на ниве управления на это может уйти прорва времени. К тому же костяные пальцы умертвия не обладают должной моторикой, чтобы филигранно работать с мелкими предметами.
Решил добраться до решетки лично. Ради этого направил умертвие по коридору до первого потолочного светильника. В данный момент он покоился без дела в стенной нише. При необходимости в него заливалось масло, после чего требовалось подтащить несложное устройство к своду при помощи веревки и зафиксировать петлю на конце за специальный крюк.
Устраивать иллюминацию мне сейчас не требовалось, а вот веревка не помешает. Непослушными конечностями умертвия я с трудом отвязал ее и потащил назад, к закрытому люку. Работа несложная, ноша крупная, как-нибудь справлюсь.
Спустя несколько минут я болтался под сводом подземелья, пытаясь добраться рукой до замка. Увы, несмотря на то что не жаловался на отсутствие гибкости, ничего не получалось.
Да и если бы получилось, что толку? Чем прикажете открывать? И как? Даже найди я гвоздь, работать с замком вслепую — непростая задача.
Но Кра был уверен, что я выберусь. Он, конечно, ненормальный, но в его уверенность почему-то верится.
Думать надо.
Головой думать.
И думать сначала, а уже потом лазить по веревкам.
Как он там сказал? У меня есть Жнец и будет умертвие? С умертвием все понятно, это и вправду стоящая вещь, если надо что-то сотворить по ту сторону решетки.
Но вот как эту самую решетку убрать с моего пути? Собранная из прочной древесины, она немногим уступает камню. Своими неказистыми когтями умертвие будет ломать ее не один день.
А то и не одну неделю.
Дать в руку твари Жнеца? Но тут даже топором придется несколько часов проработать, а уж с кинжалом потребуются дни.
Нет у меня столько времени.
Но, может, Кра не просто так упоминал кинжал? Да, узник походил на умалишенного, но это тот случай безумия, когда человек, на чем-то зацикленный, способен составлять идеально выверенные планы.
И он планировал, что умертвия и Жнеца мне хватит, чтобы выбраться.
Спустившись, я присел на пол, давая отдых ноющим ногам. Положил кинжал на ладонь, поднес к лицу. Света почти нет, но это даже к лучшему. Во мраке, который с трудом разгоняло ночное зрение, заметно, что отблески от стали действительно нереальные.
Что-то с этим оружием не так. Оно странное во всем, начиная от удивительной формы и необычной легкости до замысловатых переливчатых отблесков.
По наитию обратился к ПОРЯДКУ и не удивился тому, что он выдал в ответ.

Жнец. Темное ритуальное оружие адепта культа «Кипящей крови». Особая сталь, выплавленная из небесного металла и драгоценных руд Драконьего хребта. При его создании была принесена традиционная жертва, и поработал тот, кто частицей себя умеет зачаровывать особый металл.
Острейшая сталь сама по себе способна на многое, но это лишь малая часть того, что умеет Жнец. Нанесите на лезвие каплю свежей крови, и клинок некоторое время сможет разрезать все, что не металл и не камень, при условии, что в разрушаемых материалах нет специальных магических структур, защищающих их от подобного воздействия.
При использовании особого режима атаки Жнец расходует энергию ци. Не забывайте своевременно заряжать резервуар Жнеца. Для зарядки резервуара можно использовать только знаки, а не личное наполнение текущей ступени.
Текущее заполнение резервуара: 0/71
Прочность предмета: 268/620
Предмет можно улучшать и восстанавливать его прочность при помощи первородной сути и захваченных душ. Требуется высший класс первородной сути.
Не забывайте своевременно восстанавливать прочность. Чем ниже прочность, тем хуже боевые возможности Жнеца.

Да уж, вот так открытие. До этого о волшебном оружии мне лишь слышать доводилось. Когда-то клан Кроу владел вещицами и посерьезнее, но это имело место во времена расцвета семейства, которые остались в далеком прошлом. Даже Трейя их не застала, а уж я и подавно.
Знаков ци у меня хватит на столько перезарядок, что сосчитать трудно. Всего-то и требуется — потратить семьдесят одну единицу, чтобы полностью наполнить невеликую «обойму» оружия. С моими тысячными расходами на поднятие навыков такая цифра смотрится смехотворно.
Но описание одно, а как это работает в реальности?
Пока не попробуешь — не узнаешь.
Разобравшись с зарядкой, вновь вскарабкался по спущенной костяными руками веревке. Добравшись до свода, ухватился одной рукой за решетку. Прутья толстые, из крепкой темной древесины. Держаться за них неудобно, но других вариантов нет.
Примерившись, провел Жнецом по поверхности облюбованного прута. Как и предполагал, легкий клинок не оставил видимых повреждений. Если и сделал царапину, она настолько ничтожна, что с моим ночным зрением ее не разглядеть.
Проделанный опыт ничуть не расстроил, ведь именно это и ожидалось. Просто для чистоты эксперимента попробовал.
Но долго экспериментировать не могу. Хоть и немало поработал над своей физической формой, висеть под решеткой напрягает.
Да и время не ждет.
Активировал режим сокрушения всего, что не металл и не камень. Решетка деревянная, должно подействовать.
Вновь провел по тому же пруту. И осклабился, увидев, что лезвие погружается в дерево, как раскаленный нож погружается в кусок сливочного масла. С негромким непередаваемо неприятным скрежетом клинок прошелся по пруту, оставив зарубку на четверть его толщины.
А ведь это я не рубил с силой и размахом, а просто провел, разрезая почти без нажима.
На то, чтобы разделаться с несколькими прутьями, у меня ушло всего лишь около двух минут. Мог бы управиться быстрее, но тормозило то, что приходилось болтаться под сводом, держась тремя конечностями и работая четвертой. Тело при этом раскачивалось на веревке, потому что Жнец при работе выдавал ощутимую отдачу. Разрушаемые материалы будто отталкивали клинок.
Вниз грохнулся кусок решетки. Ухватиться по-другому, подтянуться, и вот уже я на другой стороне. Отполз, прислонился спиной к стене, расслабился, отдыхая. Умертвие при этом развернулось, не сводя с меня пустых глазниц, в глубинах которых тлели едва заметные алые огоньки. Ждет новых приказов.
Проверил «показания Жнеца».
На то, чтобы проделать выход из темницы, ушло три единички ци. Неплохо, я опасался куда большей прожорливости. С такими затратами запасов в скрытом хранилище хватит на то, чтобы разнести на куски несколько бревенчатых изб.
Сейчас посижу пару минут, дух переведу, прикину, как действовать дальше. А то до сих пор главной задачей являлся поиск выхода, обо всем прочем почти не задумывался.
Что это?! Голоса! Сюда кто-то приближается! Знакомый голос?
Или показалось?
Да какая разница?!
Блин, как же не вовремя!..
Вскочив, я было заметался в поисках сам не знаю чего, но паника, не успев толком помутить сознание, тотчас отпустила.
Да что это со мной?! Похоже, события последних часов изрядно расшатали прежде каменную нервную систему.
Спокойнее надо быть.
Спокойнее.
Прятаться в углу бессмысленно, ведь дыра, прорубленная в решетке, не выглядит прогрызенной мышами. Но для волнения нет веских причин, ведь у меня есть возможность выкрутиться из опасной ситуации. Спокойно уйду в невидимость, пропущу врагов мимо, а там махну дальше по коридору, повесив на себя «мимикрию». Мало ли что мне дальше встретится, а издали она неплохо скрывает.
Но в следующий миг план побега, уже почти оформившийся, оказался задвинутым в дальний ящик.
Один из голосов не просто так показался мне знакомым.
Я действительно знаю этого человека.
К сожалению.

ГЛАВА 31
ПОД ФАКТОРИЕЙ, ИЛИ ФИНАНСОВЫЕ ИНТРИГИ

Ступени просвещения: 0 (744/888+280)
Тень: 379 (+80)
Атрибуты ПОРЯДКА:
Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц
Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц
Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц
Восприятие: 5 атрибутов, 250+150 единиц
Дух: 4 атрибута, 200+150 единиц
Атрибуты Хаоса:
Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц
Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц
Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц
Атрибуты Смерти:
Сила Смерти: 3 атрибута, 150+150 единиц
Подчинение: 2 атрибута, 100+100 единиц
Кукловод: 1 атрибут, 50+50 единиц
Энергия:
энергия бойца: 400 единиц (+18,68)
энергия мага: 350 единиц (+5,64)
энергия Смерти: 100 единиц
Навыки ПОРЯДКА:
«лодочник-экстремал» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«знаток рыбалки» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство ран» (9 ранг) — 10 уровень (10/10)
«целительство болезней» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рассеивание ядов» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«метательные ножи» (12 ранг) — 10 уровень (10/10)
«лук» (11 ранг) — 10 уровень (10/10)
«копье» (12 ранг) — 10 уровень (10/10)
«рукопашный бой» (11 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ученик-навигатор» (7 ранг) — 10 уровень (10/10)
«артефакторика» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«слабая сила арта» (5 ранг) — 10 уровень (10/10)
«ночное зрение» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«дальновидение» (4 ранг) — 10 уровень (10/10)
«железная кожа» (8 ранг) — 10 уровень(10/10)
«туманное чутье» (6 ранг) — 10 уровень (10/10)
«мимикрия» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
«холодный след» (2 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Хаоса:
«метка чудовища» (8 ранг) — 10 уровень (10/10)
Навыки Смерти:
«кровавое безумие» (2 ранг) — 10 уровень (10/10)
«конструктор умертвий» (2 ранг) — 10 уровень (10/10)
Свободные навыки:
«мастер-спиннингист» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
Боевые навыки:
«смертельное удержание»
без оружия
шанс — 35 %
дистанция — 0,82 метра
откат — 197 секунд
энергия бойца — 260 единиц
«растворение» (3 ранг) — 10 уровень (10/10)
применение — на себя
период действия — 100 ударов сердца
откат — 100 ударов сердца
энергия бойца — 150 единиц
Состояния ПОРЯДКА:
Равновесие (26,47) — 26 уровень
Улучшение просвещения (28,33) — 28 уровень
Тень ци (8,88) — 8 уровень
Мера порядка (19,36) — 19 уровень
Улучшение восприятия (1,70) — 1 уровень
Улучшение духа (1,48) — 1 уровень
Состояния Хаоса:
Восприимчивость (1,50) — 1 уровень

— …да никто не узнает, никому это сейчас не надо. — Я наконец начал различать не только отдельные слова, но и фразы.
Да, ошибки нет. Действительно тот самый голос.
Сюда идет Рурмис.
Этот в общем-то ничтожный человечишка, сам не зная о том, удостоился великой милости. Заполучил место в эксклюзивном списке тех, кто живет лишь потому, что я до них еще не добрался. Приближайся он в одиночку, я бы устроил кровавую засаду без раздумий. Но прежде не замечал за ним склонности к разговорам с самим собой. Следовательно, он не один.
Засаду я все же организовал, но ее скорее можно назвать дозором, потому что первоочередной целью поставил разведку. Надо взглянуть, сколько их там и что они собой представляют. Дальше стану действовать по обстоятельствам.
— Да мало ли кому в голову что взбредет, — басом пробубнил незнакомый голос. — Глянем и назад сразу.
— Тебе что, неинтересно на Кра посмотреть? Ты его видел вообще хоть раз? — А это снова Рурмис тявкает.
— А чего там смотреть? Может, он жрет мальчишку не под люком, а утащил в темноту. Ватха говорил, что подвал этот большой, весь его из люка никак не увидишь.
Говорившие наконец показались из-за угла. Двое: Рурмис и незнакомый молодой мужчина. Невысокий, страдающий ожирением, облачен в стеганую куртку, на голове кожаный шлем, за поясом топорик. Не припомню, чтобы встречал его в фактории, но и на мордоворотов, которые сейчас правят бал в поселке, тоже не похож. Если он заявился с ними, можно с уверенностью сказать — это не воин, а подручный воинов. Очень может быть, что толстяка приставили следить за входом в основной подвал, а мой недруг уговорил его сходить к дальнему закутку, чтобы взглянуть сверху вниз на узилище Кра. Очень уж захотелось на мои мучения посмотреть.
Рурмиса я за человека не считал. И, разумеется, не боялся совершенно. Этого пухлого тоже не вижу смысла опасаться.
Разведывательный дозор стремительно превращался в полноценную засаду.
Опасно, конечно, но очень уж велик соблазн… сцапать Рурмиса.
Заветная мечта…
Умертвие тихо стояло в той самой нише, откуда перед этим притащило веревку. Под «мимикрией» даже я его не мог разглядеть со своим ночным зрением, хотя точно знал, куда надо смотреть. Сам я скрывался под этим же навыком, устроившись напротив. Первоначально предполагал, что, если покажется несколько человек, применю «растворение». Под ним меня в упор вряд ли засекут при любом освещении.
Но появились только двое, и оба неопасные. Нет смысла тратить энергию бойца. Уверен, она мне еще пригодится не один раз, а восстанавливается этот ценнейший ресурс небыстро.
Неспешно вытянул руку с зажатым в ладони Жнецом. Действие пролитой крови еще не закончилось, запас ци в клинке почти полон. Активировал разрушительный режим, приготовился к схватке. Не забыл отдать приказ умертвию, его подмога лишней не будет.
Парочка освещала себе путь обычными масляными факелами. В первую очередь они подсвечивали себя, а уж потом все остальное. Разглядеть в такой обстановке да еще и на ходу затаившуюся под «мимикрией» засаду — почти невозможно. Для этого надо или не один десяток ступеней просвещения разменять, или иметь в арсенале навыки, помогающие засекать таких неполноценных невидимок.
Не тот случай, ведь у Рурмиса даже навыка правильного подвязывания штанов нет. Вечно спадают. Его спутник тоже не выглядит человеком, готовым тратиться на не самые популярные умения.
Да они даже понять ничего не успеют.
Но, похоже, я переоценил эффективность «мимикрии». Толстяк что-то заметил и, вместо того чтобы продолжать двигаться с той же скоростью и через шаг налететь горлом на выставленный клинок Жнеца, резко затормозил, широко распахивая глаза.
Что он там увидел, я не понял. Сейчас не до разбирательств. Засада обнаружена, придется действовать. Жаль, что меня прежде времени раскрыли, но как-нибудь справлюсь.
Отпрянул от стены и ткнул кинжалом в лицо толстяка. Одновременно с этим через всю ширь коридора пролетело умертвие, вцепилось противнику в ноги и, звонко дребезжа костями, принялось зверски полосовать когтями.
Рурмис обогнал спутника на пару шагов. Очень уж сильно торопился полюбоваться, как меня Кра доедает. Шум за спиной заставил подонка начать разворачиваться.
А я в этот момент скользнул на пол мимо него, одновременно взмахивая Жнецом. На миг ощутил преграду под клинком, потом еще одну. Но обе в сравнении с прутьями решетки смотрелись смехотворно, волшебный металл преодолел их играючи.
Продолжая катиться мимо Рурмиса, я провел подсечку. Подсечку слабую, никакой размашистости и техничности, но она ловко подбила обе ноги мерзавца, отбросив их к стене коридора.
Да-да, ноги ударились о бревна метрах в двух от меня.
Отдельно от тела, которое завалилось на пол, шумно приложившись о доски головой. На всякий случай я добавил, стукнув кулаком в висок. От шока и такого падения дух из Рурмиса и так должно вышибить, но мне не жалко помочь.
Вскочив, бросился к умертвию. Но тут, похоже, моя помощь уже не требуется. Тот торопливый тычок кинжалом не просто оставил толстяка без глаза, а еще и повредил что-то в глубинах черепа. Отбивался он как-то вяло, даже не подумав потянуться за топором. Впрочем, нож откуда-то вытащить сумел, но против недруга, у которого полностью отсутствуют мягкие ткани, это оружие смотрится нелепо.
Добил ударом Жнеца. Умертвие тут же перестало полосовать жертву когтями, поднялось, отошло в сторону, преданно уставилось красноватыми глазницами, будто молча спрашивая соизволение отправиться за очередной порцией свежего мяса.
А меня чуть не качнуло от ощущения резкой прибавки в скрытом хранилище, и в поле зрения сами собой полезли строки списка, перечислявшего трофеи. Не настолько много, как выпало из некроманта, но куда больше, чем из неразумных созданий Чащобы.
Как не раз говорила мать, убивать себе подобных — это выгодно.
Лишь одна строка выбилась из привычного ряда.

Ваши параметры позволяют получать новые трофеи.
Захвачена душа — Туммон Агосон. Полный омега, строгий приверженец ПОРЯДКА, семнадцатая ступень просвещения. Не убийца. Ничтожный победитель ничтожных созданий.

Похоже, души могут зарабатывать лишь те, у кого прокачаны некоторые атрибуты Смерти. Еще не знаю, что это за трофей, но обязательно разберусь.
Если переживу эту ночь.
Оставив труп в луже расплывающейся крови, я торопливо кинулся к Рурмису и протянул ладонь к остаткам его ног.
Забавно, но все именно так: я применил на своего злейшего врага «целительство». Не из милосердия, разумеется, а только для того, чтобы гад не помер, валясь без сознания.
Остановить кровь и снять боль с идеально ровных и свежайших ран — ерунда. Для человека с моим уровнем навыка, разумеется. Мог бы даже попробовать приставить к обрубкам отсеченные конечности и попытаться прихватить. Да, мое «целительство» неспособно вернуть потерянные части организма, но подозреваю, есть шанс, что пара-другая сосудов схватится и это позволит ногам протянуть несколько десятков часов (а то и суток) без далеко зашедшего развития необратимых процессов. Ну а там найдется спец покруче и доделает начатое.
Но я, разумеется, не стал тратить Тень ци на столь гуманное деяние.
Гуманизм хорош, но только если в меру. Когда меня бьют по левой щеке, я луплю в ответ, а не правую подставляю. Ноги Рурмису уже ни к чему. У него и голова-то осталась только потому, что не в моих интересах снимать ее с него именно сейчас.
Обтер лезвие кинжала об одежду детоубийцы, посмотрев в параметры, увидел, что за весь бой из резервуара даже единички не ушло.
Приятно знать, что конечности Рурмиса мне даже одного знака ци не стоили.
Взглянул на умертвие и нахмурился. Увы, здесь дела обстояли похуже. Схватка с толстяком оставила мое кошмарное творение без десятой части прочности. Странно, это ведь даже боем нельзя назвать, а его так потрепало.
Или конструкт чахлый, или навык надо качать и качать.
Насколько я понимаю, по достижении нулевой прочности умертвие перестанет работать или даже развалится на составляющие. Это обратимо, но для восстановления придется потратить двести шесть единиц ци. Цифра даже для меня приличная. Нет, не скажу, что неподъемная, запасов хватит проделать это много раз, но сливать столько трофеев после заурядной схватки со слабым омегой — это чересчур накладно.
Поэтому чинить умертвие не стал. Невелика потеря, пускай так походит. К тому же я так и не понял, насколько костяной спутник полезен в бою. Несмотря на впечатляющие параметры, в рукопашной этот набор мослов смотрелся не столь грандиозно. Да, он покромсал противнику ноги, лицо и предплечья, но даже детали доспеха, сделанные из пропитанной особым клеем многослойной льняной ткани, разодрать не смог. И это при том, что толстяка я серьезно ранил в самом начале, да еще в нашу пользу сработали неожиданность и ужасающе страшный облик того, что получилось из Кра.
Подняв продолжавшие полыхать факелы, я пристроил их в кольцах на стене. Постояв с минуту, убедился, что никто не шумит, торопливо приближаясь к месту схватки. И вообще никаких звуков не слыхать. Здесь, в подземелье, все будто вымерло. Кажется, что, если еще немного подождать, начну слышать сердцебиение Рурмиса.
Да, сердце у него и правда здорово колотится. И вообще, что-то он долго валяется.
Это нехорошо.
Присев, обыскал бесчувственное тело. Вытащил нож с коротким лезвием, хитро припрятанный в широком кожаном поясе. Поразмыслив, стянул и сам пояс, нацепил его на себя. Куртка моя не сказать что качественная и пережила немало невзгод. Распахивается сама по себе, а это плохо, это может помешать в бою.
Еще раз применил «целительство», снимая боль. Это подействовало: веки Рурмиса затрепетали, затем медленно приподнялись. Потерянно уставившись в потолок, он перевел взгляд на меня, и глаза его чуть из орбит не выскочили. Дернувшись, потянулся одной рукой за ножом, другой уперся в пол и попытался себя подкинуть.
Чтобы тут же с грохотом завалиться на доски, не обнаружив под собою ног.
Я трижды похлопал в ладоши и почти без издевки похвалил:
— Браво! Для куска идиота ты неплохо скачешь.
— Ч-что ты со мной сделал… — в ужасе пролепетал Рурмис.
— Как это что? Ты был целым идиотом, а стал частичным. Звучит так, будто это тебе на пользу пошло. В общем, не расстраивайся.
— Ч-что… — продолжал запинаться Рурмис.
— Блин, какой ты непонятливый. Радуйся, говорю, ведь я не дал тебе подохнуть от потери крови. И еще вылечил от кривизны ног. Продолжишь и дальше дергаться, и от кривизны рук тоже вылечу. Не бойся, будет больно, но недолго, боль я хорошо снимаю. И операции тоже делаю хорошо.
Сказав это, я небрежно вспорол Жнецом дощатое покрытие пола. Рурмис уставился на волшебный кинжал с неописуемым ужасом:
— Н-ноги… М-мои н-ноги. Я ч-что, с-сплю?
— Тебе и правда руки отрезать или как?
— Н-нет.
— Тогда полежи спокойно. Поговорить хочу. Задам тебе несколько вопросов. Отвечать надо быстро, правдиво и понятно. И не надо здесь заикаться. Если ответы мне понравятся, я, возможно, тебя не убью. Или убью так, что ты это даже не заметишь. Знаешь, что такое легкая смерть?
Судя по глазам Рурмиса, в данный момент он даже свое имя стремительно забывал. Осознание происходящего накрывало его многотонной железобетонной плитой.
Нет, только не это, я ведь пообщаться хочу. Пришлись отвесить несколько звонких пощечин, злобно рявкнуть и в качестве вишенки на торте приказать умертвию помахать у Рурмиса перед глазами полным набором когтей.
Плюс, отключая намечающуюся истерику, влил в покалеченного половину содержимого фляжки, сделанной из сухой тыквы. Она выпала откуда-то из одежд толстяка в процессе схватки. Судя по запаху, в ней находилось пойло, выгнанное из портянок самых убогих бродяг Рока. Но спирт ощущался хорошо, следовательно, можно рассчитывать на крепость. А это и от боли помогает, и психику расслабляет.
Напрягаться Рурмису сейчас нельзя. Пусть успокоится.
Лишь после комплекса подготовительных мероприятий я взялся за пленного всерьез.
Меня интересовало все.
Абсолютно все.
А Рурмис оказался столь любезен, что не стал запираться. Разве что заикался сильно, заставляя иногда переспрашивать, да косился то на Жнеца, то на умертвие, выпучивая глаза до такой степени, что чудом из глазниц не выпадали.
Да пускай хоть лопнут или сгорят синим пламенем. Плевать мне на его зрение, главное — чтобы язык работал.
Увы, Рурмис оказался именно тем, кем выглядел. То есть классической мелкой сошкой. Ситуацию он наблюдал исключительно из положения низового участника. О многом мог лишь предполагать или опирался на слухи, не всегда правдоподобные. Так что некоторые ответы (в том числе важнейшие) я из него вытащить не смог.
Но десятки минут времени, потраченные на допрос, оказались прекрасным вложением. Узнать я сумел многое. В том числе то, о чем до этого даже не подозревал или подозревал смутно.
Если собрать воедино всю информацию, картина в целом становилась понятной. То, что сейчас происходило в фактории, можно назвать силовым поглощением одного предприятия другим. Причем поглощением незаконным, основанным на грандиозном подлоге и серии провокаций. Но при этом, если дело выгорит, итог сможет выглядеть юридически безупречным. По меркам Рока, конечно, и если никто не станет копать подноготную.
Так сказать, продуманный рейдерский захват.
То, что сложилось у меня в голове, можно условно разделить на два блока информации. Оба рассказывают об одних и тех же событиях, но описывают их с разных ракурсов.
С блоком первым все проще. Я и без Рурмиса о многом знал или предполагал. В фактории не один день прожил, а слушать и смотреть умею.
Итак, мы имеем гильдию «Три семерки» (они же «Три топора»), которая по итогам каких-то сложных для моего понимания политико-юридических игр между империей Рава и ее строптивыми северными вассалами получила концессию на девяносто девять лет, да еще и с возможностью пролонгации. Объектом концессии является вся территория Пятиугольника и условно безопасные зоны, существующие благодаря его магически защитному влиянию на близлежащую местность.
Каждые девять лет гильдия должна выплачивать фиксированную арендную плату плюс четыре процента со всего, что добывается в Пятиугольнике. Также предусмотрена возможность отказаться от процента путем увеличения фиксированной оплаты. И платить приходилось не куда-нибудь, а в казну особого наместника, назначенного империей Рава на так называемые Свободные северные территории.
Но ввиду того что у северян отношение к имперцам чуть хуже, чем отношение к собакам у кошек, платили они с зубовным скрежетом. И вообще, за все время существования концессии это случилось лишь однажды.
Все последние годы гильдия стремилась скинуть с себя ярмо ненавистного имперского ига. Нет, купцам хотелось не окончательно перестать платить, а делать это так, чтобы перед севером не было стыдно. То есть отправлять денежки не наместнику, а в казну местного самоуправления вольного купеческого города Риротль. В своего рода свободную экономическую зону. И на этом поприще руководство надрывалось куда активнее, чем работало над процветанием Пятиугольника.
Может, я не все понимаю, но, получается, у них не было стимула развивать факторию. Жаба давила из-за тех четырех процентов, от которых тем больше доставалось ненавистным имперцам, чем лучше в Лихолесье шли дела.
А дела между тем лучше не шли. С первым управляющим факторией Черноводка случилась прискорбная и невразумительная история, когда он отправился на юг, чтобы в чем-то отчитаться перед руководством гильдии. Как я понял, именно там он и умер, но со смертью его не все ясно.
Иначе говоря, она сопровождалась подозрительными обстоятельствами. Что-то вроде печального суицида путем трех выстрелов в висок.
Заместитель хотел было взять бразды правления в свои руки, но допустил столько очевиднейших промахов, что даже мохнатая лапа среди владельцев «Трех семерок» не спасла его от кадрового решения «пинком под зад».
Вот так управляющим стал Эш. Пробивной простолюдин, поднявшийся с самых низов, без серьезных связей на юге, но пользующийся уважением у низов гильдии. С самого начала он показал себя человеком, не за красивые глаза получившим высокий пост. Сумел в кратчайшие сроки исправить ошибки предшественника, после чего медленно, но уверенно повел концессию к процветанию. Да так резко повел, что у купцов возникли морально-меркантильные метания. Им ведь и на прибыль приятно полюбоваться, и нечестивый процент никуда не делся. Ведь чем лучше идут дела, тем больше по нему приходится отстегивать.
Треклятым имперцам.
Но в какой-то момент рост прекратился, а затем и вовсе наметился обратный процесс. Помощь из гильдии, и ранее не сказать что оперативная, начала фатально запаздывать, а иногда и вовсе не оказывалась. Бюджет усыхал год от года. Вороватые караванщики привозили подпорченные грузы или становились жертвами подозрительных грабежей на дорогах. Дикие добытчики, прежде не проявлявшие агрессии, если их не трогать, начали вести себя воинственно, чему лично я свидетель. Выгодные предприятия и начинания приходилось бросать, потому что у Эша не набиралось сил на организацию и защиту разросшегося хозяйства.
Естественно, отчисления в центр снижались из года в год. Эшу это ставили в вину, упорно продолжая игнорировать его отчаянные мольбы даже не о помощи, а о справедливости. Оставляйте, мол, Пятиугольнику достойную часть заработанного, и все наладится моментально. Но нет, факторию упорно доили досуха, ничего не оставляя не то что для развития, а даже для поддержания стабильности.
Между тем неотвратимо приближался срок выплаты за очередные девять лет. По поводу процента купцы могли радоваться, ведь выработка упала, что отразилось на нем плачевно. А вот фиксированная плата на то и фиксированная: хоть вообще не работай, а отдать ее ты обязан до последней монеты.
И тут внезапно оказалось, что фактория — убыточное предприятие. Если все продолжит идти как идет, с нарастающим падением выработки, — дело плохо. Получается, выплата за девять лет и проценты от добытого сравнимы со стоимостью всех товаров, полученных из Пятиугольника за отчетный период.
Причем речь не о нулевой прибыли, а именно о потерях. Не надо забывать о том, что на Пятиугольник приходится тратиться, ведь он не снабжает себя полностью. Плюс выплаты сотрудникам, не производящим ресурсы. Вроде тех же стражников — на них уходит немалая сумма, а взамен не выдается ничего материального. Плюс доля, полагающаяся каждому легальному добытчику, от которого идут специи, руды и прочее.
Убытки купцам не интересны ни в моем родном мире, ни в этом. От предприятий с отрицательной прибылью принято избавляться. Это закон бизнеса.
И тут (снова внезапно) нарисовался некто, заставивший владельцев «Трех семерок» воспрянуть духом.
Этот некто являлся представителем донельзя мутной гильдии сопредельного карликового государства, на словах — свободного, а по факту еще большего вассала империи Рава, чем Свободные северные территории.
И этот добрый мистер Некто оказался настолько любезен, что предложил «Трем семеркам» выкупить концессию за весьма симпатичные деньги. Хватит и с имперцами расплатиться, и убытки покрыть, и даже себе что-то останется.
Руководству предложение понравилось (еще бы). Осталась сущая мелочь — позволить потенциальному покупателю ознакомиться с активами. Если на месте все окажется так же, как значится по бумагам, купцы получат всю предварительно оговоренную сумму в кратчайший срок.
С этой целью в Пятиугольник отправились те самые представители. А так как в дороге всякое может случиться, поехала не пара человек, а приличный по мерками Лихолесья отряд.
Даже человеку, бесконечно далекому от местных реалий, в этой истории в глаза бросаются очевиднейшие вещи. Глядя на такой нереальный спектакль, хочется схватиться за голову и сообщить «Семеркам», что они фееричные болваны.
Но жизнь — штука сложная. В том числе жизнь финансовая. И чтобы это понять, надо обратиться ко второму блоку информации.
То есть взглянуть на события с иного ракурса.
Есть в этом мире империя Рава. Странноватая политическая конструкция, представляющая собой пестрый конгломерат множества кланов, большая часть которых на дух не переносит друг дружку. И лишь институт вековых традиций и кое-какая власть императора не позволяют всей этой аристократической братии сцепиться в единый рычащий и рвущий всех и вся клубок.
Аристократ — это не просто факт рождения в семье, наделенной сословными привилегиями. Тут просто так никто ничем не наделяет, тут привилегии самому зарабатывать приходится. Сила кланов в большом количестве прекрасно подготовленных воинов и магов. Причем готовят их из поколения в поколение не из кого попало, а из самого качественного «сырья». Отпрысков с младенчества закармливают дорогими специями, приставляют к ним опытных учителей, создают благоприятные условия для максимального раскрытия параметров. Плюс естественный отбор работает, ведь благородное сословие непрерывно воюет, и шансы выжить выше у тех, в ком заложена склонность именно к военным делам, а не к мирной жизни.
За века и тысячелетия такого существования аристократы эволюционировали в подобие новой расы. Их чистокровные дети рождаются с потенциалом выше, чем у простолюдинов. У представителей высшего сословия при развитии открываются функции, доступные лишь для потомственных благородных.
Они элита этого мира не просто по праву рождения, а по своей сути.
Но эта элита так и продолжает нуждаться в разнообразии специй. Атрибуты ведь надо прокачивать по максимуму, а на пустой ячменной каше это не очень-то получается. К тому же образ жизни аристократов плохо сочетается с аскетизмом. То есть им, как и обычным дворянам на Земле, требуется куда больше ресурсов, чем простолюдинам.
А ресурсы — это деньги.
И тут мы имеем некую все ту же непростую политическую ситуацию, при которой Свободные северные территории не просто держат развивающуюся концессию в Лихолесье, а платят за нее каждые девять лет фактически в казну императора Равы.
Ведь Лихолесье — это хорошо, там специй много и разнообразие их велико. И, судя по доходам «Трех семерок», добывать их не так сложно, как казалось бы. Если диковатые северяне справляются, то под чутким руководством южан это предприятие полетит к процветанию космической ракетой.
То есть в одном месте локально собраны две вещи: специи и деньги. Полный набор, в обладании которым заинтересованы все до единого имперские кланы.
И вот у одного из них созревает хитрый план прибрать Пятиугольник к рукам. Напрямую нельзя, все те же проклятые договоры, которые южане пока что вынуждены соблюдать, не позволяют подданным Равы владеть такой собственностью в северных краях.
Ну да это не беда, ведь для того и придумали посредников. Даже не совсем посредников, а подставные, полностью зависимые фирмы. Своего рода оборотни экономических дебрей под личинами кроликов.
Но перекупить процветающее предприятие — это сложно. Могут вообще не продать ни за какие деньги или проявить принципиальность, отказавшись иметь дело с мутноватым покупателем.
Однако и в этом нет ничего, что может стать непреодолимым барьером на пути к осуществлению задуманного. Всего-то и требуется, что сделать процветающее предприятие совсем не процветающим. На этом пути первым делом полагается обзавестись полезными знакомствами в среде, близкой к собственникам, чего несложно добиться при помощи адресных денежных вливаний. Как показывает мировой опыт бизнеса, эти меры при правильной тактике способны существенно снизить цену.
А если таким предприятием является фактория в дикой местности, где свирепствуют банды некромантов, странным образом нарисовавшихся имперских дезертиров и прочих нехороших личностей, это способно сбить цену до смешной величины.
Все это, разумеется, дело непростое. Требуется время, деньги и кадры, включая грамотное руководство. Плюс в стане жертвы следует перекупать не кого попало, а ключевых персонажей. Благо купцы люди жадноватые и среди них всегда можно найти того, для кого шкурные интересы в тысячу раз важнее коллективных.
Все элементы пазла сложились именно сейчас, когда я заявился в поселок. Несколько лет тянули резину, будто специально подгадывая под мое появление. Подоспел, можно сказать, к зрелищному финалу. Нет, я понимаю, что финалом станут подписи на договоре передачи прав на концессию, но это уже формальность, ведь точка под договором ставится именно здесь и сейчас.
Главный «оценщик» со стороны покупателя — Девил. И он же непосредственный руководитель спецоперации в Лихолесье. Под его началом не только «экипаж троянского коня», с которым он отправился проверять ситуацию на месте, но и здешние наемники, которые не один год терроризировали факторию, день ото дня повышая градус напряжения. Тот самый Атто, грозный лучник, как раз и командовал нехорошими делами. Свои боевые акции он оформлял как деятельность разбойников и сообщества нелегальных добытчиков. То есть подставлял императора боли. Тот, конечно, не самый лучший друг гильдии, но с Эшем у него если не молчаливый уговор о разделе сфер влияния, то что-то подобное: «Три семерки» не стремятся к разборкам за пределами Пятиугольника, в свою очередь люди Имба не суются на самую безопасную территорию концессии.
Сегодня маски сброшены, сегодня объединенные силы Девила, наемников Атто и перебежчиков из местного персонала, которые, скорее всего, давно или даже изначально работали на других хозяев, захватили поселок. Единственное место на Камне, которое они не контролируют, — пристройка, где обитает Эш. Управляющий каким-то непостижимым образом разгадал маскарад «проверочной комиссии», но успел лишь забаррикадироваться у себя вместе с главным горняком Макиром и несколькими верными стражниками и мастерами.
С ходу его штурмовать не стали, потому что поначалу Девил пытался придать происходящему видимость, может, и не самых законных действий, но хотя бы не полного беспредела. А потом, прибирая поселок к рукам, заодно выяснил, что драгоценные камни из шахты Эш держит в тайнике, расположение которого, скорее всего, известно только ему.
Управляющий, отчаявшись от неудач последних лет, вместе с горняком Макиром придумали что-то, резко повысившее добычу самоцветов за последний месяц. Или просто повезло напороться на богатое гнездо в ничем не примечательной жиле. И, опасаясь дальнейшего ухудшения обстановки, Эш решил надежно припрятать добро.
Пытки казначея ни к чему не привели. Он или не знал, где прячут камни, или молчал, будучи тем еще упрямцем. Поэтому его посадили на кол, как и еще несколько человек, посмевших открыто выразить протест. Эта акция устрашения пресекла на корню видимые проявления недовольства, но захватчики на достигнутом не останавливались. Смену горняков вечером не пустили в поселок, приказав всем оставаться в шахте до тех пор, пока в фактории не наведут порядок. Стражников, верных гильдии, посадили в подвал, там же оказались еще несколько жителей, коих сочли неблагонадежными.
Эш прямо сейчас пытается связаться с гильдией через амулет связи. Но ему невдомек, что напрасно время теряет, там все давно схвачено. Его доклады о происходящем и просьбы о помощи принимают нужные люди, давно живущие на две зарплаты. Они переписывают послания как отчеты Гуго на тему того, что управляющий фактории вступил в преступный сговор с дикими расхитителями богатств Пятиугольника и пытается сбежать с самоцветами. Вполне логичный шаг для руководителя, не справившегося со своими обязанностями и к тому же проворовавшегося.
«Ревизия» Девила как раз и должна эти высосанные из пальца факты якобы вскрыть. Вот, мол, Эш и затрепыхался при появлении представителя покупателей. Решил срочно рвать когти, пока все не вскрылось.
Предприятие, руководитель которого доводит дела до ручки и сбегает с самыми ценными активами, неизбежно теряет в ликвидности. Владельцы «Трех семерок» после такого будут рады сбыть концессию за любую цену, лишь бы избавиться от столь хлопотного балласта. Даже если они заподозрят неладное, что толку? Их система прогнила до основания, эти авгиевы конюшни проще сжечь, чем вычистить.
Или продать.
Какие интересные новости. Получается, расклады таковы, что я сейчас жив лишь благодаря недоразумению. Рурмис хоть и мелкая сошка среди продавшихся, но его желание жестоко разобраться со мной в такой момент — это святое. Фактория сейчас на положении города, взятого штурмом и отданного на разграбление. Участникам штурма дозволено почти все. Спасибо, что Кра оказался не настолько кровожаден, как считалось.
И что мне теперь делать? По словам Рурмиса, плотно перекрыт только центр поселка, где заперт Эш. Так же серьезно контролируется дозорная башня и подвесной мост — самый простой путь на Камень. Именно на него не пустили возвращающихся шахтеров.
Но выбраться на косу — не проблема. Даже если калитку взяли под охрану — не беда. Я прекрасно знаю каждый камень на невысокой западной стене, а добыть веревку несложно. Легко спущусь на террасу с огородами, а дальше махну вниз по знакомой тропинке до рыбацких лодок. Или даже вплавь уйду при помощи еще одной коряги.
Дело привычное.
Да я ведь даже Бяку с Мелконогом при этом вытащить смогу. В нужный срок доберусь до устья Удавки, встречусь с Имбом, передам ему последние слова Кра и то, что от него осталось. Ненормальный узник уверял, что этого будет достаточно.
Жаль, конечно, бросать факторию. Я рассчитывал провести в ней не один год, накапливая силы. Теперь придется искать другой спокойный уголок.
А спокойствие в этом мире — редкий ресурс.
Посмотрел на Рурмиса, окровавленного, обделавшегося, рыдающего, полностью сломленного, готового выдать все, что знает, по первому вопросу. Покосился на Жнеца, прямо-таки уговаривающего полоснуть это ничтожество по шее, после чего отправиться к западной стене.
Обернулся, уставился на люк, в решетке которого темнело непредусмотренное конструкцией узкое отверстие. Я едва в него протиснулся, несмотря на субтильное телосложение. Если срезать замок Жнецом, можно его открыть и скинуть Рурмиса во мрак нижнего яруса. По словам предателя, за подвалом толстяк присматривал в одиночестве, без помощников. Людей не хватает, поэтому смена ему до утра не полагалась. Точнее, до того момента, когда утром обиталище Эша возьмут штурмом. А может, и позже убитого не хватятся, ведь подземелье не считается важным объектом.
Нет, кинжалом по горлу — слишком легкая смерть. И неправильная.
Рурмиса должны судить за то, что он сделал. Публично судить.
Я догадываюсь, какой будет приговор. И мне очень хочется, чтобы его привели в исполнение.
Нет, я не пойду к западной стене. Люди, которые меня покалечили и сбросили на съедение сбрендившему темному магу, находятся здесь, в поселке.
А еще они занесены в мой черный список.
Как удачно получилось, ведь их не придется искать. Если хорошенько постараюсь, у меня появится шанс удалить пару имен из списка в ближайшие часы. То есть записи о них даже сутки не продержатся.
Заманчивая оперативность…

ГЛАВА 32
ХИТРЕЙШИЙ ПЛАН

Без изменений 

Можно ли считать меня нормальным? Ведь, вместо того чтобы благоразумно отступить, я ввязываюсь в драку с противником, против которого нет ни единого шанса. Это даже не разные весовые категории, это пропасть.
Пропасть бездонная.
Да, у Бяки на мой счет сомнения ни разу не возникали. Он всегда заявлял, что я полный псих. Вот и здесь так же скажет, ведь это не просто драка, это смертельный бой цыпленка против стада слонов.
Но можно ли считать робкого упыря авторитетом? Бяка всегда так говорил, по любому поводу. То шарука прикончить захочу, то тсурра, реакция у него одинаковая.
Явная предвзятость.
Я тот, кто однажды умер. Умер непростой смертью. Я тот, кто тринадцать лет пребывал в состоянии, близком к растительному, день за днем наблюдая рядом с собой ту, чье имя вписано в его черный список.
Много чего со мной случалось такого, что не могло не отразиться на здравомыслии. Так что Бяка в чем-то прав. Но, с другой стороны, нормальных людей не существует. Ведь понятие нормы — это как туман потрогать. Вроде он есть, но не прикоснешься.
Следовательно, мой торопливо набросанный план — именно план, а не бредни сумасшедшего.
Девил и его люди не имеют права побеждать. Для них есть только одно предназначение — страдать. Страдать жестоко. Это первый пункт намечающегося плана, и, по моему мнению, он звучит прекрасно. Есть и другие моменты, но они не настолько пафосные и иногда скучные.
К тому же не уверен, что страдать эти негодяи станут именно сейчас. Мне достаточно того, что их замысел провалится благодаря моим усилиям. Так сказать — программа-минимум. Ну а потом когда-нибудь, набрав силы, разберусь с ними окончательно.
Я не настолько самоуверенный человек, чтобы в одиночку отправляться зачищать поселок от всякой швали, коей здесь собралась приличная толпа. Потому первым делом отправился на поиски каземата со стражниками, не успевшими продаться новой власти тогда, когда она остро нуждалась в руках, ушах и глазах на другой стороне. Сейчас это сделать поздновато, уже не тот момент, чтобы доверять перебежчикам, так что все эта люди являются потенциально надежными союзниками.
Но надо пересчитать их по головам. Рурмис с большой точностью перечислил силы Девила и Атто, но сказать, сколько людей Эша оказалось в подземелье, не смог.
Придется самому выяснять.
К счастью, узников разместили в подобии камер, где вместо стен установлены решетки из того же крепкого дерева. На Земле такую темницу могли счесть ненадежной, но здесь, в Роке, железный дуб почти не уступает по свойствам обычному металлу среднего качества. Он даже горит с трудом, не гниет веками и камнем тонет в воде. В Лихолесье произрастает в некоторых защищенных от северных ветров местах, обрабатывать его можно без кузнечных процессов. Весьма удобный материал.
Надежный.
Света в камерах не было, двигался я тихо, оставив умертвие за углом, чтобы не выдало нас зловещим костяным перестуком. Таким образом, удалось пересчитать запертых людей, не показав при этом себя. Они даже не догадались, что в коридоре кто-то есть. Некоторые ухитрялись спать, несмотря на нервную обстановку и отсутствие комфорта, другие тихо переговаривались между собой или сидели молча.
Меня слегка удивило то, что заперли не только стражников. Здесь заперты и другие обитатели фактории. Например, кузнец и трактирщик. Причем последний заметно избит. То есть посадили в подвал не просто как неблагонадежного, а как в чем-то уличенного. Не исключено, что он, как и я, пытался добраться до Эша.
Впрочем, удивился я напрасно. Рурмис ведь упоминал, что не только стражники пострадали, что есть и другие люди, попавшие под раздачу. Состояние у меня сейчас не самое лучшее, а эта информация не критически важная, вот и не отложилась в голове.
Нехороший звоночек. Нужно жестко брать себя в руки, чтобы всегда помнить все. Ни спать, ни тормозить нельзя, это может привести к оплошностям, а я сейчас не в той ситуации, чтобы позволить себе ошибаться.
Почему я не хотел показываться на глаза? Да все потому же — из-за истории с Рурмисом и Татаем. Даже если предательство первого для всех теперь очевидно, не факт, что эти простодушные люди сложат два плюс два. Да и говорить мне с ними сейчас особо не о чем.
В данный момент на повестке дня стоит вопрос выяснения расстановки сил.
Стадия переговоров с потенциальными союзниками — следующая.
Железное дерево тяжело в обработке и добыче, но на отделку подземелья его не пожалели. Строили на века, а это тот материал, который в благоприятных условиях и тысячелетия запросто переживет. Подвалы под центром поселка протяженные и широкие, но темница обособлена от прочих стенами и традиционными решетками. Причем к безопасности в хозяйстве Эша подходили со строгими нормами, преграды дублировали снова и снова, создавая труднопреодолимый лабиринт для возможных злоумышленников.
Против человека, у которого есть Жнец, кровь в венах и хороший запас ци, железное дерево — не преграда. Я легко проложил себе путь через одну стену, затем через другую. Разрубил решетку и, сделав несколько шагов, погрузился в себя.
Точнее, в навык навигации. Он у меня развит прилично, много на что способен. И сейчас показывает, что я нахожусь именно там, куда стремился.
Пора проверить погрешность этого умения, потому что поработать предстоит с максимальной точностью.
Крутанув Жнеца в ладони, я задрал голову и понял, что придется вернуться за лестницей, примеченной возле одной из решеток.
Увы, я не двухметровый богатырь, без нее достать до потолка не смогу.

Очередной обрезок тонкого железного бревна отправился вниз, с грохотом упав на пол подземелья. Это уже не первый звук, который породила разрушительная работа. Сама древесина поддавалась почти бесшумно, выдавала мою деятельность лишь гравитация.
Ничего страшного, звук настолько слабый, что можно не беспокоиться. К тому же он не похож на работу топора или пилы, а это сейчас одно из немногих, что способно напрячь захватчиков. Ведь идея пробиться через стены или пол не настолько сложная, чтобы из всех участников событий лишь я один об этом догадался.
А вот древний кинжал есть только у меня. О нем здесь никому не известно. Если я хотя бы частично прав, стоит Жнец столько, что у Эша и его людей такого оружия не будет, даже если они все вместе скинутся, да еще и последние штаны заложат ростовщикам.
Волшебный клинок предоставляет неограниченную свободу тому, кто окружен преградами из любого дерева.
Даже железного.
За почти сплошным настилом из тонких бревен обнаружились доски пола. Уже не железные, а сосновые, по ним лезвие Жнеца пошло как по маслу. Лишь едва слышимое поскрипывание выдавало мою деятельность. Приятный материал для того, у кого есть волшебное оружие.
За досками не обнаружилось ничего, если не считать пустоты, из которой на меня уставилось грозно нахмуренное лицо.
Позволив упасть отрезанному куску древесины, я потер глаз, в который не вовремя попала соринка, и как ни в чем не бывало поприветствовал главного человека в фактории:
— Здравствуйте, господин Эш. Вы бы не могли немного отойти. Извините за просьбу, но мне очень надо расширить эту дыру. И за пол тоже извините, я его немножечко сломал.

— Да класть мне на Рурмиса и всю его родню до пятого колена, — рявкнул Эш, когда я в очередной раз попытался напомнить о своей невиновности. — Ты что, вправду думаешь, будто я с одного раза тебя не понял? Да я с самого начала не сомневался, что в той истории что-то нечисто, хватит уже повторять.
— Не об этом сейчас говорить надо, — мрачным голосом поддержал управляющего Макир.
— Да, ты прав, — кивнул Эш. — И вообще нет времени на разговоры. Дело делать надо. Как там обстановка? — Управляющий выразительно указал вниз.
— Что именно вы хотите узнать? — уточнил я.
— Выходы из подвала перекрыты? Как ты вообще сюда попал?
— Долгая история, а у нас нет времени. Основные выходы выводят в главное здание или на площадь, прямо к людям Девила. И там, в подвале, заперты ваши люди. То есть те, кого Девил считает опасными. Все стражники, которые не работали на него, именно там сидят. Есть один вариант провести вас и заодно выпустить их. Рискованный вариант, такую ораву, скорее всего, заметят, придется бежать быстро. Но вряд ли догонят, ведь поселок почти не охраняется, основные силы Девила засели в главном здании фактории и слоняются вокруг него. Еще несколько человек охраняют мост и сидят на дозорной башне. Может, на ночь поставили кого-то у калитки в начале тропы. Вечером там никого не было, но все могло поменяться. Но если даже так, один или два дозорных нам не помешают. Прорвемся с боем или тихо спустимся по веревке со стены. Как получится. Внизу есть лодки, я всех людей сосчитал, легко поместятся. Если забрать все лодки, гнаться за нами по воде они не смогут, а ночью на суше делать нечего. У них почти нет скаковых лошадей, да и ночь безлунная, в полной темноте их вряд ли заставят скакать галопом.
Эш покачал головой:
— Нет, я не могу бежать, я обязан защищать факторию. Это мой долг, я для того сюда и поставлен.
Я тоже покачал головой:
— Вы ее не защитите. Вы даже себя не защитите, если останетесь здесь. Вам ведь уже сообщили об ультиматуме. Утром срок выйдет, они разнесут двери и баррикаду, которую вы устроили на лестнице. Вам здесь ничего не светит, их слишком много. И вы нужны фактории живым, без вас здесь никто сопротивляться не сможет. Утром в гильдии поменяется дежурный на амулете связи. Сейчас там сидит подкупленный человек, что-то сообщать через него бессмысленно. Но, когда сменится, вы расскажете, что здесь произошло, и Девилу придется убираться.
Эш снова покачал головой:
— Нет, это ерунда, ты ничего не понимаешь. Даже если новый дежурный окажется нашим человеком, мне придется очень долго объясняться. Порядки в гильдии сейчас не очень, и отношение ко мне там тоже не самое лучшее. Да там всю нашу факторию давно уже ни во что не ставят. И амулет… вот он. — Эш указал на камень, формой и размерами походивший на плоскую бочку. — Как ты прикажешь вынести его без шума? Он ведь весит как взрослый бык. Да и если это получится, что дальше? Никто не кинется нам помогать, ведь этим крысам проще договориться с Девилом, чтобы не сильно сбрасывал цену. От Черноводки давно хотят избавиться, она там всем надоела. Хотели выгоду, а получили геморрой. Дай им возможность, они напрямую нас имперцам продадут.
— Неужели все так плохо? — скривился я.
— Даже хуже, — буркнул Макир. — Клянусь всеми камнями в руднике, даже если случится чудо и эти тупицы решат нас выручить, все равно хорошего в этом мало. Девил не оставит поселок просто так. Да он тут все спалит, до чего дотянется. Все форпосты, рудник, деревни. Все, что горит. И перережет всех специалистов. Но малец прав. Эш, от мертвых толк есть только некромантам. Надо сваливать, пока есть возможность.
Управляющий, чуть подумав, обернулся, изучив свое микроскопическое воинство, и задумчиво протянул:
— Гед, сколько стражников в подвале?
— Четырнадцать человек.
— А других людей?
— Еще восемь.
— Они, если что, драться смогут?
— Ну… руки у них есть. И ноги. Но нескольких избили, и я не знаю, насколько серьезно.
— Значит, там двадцать два человека, плюс нас тут шестеро, не считая тебя. Приличный отряд. Эх, жаль, непонятно, сколько людей у Девила, если всех собрать.
— А что тут непонятного? — невесело усмехнулся я. — Девил привел с собой четырнадцать воинов, плюс у Атто одиннадцать человек, плюс Гуго со своими предателями. Если не считать Рурмиса и толстяка, которого я убил, всего у Гуго девятнадцать человек. Но не все из них стражники, около половины людей вроде Рурмиса. То есть обычные простолюдины, работавшие против фактории. Драться они смогут, но сами понимаете, толку от них немного.
— Всего сорок семь рыл, получается? — оживился Эш. — Откуда знаешь?
— Рурмис, когда шпионил, привык все считать. Вот и считал даже то, что ему считать не надо.
— Наверное, ты очень хорошо его уговаривал, раз он такими тайнами поделился, — ухмыльнулся Макир.
— Да, я был очень убедительным. Господин Эш, вы тут что, собрались воевать? Извините, что так отзываюсь о ваших людях, но в подвале сидят не самые лучшие бойцы. Плюс некоторые из них избиты. Может, даже покалечены серьезно. А вас тут всего лишь несколько человек. Если всех собрать, получится приблизительно в два раза меньше, чем у Девила. И еще учтите, что его люди хорошо вооружены, а у тех, что в подвале сидят, вообще ничего нет. Плюс сюда он привел серьезных наемников. Их четырнадцать, а во всей фактории не наберется пяти таких же. Плюс сам он опытный воин. У него такие доспехи, что смотреть завидно. А у нас простая кожа не у всех стражников есть. Да и отобрали у них все.
— Вообще-то арсенал здесь. — Макир указал на дверь возле лестницы. — Кое-что людям можно раздать.
— В арсенале на всех не хватит, — поморщился Эш. — Давно не было поставок, а старые запасы поизносились и растерялись. Там по чуть-чуть всякого, только щитов много, ими у нас почти не пользуются. Некоторым можно по два раздать, если понадобится. Нет, нам здесь оставаться нельзя: и сил мало, и хороших воинов не хватает. Гуго и Атто — очень опасные бойцы. Думаю, Девил тоже им не уступает, а то и покруче будет. Да и те, кто с ним пришел, зарабатывают на жизнь, не рис выращивая. Гед прав, при таких раскладах нам против них ловить нечего.
— У меня на руднике осталось сорок два человека, — заявил Макир. — Некоторые из них умеют драться, а киркой махать — так это им как борща похлебать. И еще там есть лошадь, которая ворот вертит. Если посадить на нее кого-то, кто без седла удержится, да быстро сгонять, еще до утра подойдут ребята из ближнего лагеря охотников и лесовиков. Человек пять-семь там постоянно сейчас отираются. Так что по людям мы этих шакалов сделаем. Мои мужики голыми руками имперцев рвать готовы. Извиняюсь, Гед, это не про тебя сказано. К тебе вообще вопросов нет, ты свой.
— Я не имперец.
— Ну да, конечно, это я просто попугал, — ухмыльнулся Макир. — Эш, чем дольше мы тут сидим, тем ближе рассвет. Летние ночи не длинные.
— Вообще-то я думаю.
— Эш, ты долго думаешь. Слишком долго. Надо что-то решать.
— Так я и пытаюсь решить. Макир, получается, если привести всех, кто с нами и в подвале, к руднику, получится приличная толпа. Это больше, чем у Девила. Хорошо больше.
— У Девила есть Гуго и Атто. Да и среди остальных могут найтись хорошие вояки. А ты у нас один такой, и твои стражники больше на пиво налегали, чем на тренировки и патрулирование.
— Нас наберется много, — продолжал продвигать свои замыслы Эш. — С охраной моста мы легко разберемся. И поселок тоже наш. Здесь никому не нравится то, что происходит. Кинем клич, и, когда начнется драка, помощники набегут. Может, и немного, но набегут. Люди понимают, что к чему, но нужен кто-то, кто их поведет. Вот так и поведем. Да, согласен, воины у империя получше наших. Но нас много, и это наш поселок. Дело может выгореть.
— Кровью умоемся, — помрачнел Макир. — У моих ребят кирки, молотки, лопаты да простые шахтные каски из кожи с деревом. И они не вояки. Если мост возьмем быстро, за ним уткнемся в Змеиный проулок. Он узкий, и перекрыть его со стороны центра плевое дело. Вот там нас и прихватят всей оравой, зажмут в узости. Давить толпой не сможем, там в один ряд только человек пять влезет, не больше. Их ряд против нашего ряда, все по-честному, значит, задние помогать передним не смогут. И это плохо, это получится, что наше количество не сыграет. Выкосят ряд за рядом без толку. Разве что через дома на простор ломиться, но сложно при этом строй удержать. А простор нам нужен. Если как-то оказаться всей оравой в центре, тут уже не шеренга на шеренгу, тут завертится хорошая драка. Нам она на руку, у нас людей больше. Два-три приличных шахтера могут уделать вояку, если тот не из серьезных.
— А вы точно сможете взять мост быстро? — пытаясь поймать какую-то увертливую и явно важную мысль, уточнил я. — Мост на двух башенках держится. Та, которая на правом берегу, охраняется. И дверь в ней, думаю, закрыта.
— Это наш мост, мы знаем и как его защищать, и как захватывать, — невесело усмехнулся Эш.
— И поселок тоже наш, — зачем-то сказал Макир, после чего добавил: — А может, есть какой-то ход подвальный, чтобы от Змеиного проулка сразу в центре оказаться, а не пробиваться туда поверху?
— Нормальные подвалы только в центре и в основном под этим зданием, — ответил Эш. — В других местах они меньше и не связаны между собой.
Прикинув, каких потерь такой замысел будет стоить даже в самом лучшем случае, я подавил горестный вздох, а затем, оглядевшись, внимательно осмотрел стены и наконец поймал почти ускользнувшую мысль, одновременно гениальную и безумную.
И с максимальной вежливостью, помня, что вообще-то голос на серьезных собраниях я подавать не должен, озвучил подобие альтернативного плана:
— Извините, господин Эш, но есть вариант поступить по-другому. Можно к горнякам отправиться только вам и Макиру. Я понимаю, звучит глупо, но вы послушайте меня до конца. Возьмете с собой несколько человек. Желательно тех, кто самые слабые, и принесете шахтерам столько щитов, сколько получится унести. Небольшую группу проще провести вниз без шума, чем большую. И сейчас еще темно, вряд ли дозорные сумеют заметить лодку. А чуть выше по Черноводке есть тропа наверх, вы это и без меня знаете. До рудника оттуда быстро доберетесь. Потом подготовите людей и выступите к фактории. Но нападать не станете, будете ждать, когда здесь начнется шум. Как только начнется, так сразу и ударите по мосту. И потом бегом по переулку к центру. Людям Девила будет не до вас, если станете действовать быстро, успеете добраться до площади. А там просторно, места хватит, чтобы толпой их давить.
— Почему это им будет не до нас? — уточнил Эш, сверля меня немигающим взглядом.
— Потому что я их отвлеку. А еще по ним ударят те стражники, которые сейчас сидят в подвале. Девил этого не ждет, возникнет неразбериха. Вот так вы и успеете легко прорваться к центру.
— И чем же ты их отвлекать собрался?
Пришлось сделать паузу. Очень уж непросто произносить такие слова.
Так же уставившись на управляющего, я спросил:
— Скажите, а вы не сильно разозлитесь, если эта… Если ваш… Если некоторое ваше имущество немного пострадает?
— Что пострадает? Немного? Как это? О чем ты вообще?
— Ну… если говорить прямо, боюсь, что оно пострадает сильно. Очень сильно.

Удивительно, но долго уговаривать не пришлось. То ли цейтнот жестко давил, требуя экономить каждую секунду, то ли у меня открылся дар убеждения. Что Эш, что Макир приняли мой план если не на ура, то вполне благосклонно.
Но затем несколько минут торопливо утрясали мелкие детали и переделывали отдельные моменты. Управляющий разок обмолвился, что наверняка можно придумать что-то получше и понадежнее. Но никому из нас разумная альтернатива в голову так и не пришла.
Некогда ждать, пока созреет более перспективный план. Действовать придется так, как решили. Меня даже не стали расспрашивать, откуда взялся Жнец. Таращились на кинжал с великим любопытством, но промолчали.
Времени и вправду оставалось немного. Летние ночи короткие, а сделать надо много.
Пока все прочие участники организовывали людей, перебирались через стену и реку, мчались к руднику и высылали весточку охотникам, я занимался важным делом.
Нет, не параметры себе повышал, собирая все силы к суровой битве. Да, это логичный ход, ведь трофеев для прогресса у меня предостаточно, кое-что прокачать смогу.
Но нет — нельзя. Я и так сегодня рискованно напрягся ради того, чтобы выбраться из подвала. Спасибо, что не вырубился, отключившись от реальности на несколько часов. После такого полагается продолжительный отдых с усиленным питанием, а не новая порция прибавок параметров.
Некогда мне отдыхать. У меня работы непочатый край.
Работать придется до самого утра. Работа несложная, но не сказать, что легкая.
Я буду резать.
Много резать.
Резать Жнецом.

ГЛАВА 33
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Без изменений 

— Эш, просыпайся! Твое время вышло! — издевательски прокричали по другую сторону двери.
Дверь добротная, ни единой щелочки нет, в которую можно подсмотреть за происходящим на улице. Но нет смысла выглядывать, я по голосу узнал крикуна.
Сам Гуго Обоерукий снизошел до оповещения. Еще позавчера — правая рука Эша, второй человек в фактории. Пусть Макир считал иначе, но это лишь его мнение, а не фактическое положение вещей.
Гуго — главный силовик «Трех семерок» на территории Пятиугольника. Хорошая должность, хлебная и почетная. Но ему захотелось большего. Вот уже несколько месяцев (а то и лет) он работает на недругов гильдии. Именно его предательство позволило постепенно набрать в стражу людей, работавших на две зарплаты, одна из которых шла от других хозяев. Да, он не такой уж мастак скрываться, было заметно, что обстановка в фактории далеко не безоблачна. Даже я, чужой здесь человек, неоднократно подмечал признаки кризиса. Но заговор так и не сумели раскрыть.
Скорее всего, местные даже не подозревали, что все зашло настолько далеко. Ведь что такое фактория? Жалкая соринка на краю мира. Нехорошие силы, которые проявили к ней интерес, располагаются слишком далеко.
Отсюда их не видно.
А Гуго хорош. Изо дня в день честно смотрел людям в глаза, мастерски дурил головы всем, включая Эша. Готов поспорить, что никто ни разу его всерьез не заподозрил. И, когда пришло время, недрогнувшей рукой отправил на казнь или в подвал тех, кто считал его своим.
Какой бессовестный человек.
Само зло.
Ну да ладно, это я ему простить готов. А вот кузнечные клещи, которые прошлись по моим сухожилиям, не простятся ни за что и никогда.
Сегодня я приложу все силы. Абсолютно все. В тонкую лепешку расшибусь, но попытаюсь сделать так, чтобы закат Гуго не увидел.
Или увидел его, в муках корчась на деревянном острие, неспешно пронзающем тело.
— Эш, дружище, ты вынуждаешь нас поступить по-плохому! — насмешливо добавил Гуго. — Это твой последний шанс договориться!
С таким же успехом этот самодовольный ренегат мог попытаться договориться с дырой в сортире. Кричи не кричи — ему вряд ли ответят. В огромной двухъярусной пристройке нет никого, кроме меня и мышей, скребущихся по всем щелям. Потревожил я их своими предрассветными занятиями, до сих пор успокоиться не могут.
— Эш, высшие силы мне свидетели, я этого не хочу! Не вынуждай меня! Я ведь сделаю это! Отвечай давай! Если не ответишь, больше разговоров не будет!
Я на это вновь промолчал, и мыши тоже не стали крик поднимать.
За дверью послышалась подозрительная возня. Да, Гуго не шутит, разговоры действительно закончились. Похоже, сюда собирается ворваться ударный отряд. Эш и его люди устроили завал за дверью, и еще один на вершине лестницы, которая ведет на верхний ярус, но ораву боевиков эти преграды надолго не задержат.
Баррикада сама по себе мало на что способна. Требуются бойцы, чтобы ее защищать. Но я, разумеется, не собирался заниматься таким безумием, а других кандидатов устраивать решительный бой в пристройке не осталось.
Мощнейший удар дерева по дереву, и дверь содрогнулась. Они там что, бревном по ней лупят? Очень похоже.
Дверь и правда оказалась крепкой. Несмотря на мощь ударов, она продержалась около минуты. Да и после этого не упала, а лишь расшаталась, что позволило штурмующим отодвинуть брусок засова.
Дальше дело пошло веселее. Еще удар, еще, и вот уже створки раздвигают баррикаду. Плечистые мужики в легкой броне прикрываются щитами, торопливо разбрасывая остатки преграды. Но их предосторожности излишни, никто не стреляет из арбалетов и не метает дротики.
И вот уже первая баррикада сметена, нижний ярус заполоняют боевики Девила. Не встречая ни намека на сопротивление (вот уж удивительно), они торопливо формируют подобие атакующей шеренги и начинают подниматься по лестнице.
По длинной и высоко вверх тянущейся лестнице из крепкого дерева, с массивными перилами и толстыми досками ступенек.
Но это лишь треть штурмующих, а две трети так и мечутся по первому ярусу, переворачивая мебель, сдирая шкуры со стен и хлопая дверьми. Ищут спрятавшихся и заодно хватают все ценное, что можно унести в одиночку.
Непродолжительное наблюдение за врагами показало, что те, которые идут по лестнице, — боевое ядро. Очень уж слаженно работают, что подразумевает серьезную выучку, плюс доспехи лучшие, и оружие смотрится так, что сильно захотелось таким же обзавестись. К тому же среди них идет сам Гуго, облачившийся по такому случаю в кольчугу и стальной шлем, а позади всех держится Атто. Видимо, он не только хороший лучник, но еще и в ближнем бою чего-то стоит. Иначе зачем прославленному стрелку забираться в тесноту здания, где он лишается главного преимущества своего излюбленного оружия — дистанции.
Наверху лестница перекрыта второй баррикадой. Тоже несерьезная на вид, но по факту гораздо крепче первой. Я ведь не зря остаток ночи стучал камнем из камина за неимением молотка. Это я не вандализмом занимался, а забивал гвозди, обнаруженные в запасах Эша. Соединил с их помощью невеликий завал в монолитную конструкцию. Да, она тоже надолго не задержит, но пару-тройку лишних секунд выгадать позволит.
Штурм зданий — целая наука. И некоторые из участников передовой группы знали эту науку далеко не на пять баллов. Когда передние начали разбираться с завалами, задние остановились не все и не сразу, из-за чего возникло локальное столпотворение. А на ступени продолжали забираться все новые и новые воины. Такие же плечистые, в хорошей броне, при серьезном оружии.
Тяжелые ребята. И это я не об их характерах, а о физическом параметре.
Лестница обрушилась без предупреждающего треска. Может, он и был, но за таким шумом разве расслышишь. Хорошо рухнула, всем пролетом, красиво проломив пол и отправившись дальше — в подвал.
Ночь прошла не впустую. Я пожертвовал прорву времени, подрезая доски, бревна и брусья. Оставил им чуть прочности, но именно чуть. Массу тяжелых воинов, оказавшихся перед баррикадой, ослабленная конструкция не выдержала. Лишь Гуго успел среагировать, вцепиться в завал, повиснуть над возникшим провалом, у остальных реакция оказалась не настолько хорошей. И в подпол провалилась груда обломков, перемешанных с вопящими и звенящими броней телами.
А в подвале их, разумеется, ждали с великим нетерпением.
Люди, освобожденные из казематов, вооруженные из запасов Эша и подручными предметами, встретили сверзившихся захватчиков так, как должны были встретить. То есть не хлебом и солью. Они ждали этого момента уже не один час, согреваясь мыслями о близости мести.
А когда так долго греешься, рискуешь раскалиться докрасна.
Но этого я видеть не мог, несмотря на то что позиция у меня прекрасная. Стоял у всех на виду, сбоку от входной двери, прижимаясь спиной к стене. Ничего интересного в этом месте не видать, спрятаться как бы тоже невозможно, потому люди Девила сюда не совались. Да и раскиданные обломки, из которых прежде слагалась баррикада, мешали ко мне пройти.
Я ведь не просто так встал именно сюда, я все просчитал.
Разумеется, меня не замечали не потому, что я прикрывался щитом из первосортной наглости. Все проще — работал навык «растворение». По времени он висит недолго, но враги действовали торопливо, много чего успели сделать. Под такой маскировкой у меня только глаза можно рассмотреть, да и те лишь частично. Окна в пристройке занавешены, света немного, даже в упор на фоне стены не всякий такую мелочь заметит.
Пора. Обрушение лестницы — это не только удар по штурмовой группе противника, это сигнал к старту следующего этапа плана. Дальше придется действовать не пассивным наблюдателем.
Убедившись, что все, кто не совершил неожиданную прогулку в подвал, ошеломленно уставились на пылящийся пролом, из которого продолжали доноситься треск, крики и подозрительные звуки, наводившие на мысли о подземной раздаче тумаков, я шагнул в сторону, наступив на тряпку, прикрывавшую вырезанную в полу дыру. Миг, и улетел вниз, приземлившись на предусмотрительно подстеленную соломку.
Поднявшись, покрутил головой, осматривая немаленький подвал, располагавшийся под пристройкой и частично уходивший дальше под основное здание, где темнели два входа. Увидел, как чуть в сторонке среди обломков не сильно пострадавшие бойцы ударной группы кое-как собирают строй, угрожающе развернувшись к тем, кто их только что колотил, пользуясь временной беспомощностью свалившихся противников. Но союзники не рвались продолжать драку, вместо этого, как и было уговорено, поспешно отступали.
Отлично. Теперь надо надеяться, что мои не слишком впечатляющие инженерные познания сработают. С лестницей ведь уже выгорело, есть шанс, что все произойдет аналогично и в больших масштабах.
Большинство домов в фактории представляли собой бревенчатые срубы. То есть строения, где все стены сооружались из бревен, плотно уложенных горизонтально одно на другое. Но обиталище Эша сооружали позже, уже в дополнение к основной конструкции. И от основного здания оно отличалось радикально, представляя собой нечто вроде каркасного сооружения.
В отличие от сруба каркасная конструкция опиралась на отдельные точки и не могла удержаться исключительно на стенах. Слишком уж широченные хоромы получились, велик риск, что центр завалится внутрь, увлекая за собой все остальное, после чего сложится все сооружение. Чтобы это не случилось, пристройку поддерживали дополнительные балки из четырех вертикально поставленных бревен. Сделанные из широченных стволов лиственницы, одной стороной уходили в подвал, зарываясь в землю, другой упираясь в горизонтальные балки с прорезями, поддерживающие крышу и второй ярус. Все вместе они образовывали нечто вроде скелета пристройки, на котором покоилось все прочее.
Эти опоры из меня немало крови попили. Северная лиственница бывает разных сортов, и именно эта немногим уступала железному дереву. Ох и намучился я, пока пилил эти громадины, то и дело сливая ци на зарядку кинжала. Мало того что Жнец работал с трудом, так еще и вздрагивать приходилось от любого подозрительного звука.
Чуть не рассчитаешь, и на голову обрушится все здание.
Очень нервное занятие.
Пилил, разумеется, не до конца. Оставил ровно столько, чтобы в нужный момент довершить начатое несколькими ударами.
А вот это самый рискованный момент плана. Потому и пришлось ставить внизу освобожденных жителей и стражников, чтобы задали трепку тем, кто сюда свалится. Пусть те на обидчиков смотрят, а не в мою сторону.
Зачем вообще устроил этот бардак с лестницей? Ведь мог бы сейчас спокойно отработать, не рискуя подставиться под рухнувших головорезов Девила. Те после падения и понесенных потерь вряд ли пребывают в прекрасном расположении духа, вон как ругаются изощренно, хоть бери да записывай за ними.
А все потому, что я не уверен в своих расчетах. Потому лестница — программа-минимум, верная возможность пустить врагу малую кровь. А вот пристройка — это уже сложнее. Если не сработает, получится, что хоть что-то в моем замысле пошло на пользу делу.
Не зря старался.
Жнец заряжен полностью, ударил я от всей души, но перерубить бревно до конца не смог.
Проклятье! Слишком крепкое!
Может, на сучок напоролся? Может, врезать чуть выше?
Некогда разбираться. Пришлось торопливо взяться за следующее. С этим все прошло как по маслу, но на шум обернулся один из воинов Девила:
— Эй! Ты кто такой?! Да это же тот самый пацан, который вечером попался! Ты что делаешь?!
Света в подвале маловато, всего-то два факела, да из проема в потолке что-то пробивается. Но этого вполне достаточно, чтобы заметить подростка, легко рассекающего метровые бревна чудно выглядевшим кинжалом.
За первым воином начали оборачиваться остальные. Большая часть все еще переругивается с пятящимися в коридор обидчиками, но чем дальше, чем горячее становится сковорода, на которой я вытанцовываю вокруг проклятых опор.
Бревна изначально подрезал не как попало, а под правильными углами. Так рассчитывал, чтобы под давлением скошенные концы съехались к центру, разом обваливая всю внутреннюю часть пристройки. Но что-то пошло не так. Вот уже Жнец прошелся по последнему, а уши слышат лишь ругательства, а не треск сокрушающейся древесины.
Проклятье!
Не сработало.
При таких раскладах самый правильный вариант — не цепляться до последнего за идею, которая может не довести до добра. Потому я метнулся назад, к дальней стене, в которой чернел один из выходов. Всего их из этого подвала тянется три, своего рода перекресток получился. Как я заметил, здесь одно из самых больших подземных помещений, можно сказать центр лабиринта, располагавшегося под главным зданием фактории и пускавшего ответвления на его ближайшие окрестности.
Сложись пристройка, как я надеялся, выскочил бы совсем в другом месте. Там поближе и побезопаснее. Но сейчас рискую увлечь за собой погоню, потому надо отвести ее не куда попало, а туда, где штурмовиков ждут с нетерпением.
Но это — резервный вариант. Основной — обрушение пристройки. И пока что с этим ничего не выходит. Но нет, я еще не опустил руки, я стараюсь. Глядишь, что-нибудь выгорит. Если так и случится, самое главное — успеть выскочить. Конечно, есть риск, что моей прыти может не хватить, но я надеялся, что здание высоченное и большое, в один миг меня не закопает.
Пробегая мимо первой опоры, которую не дорубил до конца, взмахнул Жнецом, и на этот раз получше. Лезвие прошло как надо, это бревно теперь не просто обзавелось хитрым вырезом, устроенным заранее, оно перебито на всю свою толщину. Но, увы, здание все равно устояло.
Эх, никудышный из меня инженер. Или здесь в первую очередь важны не знания теории, а параметры ПОРЯДКА.
Сам виноват, надо было ночью срочно выучить строительный навык. В этом мире такой номер может сработать.
— А ну стоять! — прокричали в спину.
Ну да, щас, прям три раза остановлюсь, только подождите немного.
Уже забежав в галерею, обернулся и показал врагам неприличный жест, сопроводив показ провокационным словами:
— Ну что, понравилось падать? Девочки, стойте там, не ходите за мной, а то я вас еще куда-нибудь уроню.
— Это он!!! Это он сделал!!! — с яростью, обидой и сладострастным предвкушением жестокой мести заорали на несколько голосов.
Кучка разъяренных воинов без приказа подалась в мою сторону, торопливо подхватывая раненых и покалеченных.
Но мой запасной план умер на старте, потому что сработал основной. Да-да, пристройка наконец сложилась. Как и лестница до этого. То есть без предупреждающего треска, сразу и мощно.
Очень мощно.
Задрожала земля, в лицо ударил поток вытесняемого воздуха, факелы разом потухли, передо мной замельтешила темная неровная масса, молниеносно заполнившая собою весь объем подвала. Я инстинктивно отскочил, и вовремя. В сумеречном зрении сумел рассмотреть, как заскочивший в галерею изломанный торец тонкого бревна разминулся с моей физиономией всего лишь в нескольких сантиметрах.
Только сейчас осознал, что по ушам врезал треск, грохот, душераздирающий хруст сминаемых дощатых конструкций. И, несмотря на всю эту какофонию, прекрасно слышались крики людей, заживо погребенных под обломками пристройки.
Человек — создание живучее. Особенно это утверждение справедливо в Роке. Далеко не все попавшие под обвал погибли или заработали серьезные травмы. Некоторые, возможно, сумеют выбраться быстро. Но даже они на некоторое время выведены из игры.
А игра сейчас завертелась быстрая.
Не задерживаясь у завала, я бросился дальше. Темнота мне не помеха, безошибочно повернул в двух местах, и вот уже выскакиваю к группе людей с оружием и предметами, его заменяющими.
Один развернулся, подсветив меня факелом:
— Гед?! Что там так грохнуло?! Все получилось?!
Узнав знакомого стражника, я кивнул:
— Да, Мадакс, Эш остался без дома.
— Мы так и подумали. Тут аж труха на головы посыпалась.
— Помогите мне.
Без лишних объяснений люди подхватили меня, подняли. Дотянувшись до люка, прорезанного в дощатом полу, я забрался наверх, в сарай для какой-то особой руды, плавку которой в фактории так и не наладили. Добывали ее немного, потому что попадалась она периодически, ценилась прилично, вот и сгружали ее здесь необработанную, вывозя раз в год-два с караванами. Последний раз такое событие случилось недавно, поэтому помещение пустовало. Лишь каменное крошево на полу выдавало его предназначение.
Подойдя к двери, чуть приоткрыл ее, выглянул в щелочку. И узрел прекраснейшую картину.
Предсказуемую.
Обитель Эша теперь выглядела даже не печально, она вообще никак не выглядела. Потому что не осталось от нее ничего, если не брать в расчет беспорядочную груду древесины, верх которой почти не возвышался над уровнем земли. Этот факт непосвященным недвусмысленно намекал на просторность здешних подвалов. Эдакая громадина полностью сгинула в подземелье.
Вместе со штурмовым отрядом.
Разрушительное событие случилось прямо в центре вражеских позиций, что не могло не остаться незамеченным со стороны воинства Девила. Те, кому повезло не стать его непосредственными участниками, сбежались со всех сторон. Некоторые стояли, рты разинув, другие уже лазили по обломкам, пытаясь помочь пострадавшим. Но делали они это неохотно, выполняя приказы главаря, который уже поторопился взять ситуацию под контроль.
Полюбовавшись результатами своего деяния, я не стал останавливаться на достигнутом. Открыл дверь на всю ширь и решительно шагнул на улицу.
Стоявший перед складом мужик обернулся на скрип, даже не попытавшись при этом направить в мою сторону копье, о которое опирался. Очевидно, все еще считал себя хозяином положения. Поселок полностью под контролем, а то, что пристройка управляющего развалилась, — так это не вражеские происки, это криворукие рабочие виноваты.
В последний момент я узнал его. Видел не раз в трактире, когда добычу сгружал. Даже не знаю, чем этот человек занимался в фактории.
Да мне и не надо знать.
Он предатель.
Враг.
Луч восходящего солнца отразился от лезвия Жнеца. Клинок прошел через тело с такой легкостью, что я едва ощутил преграду.
Да уж, это не лиственничные опоры перепиливать.
Но надо отдать должное противнику. Остальные тут же перестали считать ворон, ко мне обернулись почти все, кто находился рядом. И тут же солнечные зайчики побежали от оружия, направленного на меня.
Подрезанный уставился вниз, сдавленно замычал, с ужасом глядя, как разматывается его кишечник, сваливаясь на пыльную землю в склизкую груду. А я, пятясь от свой жертвы, крутанул Жнеца в ладони и злобно прокричал:
— Вы все здесь подохнете! Все! Тупые твари!
С этими словам отпрыгнул назад, в склад, захлопнул за собой дверь и подпер ее предусмотрительно приготовленным обрезком бруса. Увы, но внутренний запор в этом помещении не предусмотрели.
Не успел я уединиться, как в дверь постучали. Невежливо, то есть не руками, а топорами. Но доски крепкие, первый натиск сдержали.
Я же, прислушиваясь к разрушительной деятельности противника, словесно провоцировал их на продолжение. Злоба — хороший допинг. Пусть и дальше работают с таким же усердием, ведь мне это на руку.
Чем больше утомятся, тем меньше сил на драку останется.
— Кто там скребется, как мышка?! Девочки, вы что, мамочек своих на помощь позвали?!
— В стороны! В стороны все! — проорали наконец с другой стороны. — Дайте нам место, сейчас бревном врежем!
Наконец-то эти недоумки догадались принести примитивный таран, которым перед этим расчистили вход в обиталище Эша.
— Пацан, ты там не заскучал?! — прокричал тот же голос. — Жди, я уже рядом!
— Ну так становись в красивую позу! — крикнул я в ответ, прыгая в ту же дыру в полу.
Внизу меня заботливо приняли, после чего торопливо подсадили, чтобы я с максимальным комфортом перерубил брус, поддерживающий пол. Всего таких брусьев под сараем три, из них два крайних я почти полностью перерезал заранее. Получается, дощатый настил надежно удерживался лишь на этом.
И теперь эта поддержка исчезла, а мы торопливо разбежались в разные стороны.
Наверху послышался грохот, треск и топот множества ног.
А потом снова затрещало, но уже куда громче, пол рухнул разом, вместе со всеми тремя брусьями, и в подвал спикировало подобие дощатого плота едва ли не с десятком «гребцов».
Да уж, сильно на меня обиделись. Вон сколько народу в склад набилось, я на такой аншлаг не рассчитывал.
Прямо избаловать решили повышенным вниманием.
Падали недолго, но все равно досталось изрядно. Сейчас бы дух перевести, но свалившимся не дали на это ни секунды. Тут же на них обрушились удары дубин, лопат, хлипких копий, наскоро сварганенных из заточенных палок, плотницких топоров, кирок и прочего-прочего. Весь остаток ночи это добро собиралось по подземелью, пристройке и прочим доступным помещениям.
Удачно вклинившись в ряды избивающих, я дотянулся Жнецом до самого опасного из противников. Облачен в кольчугу, что считается дорогой амуницией, вооружен палашом, что тоже не самое простое оружие. И ошеломило его не сильно, вон как ловко отбиваться начал.
Я бы не рискнул выступить против воина с полным арсеналом металлического оружия, но очень уж удачно он подставился. Глаза его еще не привыкли к сумраку помещения, решил, что, перерубив копье, не сумевшее пробить его защиту, устранил угрозу. Значит, с этой стороны ему бояться нечего.
А то, что за копейщиком я стою, — не подумал. Не знал, что меня назад задвинули, стараясь сберечь.
Странная забота, если учесть, столько мне пришлось рисковать перед этим.
Жаль, Жнец коротковат. Несмотря на энергичный выпад, едва сумел дотянуться до головы, ткнув точно под шлем, в район уха. Лезвие неглубоко ушло, на несколько сантиметров. Но это не в пятку попасть — это куда серьезнее. Воин заорал, отшатнулся, неловко взмахнул палашом, чуть сам себя по руке не рубанув.
И завалился пластом после того, как кузнец со всей дури врезал ему по плечу тяжеленной кувалдой.
Дальше началось избиение, потому что это оказался единственный источник серьезного сопротивления. Стоило ему пасть, и все пропало, остальным вообще подняться не позволили.
Это не бой, это грязная резня. Падение вышло ошеломляющим, смена освещения тоже играла нам на руку. Да и численное превосходство в сочетании с вовремя занятой правильной позицией не оставляли врагу ни шанса. Их били всем чем можно с яростными криками, с такой дурью, что брызги крови по всему подвалу разлетались.
Нет, здесь живых не оставят. И потери мы не понесем.
Легкая добыча.
Я лишь одного опасался — что оставшиеся наверху подтянутся на наш праздник. Потому отскочил от свалки и поднял взгляд. Там, на краю ямы, в которую обрушился пол, в любой миг могли показаться стрелки. Надо успеть предупредить своих, чтобы в случае чего успели отступить в галерею.
Но никто не показывался. Вот уже шум драки стихает, вот уже оборвалась последняя мольба о пощаде и победители собирают оружие с умирающих, костеря их на все лады, а я так и не увидел ни лучников, ни арбалетчиков.
Зато стал слышен другой шум. Сверху. Там, похоже, тоже драка началась.
Непроизвольно улыбнулся. Понятия не имею, каким образом Эш и Макир так тихо и быстро разобрались с охраной моста, но они это сделали. Как и обещали. И сейчас на кучку врагов, обескураженных чередой катастрофических происшествий, обрушилась толпа разгневанных горняков.
А может, и охотники с лесовиками подоспели.
— Мочи имперцев!!! — отчетливо послышался крик Макира.
Да, сомнений нет — это они.
Обернулся к союзникам, занимавшимся дележкой трофеев:
— Там наши дерутся! Слышите?!
— Все туда! Наверх! Бегом! А то без нас имперцев отделают! За север!!! Север наш и будет нашим!!!
Народ, хором выкрикивая воинственные кличи, поспешно потянулся к галерее. Там через пару поворотов вздымалась лестница с дверью, закрытой изнутри. Можно выбраться на поверхность со всем комфортом, а не карабкаться по неудобным дырам и проломам. Сразу окажутся на площади, в центре событий.
План у Девила — так себе. Явно не гениальным стратегом составлен. Зря захватчики столь мало внимания уделили подземельям. Я все больше и больше убеждаюсь, что это, пожалуй, самый важный объект в поселке. Кто их держит, тот держит если не все, то почти все.
Агрессоры создали себе большие проблемы прямо под ногами. И до последнего о них не догадывались.
Фатальный просчет.
Не учли местную специфику.
И меня.
Можно, конечно, просто перевести дух, позволив союзникам повеселиться без моего участия. Но нет, мне легкие пути неинтересны. Покрутил головой, подошел к покинутому союзниками полю битвы, поднял удобный на вид кусок доски. Нахмурился, заметив, что пара тел начала шевелиться. Залиты кровью с ног до головы, но жизнь в них все еще теплится. Рука не поднялась раненых добивать, но уже через миг чуть не пожалел о своем благородстве. Один из, казалось бы, умирающих весьма резво потянулся к сапогу и начал вытаскивать припрятанный за голенищем стилет.
Не успел, Жнец сработал быстрее. Два взмаха, и выживших больше нет, жалеть второго тоже не стал. Да, с виду он не опасен, едва шевелился, но ведь и первый особо шустрым не казался. Оставлять за спиной такую угрозу — чревато. А ну как хватит сил подняться и метнуть в спину нож? К тому же это можно считать благим поступком, потому как покалеченного сильно потрепало — вряд ли выживет. А если и выкарабкается, это ненадолго, ведь лечить врагов здесь не принято. Причем быстрая смерть грозит только в бою, а после него победители стараются растянуть страдания побежденных. В этом мире так принято.
А победить должны именно мы. Я в этом уверен.
Потому прочь моральные терзания.
Союзники умчались, мне никто не помогал, но с помощью доски я самостоятельно добрался до края ямы, которая не так давно была прикрыта дощатым настилом пола. Ухватился за порожек перед вышибленной дверью, подтянулся и глазам своим не поверил.
Сегодня у меня (или, точнее, у этого тела) юбилей. Четырнадцать лет исполнилось. И, похоже, без подарков я не остался. Позиция неудобная, чересчур низкая, но вид на площадь открывается великолепный. Оставшиеся враги выстроились на ней полукольцом, отбиваясь от наседающих горняков. Стоя по центру, Девил размахивал длинным мечом, злобно выкрикивая команды, которые, похоже, никто не слушает, потому что и без ценных указаний все понятно. Стой на месте, держи строй — все просто. Позади расположились стрелки: два арбалетчика и лучник.
И этот единственный лучник стоит ко мне ближе всех. Спиной, разумеется, потому как сплошной ряд подсобных строений выступает в роли надежного тыла, и с этой стороны подвоха пока что не ждут. Пятки стрелка топчут землю менее чем в метре от дверного проема.
Этот лучник — не Атто. Тот, наверное, так и остался под завалом пристройки. А вот главный безопасник фактории как-то выкарабкался, несмотря на то что возглавлял штурмовой отряд. И кто бы мог подумать, что Гуго, оказывается, еще и дальнобойным оружием работать мастак. Я об этом никогда не слышал. Про него поговаривали, что Обоеруким прозвали за умение сражаться, сжимая в каждой руке по топору или палице. Про таланты снайпера никто никогда не заикался.
Но факт налицо — луком Гуго работает так, что процесс даже из-за спины выглядит эффектно. Отточенным движением рука уходит за плечо, безошибочно ухватывая стрелу за хвостовик. Миг, и она вылетает из колчана, еще миг, и накладывается на тетиву. Молниеносное напряжение мышц, воздух пронзает неуловимо стремительный росчерк, завершающийся в груди одного из работяг. Бедолага роняет кирку, которой только что замахивался, яростный крик обрывается.
А рука Гуго снова отправляется назад.
За очередной стрелой.
Но нет, на этот раз он не успел. Подтянувшись чуть повыше, я надежно оперся о порог левой рукой, а правую выпрямил и провел ею слева направо.
Зажатый в ладони Жнец должен был сотворить с Гуго то, что этот садист несколько часов назад проделал со мной. То есть рассечь его жилы. Но или я не рассчитал дистанцию из-за неудобного положения тела и усталости, или жажда мести затмила рассудок, сказавшись на точности. В общем, результат вышел куда серьезнее.
Но ничего страшного, ведь, как показал опыт с Рурмисом, так надежнее.
Клинок прошел с легкостью, сопротивление плоти я почти не ощутил. Чуть отодвинулся, сжав губы, чтобы хлещущая в мою сторону вражеская кровь не попала в рот, а Гуго завалился, выронив уже вытащенную из колчана стрелу. И, ничего не понимая, тут же попытался вскочить. Разумеется, без толку — снова рухнул. Это заставило его попытаться определить причину неустойчивости. Покрутив головой, он легко ее выяснил и застыл, потрясенно уставившись на свои некогда щегольские сапоги.
Некогда щегольские, потому что в данный момент обувка выглядела скверно. Жнец начисто отсек голенища, превратив сапоги в подобие высоких туфель.
И ступни Гуго остались в этих самых туфлях.
Я не обольщался насчет своего превосходства. Даже будучи искалеченным, этот противник оставался смертельно опасным. Он мог легко удушить меня голыми руками или прирезать кинжалом, вытащив его из-за пояса. Даже топор, который болтался там же, для калеки небесполезен. Запросто отправит меня в небытие одним ударом.
Потому я не стал ждать, когда он перестанет любоваться тем, что сотворили с его обувью и конечностями. Выбравшись на порог, взмахнул рукой и с силой врезал по затылку. Мелькнула было мысль ударить рукояткой кинжала. Оглушить, чтобы мерзавец прошел через непродолжительный суд и мучительную казнь.
Но оружие уже не остановить. Да и зачем? Еще ничего не известно, несмотря на мою уверенность, не факт, что мы победам.
Смерть — лучший способ навсегда избавиться от врага.
Острие Жнеца вонзилось в шею чуть ниже края стального шлема, легко пройдя через мясо и кость. Гуго завалился в пыль, а меня слегка шатнуло — именно так отзывается организм на весомую порцию трофеев, в один миг оказавшихся в скрытом хранилище.
Побежденный не из рядовых, потому вознаграждение оказалось щедрым.
Готово.
Поднявшись, я шагнул вперед. Взмахнул Жнецом налево и с силой рассек голову первого арбалетчика, едва не развалив ее надвое. Выдернув кинжал, чуть развернулся, атаковав второго. Тот что-то заметил, начал было отскакивать, но недостаточно быстро — клинок прошел через руку, почти отрубив ее чуть ниже локтя.
Разбрызгивая кровь и размахивая болтающимся на жалком лоскуте мяса предплечьем, стрелок отскочил еще дальше, истошно при этом заорав. Я не стал его преследовать. Пускай и дальше кричит, этим он никого не привлечет, потому что почти все участники баталии занимаются тем же самым.
Ор стоит такой, что уши в голову вдавливает.
Потеряв интерес к выжившему арбалетчику, я бросился дальше. Моя цель находится впереди, посреди вражеского построения. Именно там сверкает чешуя доспеха, прикрывающего спину Девила. Тот уверен, что в тылу все спокойно, не оборачивается, работает длинным мечом, будто механическая молотилка. Без фехтовальной техники, без каких-либо изысков одного за другим рубит простых работяг, оказывающихся перед ним. Несмотря на топорные взмахи, шансов у них нет, бедолаги даже прикрыться толком не успевают. Их беда даже не в том, что у них нет нормального оружия, все из-за того, что это действительно простые работяги. У них нет ни опыта, ни набора боевых атрибутов, ни прокачанных навыков, предназначенных для такого боя.
Для воина высокого уровня они не более чем легкодоступное развлечение. В честном бою такой головорез способен в одиночку, не напрягаясь, выстоять против нескольких десятков подобных противников.
Увы, я столь же слаб, как падающие от меча горняки. Весь мой прогресс последних недель против Девила — ничто. Да я даже глазом не успеваю отслеживать мельтешение его клинка, как прикажете такое парировать?
Но кто сказал, что я направляюсь к главарю, чтобы с презрением бросить ему перчатку в лицо и затем устроить бой при поднятых забралах?
У меня и шлема-то нет, откуда забралу взяться…
А вот у Девила он есть: дорогой на вид, из темно-серого, почти черного металла, с хитрой формой, позволяющей уменьшать силу вражеских ударов, прилетающих в голову. Низкая посадка защищает шею, но не полностью. При интенсивной работе с мечом то и дело открывается узкая горизонтальная щель между шлемом и панцирем, набранным из мелких пластин. Она настолько узкая, что пройти в нее сможет лишь самый узкий клинок.
Например, такой, как у Жнеца.
Ускорившись на последних шагах, я расчетливо размахнулся и твердой рукой направил острие кинжала в щель, что как раз приоткрывалась в очередной раз.
За миг до прикосновения клинка к коже Девил небрежным жестом запрокинул голову, полностью прикрыв уязвимое место. Волшебный металл безобидно звякнул по доспеху врага и отскочил.
Увы, этот материал волшебный кинжал не берет.
Дальше меня спасли не параметры ПОРЯДКА, а то чувство, которое активировано не у всех. Его задача — подсказывать, что настал момент не просто для бегства, а бегства безоглядного, панического и отчаянного. Мой противник не просто силен, я против него немногим опаснее самой мелкой букашки.
Не мой уровень.
Совершенно не мой.
Я даже разворачиваться не стал, так и подался назад, резво отпрыгивая спиной к рудному сараю. И, приземляясь, не удержался на ногах, завалился, успев скорее угадать, чем увидеть, как меч размазался передо мной туманным полукружьем, взрезав рубаху и оставив неглубокую зарубку на груди. Всего-то пары сантиметров не хватило, чтобы рассечь ребра.
Пожелай Девил меня убить, я сейчас полностью в его власти. Не очень-то побегаешь в таком положении. Один шаг, еще один взмах меча, и на этом все.
Но враг не мог покинуть строй, ведь сейчас все держится на несокрушимой мощи лидера. Стрела какого-то охотника прилетела со стороны переулка, бессильно чиркнув по металлу доспеха, кирка шахтера обрушилась на плечо бойца, прикрывавшего командира слева. Оставить своих, чтобы броситься за мной, — это позволить продавить центр.
Прекрасный подарок противникам.
И Девил, подарив мне напоследок злобный взгляд, рявкнул, отворачиваясь:
— Гулт! Убей мальчишку!
Валяться на одном месте, ожидая, когда некий Гулт бросится выполнить приказ, — не в моих интересах. Поэтому я перекатился дальше, подскочил и, не оглядываясь, бросился назад. Но не в раскрытые двери рудного хранилища, а чуть левее. Заскочил на жердевую изгородь, за которой держали коз. Хлипкая, вес взрослого мужчины не потянет, но меня выдержала прекрасно. С нее забросил Жнеца на крышу и прыгнул следом, уцепившись за деревянный сток для дождевой воды. Пара секунд, и вот я стою на податливой поверхности, крытой тесом, и смотрю на битву сверху вниз.
И мне нравится то, что я вижу. Горняки успели всей оравой добраться до площади, где смогли реализовать преимущество в численности. Противник, не ожидавший массированного нападения и ослабленный после череды диверсий, значительно уступает, но держится достойно.
Вот только расстановка сил прямо сейчас ухудшается. Для агрессоров ухудшается. Стражники и прочие узники подземелья выбираются на поверхность и начинают теснить фланг. Девил потому и не смог уделить мне много внимания. Слишком занят, пытается как-то прикрыться от новой угрозы, кричит не переставая, организовывая перестроение.
Девил силен. Очень силен. Вон сколько трупов перед собой успел навалить. Но он такой крутой один, его воины несопоставимо уступают лидеру.
И никто, кроме меня, не видит, как поселок оживает. С разных сторон поодиночке стягиваются вооруженные жители. Некоторые, удачно выйдя к своим, присоединяются и вступают в бой, остальные, наткнувшись на людей Девила, подаются назад и маячат за углами, не решаясь атаковать. Но к ним присоединяются все новые и новые люди, очень скоро наберется критическая масса, которой все нипочем. И тогда на неприятеля обрушатся со всех сторон, окружат, сомнут. Даже самый сильный воин не устоит, если его станут бить со всех сторон, плюс стрелки без дела стоять не станут.
Отступать с площади некуда, все здесь останутся.
Да, мы давим, мы побеждаем. Вон за мной, оказывается, даже никто не погнался. Приказ Девила не услышали или даже проигнорировали. Им теперь нет дела до такой мелочи, как я, до них начало доходить, что надо как-то спасать шкуры.
Заметив краем глаза движение, противоречащее текущей ситуации, я обернулся. Так и есть, кое-кто из врагов быстрее прочих просчитал, чем здесь пахнет, и торопится покинуть поселок.
Окажись это рядовой боец Девила или ничем не примечательный ренегат, работавший на неприятеля, я бы, возможно, его проигнорировал. Далеко не уйдет, лесовики с охотниками легко нагонят любого. Это их лес, чужакам и неумехам в нем не скрыться.
Но это не просто враг, это сам Атто. Потерявший свой знаменитый лук, опирающийся на обломок доски, волочащий сломанную ногу, с лицом, залитым кровью. Каким-то образом он выбрался из-под развалин обиталища Эша и, вместо того чтобы присоединиться к сражению, бросился прочь.
Даже в таком состоянии этот наемник опасен. И сильно сомневаюсь, что лесовики и охотники сумеют с ним совладать. Это ведь и его лес тоже, Атто не один год в нем провел, досаждая фактории разными способами.
Если он уйдет, кто знает, что нас ждет дальше. Вдруг те, кто затеял столь изощренную интригу, не отступят от своего? В таком случае убийственные стрелы снова станут поражать людей фактории и караванщиков.
И кто знает, не угодит ли одна из этих стрел в меня.
Атто — сильный воин. Очень опасный противник. Как и Девил — не мой уровень. Но сейчас лучник ранен и не помышляет о бое. Он остался без своего зловещего оружия и убегает, подставляя спину.
Это шанс.
Даже для такого слабака, как я, — прекрасный шанс.
К тому же не только я заметил бегство лучника. Вон Эш торопливо протискивается через толпу шахтеров. Тоже все понял и намеревается догнать, не дать уйти злейшему врагу.
Успеет или нет?
Если слегка задержать Атто — точно успеет.
А если повезет, я и сам справлюсь.
Ну… почти сам.
И я, больше не растрачивая время на размышления, бросился в сторону моста. Благо от этой позиции до него добираться куда ближе, чем удирающему лучнику. Пока Атто обогнет площадь, я уже буду там.
И не только я.
Умертвия не видать, оно еще ночью притаилось в укромном закутке подземелья. Ему приказано стоять там, не выдавая себя, дабы не попалось на глаза союзникам. Очень уж не хотелось прославиться тем, что якшаюсь с Силой Смерти. Почему вообще не отозвал? Да потому что рассчитывал применить нехороший козырь в самой безвыходной ситуации, когда уже не будет смысла скрывать свои темные делишки.
Сейчас ситуация далеко не безвыходная, но это тот случай, когда придется рискнуть. Народу у моста нет, все на площадь подались, есть шанс разобраться с Атто без свидетелей.
Управлять умертвием можно, не видя его и даже не находясь поблизости. Потому к сторожевой башенке мы выскочили одновременно: я спрыгнул с очередной крыши, а оно, гремя костями, выкатилось из узкой щели между сараем и углом трактира.
Дальше пришлось отдавать череду сложных приказов, заставивших умертвие занять позицию на мосту. Кучка костей не просто прижалась к настилу, а применила «мимикрию», слившись с досками. Да, если всматриваться внимательно (желательно с разных ракурсов), можно заметить неладное. Но Атто сейчас улепетывает со всех своих полутора ног, ему не до разглядываний.
Надеюсь на это.
Сам я забрался на толстый канат-поручень и ухватился за плетенную из пеньковых веревок оттяжку левой рукой, в правой сжимая Жнеца. Активировал «растворение», благо энергии воина на маскировочное умение хватало. Если не ошибся с подсчетом времени, эффект навыка не успеет рассеяться до появления Атто.
Это умение куда эффективнее «мимикрии». Если не шевелиться, под ним меня лишь глаза могут выдать. Точнее — жалкие участки глаз. Частично видно лишь сетчатку, радужку и зрачок. Несмотря на ясное утро, заметить можно, только если пристально всматриваться, контролируя все окружение, а не только то, что располагается впереди.
Атто сейчас явно не до этого.

Лучник не обманул ожидания, появился в расчетное время. Очевидно, никто не попытался его задержать.
Или, судя по окровавленному ножу в руке, попытка имела место, но успехом не увенчалась.
Надеюсь, кровь пустили не Эшу. Да ну, это точно не он. По моим прикидкам управляющий завяз в толпе горняков и здорово отстает. В лучшем случае появится не раньше чем через минуту. За это время есть шанс успеть нанести удар, после чего спрятать улики, которые могут выдать меня как носителя темных параметров.
Несмотря на походку зверски покалеченного краба и помятый вид, Атто двигался с дивным проворством. Почти бежал. И это на одной здоровой ноге, звонко постукивая по мостовому настилу доской.
Силен.
Пальцы напряглись, сжимая рукоять Жнеца, а лучник проковылял мимо, даже не покосившись.
Пронесло. Не заметил.
Но тут Атто резко затормозил, хватаясь левой рукой за поручень. И тут же молниеносно перенес вес на поврежденную ногу, взмахнув здоровой. Миг, и по воздуху, гремя костями, полетел пестрый клубок, дергано копирующий картинки меняющегося окружения. Это умертвие Кра, получив знатного пинка, подлетело на метр и почти перемахнуло через перила. Ему чуток не хватило, чтобы отправиться в Черноводку.
«Мимикрия» наконец отключилась, кошмарное создание проявилось во всей своей костяной красе и рухнуло на настил почти беспорядочной грудой. С трудом зашевелилось, задергалось, неуклюже пытаясь собраться в единую конструкцию.
Нет сомнений, что скоро я останусь без мертвого подручного. Еще один такой пинок, и умертвию конец. Атто не только глазаст и меток, он еще и силен, даже с покалеченной ногой бьет страшно. Недоразвитое порождение Смерти в сравнении с ним смотрится смехотворно.
И я, не дожидаясь, когда последует второй удар, бросился на спину Атто, замахиваясь Жнецом.
В последний миг лучник, как и Девил, что-то почуял, дернулся, пригибаясь и уходя вперед. Но недостаточно быстро, я все же дотянулся до него, вбив острие кинжала в затылок.
И такое впечатление, будто не в плоть ударил, а в чугунную плиту. Не знаю, какими навыками защищается Атто, но это работает намного эффективнее уже привычной «железной кожи».
Однако недостаточно для того, чтобы полностью прикрыться от волшебного оружия. Рассекло кожу и мясо, хрустнула кость. Клинок с превеликим трудом вонзился в голову на три пальца.
Он бы и дальше пошел по чуть-чуть, но Атто оказался чертовски проворен, продолжая реагировать на развитие ситуации столь же молниеносно. Стремительно развернувшись, он повел головой, отстраняясь от оружия и одновременно хитро изгибая руку, чтобы нанести мне размашистый режущий удар. Скорость его движений была такова, что я ничего не успевал.
Но или повезло, или ранения фатально сказались на возможностях лучника. Вместо того чтобы перехватить мое горло, клинок врага промелькнул чуть выше, проскрежетав по кости подбородка. И удар его вышел столь жестоко сильным, что перед глазами потемнело и я, отлетев, плашмя рухнул на спину, обливаясь кровью.
Понимая, что валяться нельзя, но не успевая быстро из такого положения отскочить и ничего не видя, вслепую взмахнул Жнецом. Волшебный клинок звякнул, столкнувшись с чем-то металлическим. Наверное, удачно парировал нож, который уже опускался на меня. Но это мизерный успех, следующим ударом Атто меня добьет.
И тут противник заорал. Заорал не в ярости, а страшно, безумно, с надрывом и болью. С ним явно происходило что-то не самое приятное.
Мрак перед глазами начал развеиваться, и я разглядел причину, заставившую наемника так завопить.
Умертвие, о котором все забыли, без дела не валялось. Разбрасывая по пути отваливающиеся кости, оно, растеряв половину себя, доползло до Атто и, не в силах напасть на него во весь рост, протянуло уцелевшую руку и сжало когтистую пятерню между ног врага, железной хваткой вцепившись в самое болезненное место у мужчин. И теперь, не ослабляя бульдожью хватку, кроваво терзало плоть когтями через расползающуюся ткань штанов.
Атто, не переставая завывать, попытался развернуться, но при этом увлек вцепившееся умертвие за собой. Осознав, что таким способом от мучителя не избавиться, чуть присел и начал бить по черепу конструкта снизу вверх. Лучник пребывал в столь скверном состоянии, что даже не попытался перехватить нож правильно, так и колотил рукоятью. Суетливо, без замахов, трясущейся рукой, не переставая кричать. Ни малейшего намека на техничность, так от роя атакующих ос отмахиваются, а не сражаются.
Но для изрядно покалеченного умертвия этого хватило, оно окончательно рассыпалось.
Однако я смотрел на мучения врага не как праздный зритель, я начал действовать, когда последняя кость, падая, еще не достигла настила.
Жнец вонзился в спину Атто. Я так и не понял, что его оберегало, но на этот раз защита почти не ощущалась. Лишь слабое сопротивление под клинком, и вот волшебный металл уже глубоко уходит в плоть, рассекая печень. А теперь навалиться на рукоять и провернуть оружие в ране, одновременно ее расширяя.
Лучник завалился на колени, обдав меня струей горячей крови. Но даже в таком состоянии он ухитрился продолжить борьбу. Вскинул руку и с силой вбил локоть мне в грудь.
Остатки Тени слились в ноль, из последних сил поддерживая «железную кожу». Ребра хрустнули, я с криком покатился по мосту, остановившись лишь в нескольких шагах. Жнец при этом вылетел и из раны, и из ладони. Печально блеснув напоследок, волшебный кинжал полетел вниз, в темный омут Черноводки.
Прилетело мне знатно. До того знатно, что хочется закрыть глаза и больше никогда не открывать. Но я не слабак, следовательно, сдаваться не стану. Да, продолжать бой не в состоянии, но можно попробовать отступить. Враг серьезно ранен, нога его покалечена, у меня есть шанс уйти. Кое-как я нашел в себе силы приподняться и ухватиться за поручень, после чего, сгибаясь в три погибели, посеменил прочь.
Чтобы через три шага вновь завалиться. Но не от полученных ран и не от удара в спину.
Меня шатнуло.
Шагнуло от резкой прибавки, заполнившей значительную часть скрытого хранилища.
Прибавка оказалась огромной. Эффект значительно превосходил все то, что мне доводилось испытывать до сих пор. Потому и не удержался на ногах.

Созданное вами умертвие атакует приверженца ПОРЯДКА, опытного воина. Вы атакуете приверженца ПОРЯДКА, опытного воина. Вы наносите значительный урон приверженцу ПОРЯДКА, опытному воину. Вы получаете значительный урон от приверженца ПОРЯДКА, опытного воина. Приверженец ПОРЯДКА, опытный воин, не может противостоять разрушающему Хаосу, мощь которого поддерживает вашу атаку. Вы наносите фатальный урон приверженцу ПОРЯДКА, опытному воину. Приверженец ПОРЯДКА, опытный воин, мертв. Вы победили приверженца ПОРЯДКА, опытного воина. Он известен под именем Атто и был чистым приверженцем ПОРЯДКА (тридцать девятая ступень просвещения).
Победа над приверженцем ПОРЯДКА, опытным воином
Средний символ ци — 1160 штук.
Среднее воплощение атрибута Ловкость — 29 штук.
Среднее воплощение атрибута Выносливость — 19 штук.
Среднее воплощение атрибута Сила — 24 штуки.
Среднее воплощение атрибута Восприятие — 23 штуки.
Средний общий знак атрибута — 79 штук.
Среднее универсальное воплощение атрибута — 11 штук.
Среднее средоточие энергии воина — 22 штуки.
Захвачен личный знак навыка «железная кожа».
Захвачен личный знак навыка «дальновидение».
Захвачен личный знак навыка «лук».
Захвачен личный знак навыка «меткий выстрел».
Захвачен личный знак навыка «каменная плоть».
Захвачен личный знак навыка «дальний выстрел»
Захвачен личный знак навыка «короткие клинки».
Захвачен личный знак навыка «рывок».
Захвачен личный знак навыка «гибельное предчувствие».
Захвачен личный знак навыка «безмятежность».
Захвачен личный знак навыка «бесследность».
Захвачен личный знак навыка «следопыт».
Захвачен личный знак навыка «чутье жизни».
Захвачен личный знак навыка «круг виденья живого».
Захвачен личный знак навыка «ночное зрение».
Захвачен личный знак навыка «метка вещи».
Захвачен личный знак навыка «рукопашный бой».
Захвачен личный знак навыка «сокрушающая стрела».
Захвачен личный знак навыка «второе дыхание».
Захвачен личный знак навыка «обмен духа на Тень».
Средний общий знак навыка — 175 штук.
Получено среднее воплощение состояния Равновесие — 9 штук.
Получено среднее воплощение состояния Улучшение просвещения — 7 штук.
Получено среднее воплощение состояния Улучшение духа — 2 штуки.
Получено среднее воплощение состояния Улучшение восприятия — 12 штук.
Получено среднее воплощение состояния Тень ци — 4 штуки.
Получено среднее воплощение состояния Мера порядка — 7 штук.
Получено среднее общее универсальное состояние — 34 штуки.
Победа над сильным противником несопоставимо сильнее вас
Получен средний символ ци — 11 штук.
Получено личное среднее универсальное воплощение атрибута — 4 штуки.
Получено среднее общее универсальное состояние — 4 штуки.
За истекшие четверо суток это вторая великая победа над себе подобным во всем Роке и первая по значимости. С учетом того, что первая победа также числится за вами, ваши заслуги оцениваются выше, чем полагается.
Получено великое общее универсальное состояние — 29 штук.
Получен орден величия — 2 штуки.

Не лучший момент, чтобы лезть в записи от ПОРЯДКА, но мне почему-то очень захотелось кое-что узнать именно сейчас. Да, шансы, что выпадет полный набор навыков противника, даже у меня невелики. Но, похоже, я получил именно то, о чем подумал. «Каменная плоть». Судя по названию, это может оказаться та броня, с которой не сразу совладал Жнец.
Если так и есть, столь эффектное защитное умение я непременно выучу.
Но для этого прежде всего надо выжить. Покосившись на тело Атто, я поднес руку к лицу, придавив ладонью искалеченный подбородок. Нож почти на две части его развалил, крови море вылилось, но это пустяк, справлюсь. Если чуть повезет, даже шрама не останется или останется едва заметный.
Такая рана меня не убьет.
Проклятье! Тени вообще не осталось. «Железная кожа» все сожрала, толком не защитив. Да, часть урона она приняла на себя, но оставшегося хватило, чтобы здорово меня потрепать.
Пришлось действовать по старинке: отдирать клок от рубахи, прижимать к ране, пытаясь столь примитивным способом уменьшить кровотечение.
— Утро доброе, Гед.
Дернувшись от голоса за спиной, я тут же расслабился и, не оборачиваясь, ответил:
— И вам доброе утро, господин управляющий.
Эш, пройдя мимо меня, присел, потрогал залитую кровью шею Атто, после чего вытер палец об одежду покойника и, уставившись на россыпь костей, оставшихся от умертвия, задумчиво протянул:
— Интересный ты человек, Гед. Тебе всего лишь тринадцать лет, а такого воина прикончить сумел.
— Четырнадцать, — устало поправил я. — Сегодня исполнилось.
— Так у тебя день рождения? Поздравляю.
— Спасибо.
— А я в четырнадцать из грязи комки лепил, — так же задумчиво, явно размышляя о чем-то своем, продолжил Эш. — Снега летом не было, а в снежки поиграть хотелось. Вот и… А брат двоюродный у меня не очень умный был, из навоза их делал. За это мы прозвали его Вонючкой.
— Надо и самому попробовать.
— Нет, Гед, не надо. Это не твое…
Эш поднялся и направился назад, на ходу бросив:
— Пойду помогу нашим. Пора с Девилом разобраться. Силен, паразит… А ты это… Ты тут приберись… что ли. Не надо, чтобы люди это увидели. Атто оставь так, пускай валяется, а остального здесь быть не должно. Быстро убери. Река все стерпит, что в нее ни брось.
Проводив управляющего взглядом, я обернулся, уставился на россыпь подозрительно чистых костей, разбросанных по мосту, и призадумался.
Нужно найти мешок.
Срочно.
Увы, но выбрасывать кости в реку нельзя.
Их надо отнести Имбу.

ЭПИЛОГ

Удавка, прежде чем влить свои воды в Черноводку, разделяла их на несколько извилистых и мелких рукавов. Берега их были или голыми, или поросшими чахлым тростником, спрятать среди скудной растительности вооруженный отряд не получится. Разве что найдутся умельцы с редкими маскировочными навыками. Но много таких не сыщешь, да и надо помнить, что на всякое действие найдется свое противодействие.
Имб грамотно поступил, это действительно неплохое место для встречи не доверяющих друг дружке сторон.
Сам император боли заявился без серьезного прикрытия.
Только пару людей с собой прихватил. Не считая, разумеется, четверки пленников, приведенных для обмена.
Но я не обольщался насчет беспечности главного нелегала. Наверняка дальше, под прикрытием леса, расположились и меткие арбалетчики нелегалов, и прочие головорезы, готовые ввязаться в бой, если что-либо пойдет не так.
Эш поступил аналогично. В одиночестве стоял на видном месте, но при этом в зарослях за его спиной скрывалась дюжина лучших стражников и лесовиков.
Какие-то неписаные договоренности между нелегалами и факторией, несомненно, имеются. Но говорить о полноте взаимного доверия не приходится.
Чтобы перебраться через два мелководных рукава, мне не пришлось разуваться. Сумел пройти где-то шагом, а где-то прыжками, от камешка к камешку, ни разу не замочив ног. Благо погода в последние дни стояла ясная, на валунах нет ни пятнышка предательски скользкой влаги.
Император боли, поначалу неподвижно наблюдавший за моим приближением, двинулся наконец навстречу. И, также преодолевая два речных рукава, беречь обувь не стал.
Встретились мы на длинном и очень узком галечном острове, скудном до такой степени, что здесь даже вездесущая черемша не росла.
Имб, приблизившись, остановился в трех шагах.
— Ну, здравствуй, Гед. Похвальная пунктуальность. Но я не вижу Кра.
— Здравствуйте. Да, я успел. И я тоже не всех вижу. Например, не вижу рядом с вами тех, кого можно обменять на Кра.
Император боли чуть развернулся и указал себе за спину:
— А это кто такие, по-твоему?
Я не стал отрицать очевидное:
— Да, это они. Но ведь не рядом. И еще… с Кра не все хорошо. Дело в том, что… В общем, вот. — Я протянул увесистый мешок, добавив: — Перед тем как… Прежде чем стать… стать вот таким, он сказал, что этого достаточно. Что надо просто передать его вам… именно таким передать. Сказал, что вы знаете, что делать дальше. И еще Кра сказал, что это будет честным обменом.
Помедлив, Имб шагнул ближе, принял мешок, удерживая его на весу, развязал, заглянул внутрь. Несколько секунд молчал и не двигался, только смотрел.
А затем едва заметно кивнул:
— Да, согласен, это будет честный обмен. Но ты кое-что забыл.
— Что? — не понял я.
— Надо освободить его. Отвязать.
— Отвязку сделать, что ли?
— Да, так.
Потратив увесистую порцию Тени и жменю знаков ци, я кивнул:
— Готово.
Имб тоже кивнул и, обернувшись, махнул рукой. Четверка пленников сорвалась с места, направившись вниз, к реке.
А император боли вновь уставился на меня и произнес:
— Я чувствую, что ты хочешь что-то спросить.
— Да, — не стал отнекиваться я. — А как… Как сделать такое еще раз, — указал на мешок. — Кра мне ничего не объяснил.
— Гед, с тобой все нормально? Ты плохо выглядишь и странные вещи говоришь.
Рефлекторно потрогав рубец на подбородке, я ответил:
— Со мной все хорошо. Просто досталось немного. Вы же сами понимаете, каково это — в одиночку через Туманные низины ходить.
— Сдастся мне, что потрепало тебя не там. Впрочем, это не важно. Ты хорошенько рассмотрел, что стало с Кра? Я о том, что с ним было до того, как… До того, как он стал… гм… Стал не вполне живым.
Чуть подумав, я неуверенно ответил:
— Мне он показался ненормальным. Но он слишком долго сидел под землей, от этого любой ненормальным станет.
— Нет, Гед, в случившемся виновато не подземелье, а то, что Кра слишком далеко зашел. Слишком. Смерть можно сделать инструментом, но, если этим увлечься, есть риск самому превратиться в инструмент Смерти. Поэтому в игре с тьмой очень важен контроль. Увы, Кра с этим никогда не соглашался. Он шел все дальше и дальше. Шел в никуда, не оглядываясь. И где теперь мой добрый друг? — Имб встряхнул мешок, заставив кости застучать друг о дружку. — Как видишь, он стал легким.
— Мне жаль вашего друга, — ответил я, не зная, что еще можно на такое сказать.
— Не надо лицемерить, ничего тебе не жаль. Даже мне его не жаль. Да и то, что ты видишь, это только отсутствие жизни, а не окончание всего. Нет, Гед, Кра не ушел. Ему не так просто теперь уйти. Он ведь увлекся и зашел туда, куда… Ладно, это сейчас тоже не важно. Кстати, у моего друга был интересный кинжал. Где он?
— А у меня было хорошее копье, несколько ножей, топорик, бивень тсурра и много другого ценного добра. И где оно?
— Гед, по тебе не скажешь, что ты такой мелочный. Но ладно, если тебе очень дороги безделушки, я готов это обсудить.
— Кинжал утонул в реке, — признался я, не став уточнять, что прекрасно знаю, где именно его надо искать.
Просветить омут развитым рыбацким навыком — раз плюнуть. Ну а дальше останется научиться хорошо нырять.
Может, там и глубоко, но я научусь.
Жнец того стоит.
— В реке? — нахмурился Имб. — Жаль… это был недурственный кинжал. А что касается твоего вопроса… Для начала понадобится тело. Хорошее тело, свежее. И чем сильнее был владелец этого тела, тем лучше. Желательно вскрыть грудную и брюшную полости. Это ускорит процесс. Но даже без ножа разобраться не сложно. Помни: главное — это тело. И чем качественнее, тем проще работа и лучше результат. Однажды это проделав, легко проделаешь снова.
Имб обернулся на приблизившуюся четверку. Бяка было кинулся ко мне, но я скорчил страшную гримасу, молча призывая его как можно быстрее добраться до Эша. Что тот и начал делать, помчавшись наперегонки с шахтерами-невольниками.
А Мелконог притормозил и, нехорошо уставившись на Имба, буркнул:
— Слышь, ты, ворон ощипанный, мне у тебя в гостях не понравилось.
— Так мы тебя и не звали, — безмятежно ответил Имб.
— Меня не надо звать, я сам прихожу. Надо будет, еще приду. Помни это.
Лесовик отвернулся и направился дальше, на ходу успев мне подмигнуть. А я, провожая его взглядом, удивился, увидев, что к нам приближается Эш.
— Иди к своим, — чуть напрягшись, сказал Имб. — Мы тут с вашим управляющим поговорим немного. Давно не виделись, вопросы накопились.
— Прощайте, — заявил я, разворачиваясь.
— И это… если еще появятся вопросы, обращайся, — бросил в спину Имб. — А вопросы у тебя точно будут. Много вопросов. И на некоторые из них ответить здесь смогу лишь я. Подумай над этим. И заодно подумай о том, с кем надо дружить, а на кого ножи точить. Думать — это всегда полезно.
Помедлив, я все же пошел дальше, подавив желание обернуться.
Не знаю, что спрашивать. Слишком много вопросов.
Но император боли прав, надо думать, значит, и над списком скопившихся вопросов я подумаю.
Перебравшись через речной рукав, остановился в нерешительности. Договоренности о встрече Имба с Эшем не было, я, и только я должен был общаться с предводителем нелегалов или его людьми. Так, может, стоит подождать поблизости, пока управляющий не вернется?
Да, так и поступлю.
Ждать пришлось недолго. Имб и Эш стояли лицом к лицу минут десять, тихо и мирно о чем-то разговаривая. А затем оба одновременно отвернулись друг от друга и неспешно направились каждый к своему берегу.
Дождавшись управляющего, я молча пошел дальше рядом с ним. А тот на ходу потер левую руку, серьезно пострадавшую, когда Девила с остатками его воинства зажали в углу, где наконец и прикончили, пролив немало и чужой и своей крови.
— Болит? — спросил я.
Эш покачал головой:
— Нет, просто чешется. Ты хорошо ее залечил, это лучше любого эликсира. Кстати, Гед, я не знал, что ты целитель.
— Я им недавно стал.
— Похоже, ты много кем стал… недавно…
— Если вас напрягает то, что я сделал… У меня в тот момент не было другого выхода.
— Нет, Гед, именно ты меня ни капли не напрягаешь. Не знаю, как так получилось, но доверял тебе с самого начала, а сейчас тем более доверяю. Но меня очень напрягает то, что все эти годы происходило с факторией. И то, что будет происходить, если все так и пойдет дальше. То, что мы избавились от Девила, ничего не решает. Гильдия все равно от нас избавится. С кровью или без, но избавится. Слишком много мерзавцев там спят и видят, как бы нас кому-нибудь сбагрить. Известно кому… Я теперь слишком много знаю. И не только я. А они не понимают, что здесь можно золото мешками грести, если делать все правильно. И имперцы тоже этого не понимают. Да, Гед, я даже начал подумывать, что не надо так косо смотреть на имперцев. Они ведь сильны, и среди них хватает умных. Но те, кто пришел к нам сейчас, не из таких. Это были люди клана Харцо. Давно забытая высшими силами кучка выродившихся аристократов. Они возомнили себя самыми хитрыми. Наивные. Крайний север — это не тот кусок, который такие недоумки смогут проглотить. Здесь нужен кто-то другой.
— Может, будет лучше, если концессия и правда сменит хозяина, — согласился я.
Эш покосился на меня и странным голосом произнес:
— О том и говорю. Я сейчас с самим Хаосом готов договориться, если понадобится. И я думаю, что мы с тобой об этом еще поговорим. Нам есть что сказать друг другу. Но не здесь.
— Конечно, поговорим, — сказал я, с унынием начиная осознавать, что, похоже, управляющий теперь знает обо мне куда больше, чем я рассчитывал.
Такими, темпами скоро весь Крайний север окажется посвященным в мои тайны.
Какая тут конспирация…
— Кстати, мне тут Имб кое-что рассказал, — заявил Эш, когда мы переходили вброд через последний рукав. — Да и без советов нелегала у меня кое-какие мысли на этот счет появились.
— Вы о чем? — спросил я, перепрыгивая с камня на камень.
— О том, что у нас в леднике лежат два прекрасных тела. Атто и Девил. Оба опытные воины, бывалые, с хорошими навыками. В честном бою любой из них мог прикончить меня быстрее, чем ты до ста досчитаешь.
— Разве их не сожгли вместе с остальными? — удивился я.
Эш повернулся ко мне и подмигнул с самым серьезным видом:
— Это ведь не просто два тела, это настоящие сокровища для тех, кто даже из смерти умеет получать выгоду. Если, конечно, ему эта выгода нужна. А ты, как я давно заметил, человек деловой, выгоду не упускающий.
До меня наконец дошло, на что намекает управляющий. Он что, не шутит?!
И, увы, это осознание застало меня в очередном прыжке.
Не удержавшись на поверхности абсолютно сухого валуна, я рухнул в воду. Тут же вскочил, затряс головой, избавляясь от пробок в ушах.
А Эш, удаляясь, как ни в чем не бывало добавил:
— Мы многих потеряли. Слишком многих. И никто нам наши потери не вернет. Гед, ты понимаешь, что для меня фактория?
— Вы о том, что она для вас очень важна?
— Нет, Гед, не очень. Все серьезнее. Фактория — это дело всей моей жизни. Она для меня все. И я как-то должен вытащить ее из этого болота. И знаешь что? Мне почему-то кажется, что с тобой у меня может это получиться. Думать надо. И говорить. Много думать и говорить. Ну а пока я думаю, тебе, наверное, стоит посетить ледник. Не медли с этим, там не так уж и холодно, вечно сохранять тела не получится.
Уставившись в спину управляющего, я позабыл о воде в ушах.
Это что же получается? Эш, пусть и не прямым текстом, предлагает использовать «качественных» мертвецов ради темных целей? Причем — вот уж странные дела! — он заранее озаботился о сохранности самых ценных тел еще до разговора с Имбом — специалистом по этой части.
Учитывая то, как здесь относятся к приверженцам Силы Смерти, удивительные новости. Похоже, Эш и вправду с самим Хаосом готов подружиться, если это поможет его фактории выбраться из ямы. Или вспомнил все сказки и мифы про великих нулевок? Вот и вообразил себе, что с таким союзником у Пятиугольника есть будущее.
А ведь управляющий, возможно, чертовски прав. Он человек севера и мудрый простолюдин, умеющий заглянуть в будущее. Эш еще только-только начинает подозревать, что ему меня сами высшие силы послали. Действует скорее интуитивно, опираясь на обрывки информации и всяческие домыслы, включая те самые мифы про нулевок и разорванные от избытка сокровищ рты.
Да он просто в отчаянии. Тот случай, когда хватаются даже не за соломинку, а за тень от соломинки. Эшу срочно требуются сильные союзники.
Или один союзник, но очень сильный.
Я на такую роль не гожусь. Слишком слаб. И это управляющий понимает.
Но у меня уникальный потенциал, и я знаю, что с ним делать.
И Эш об этом догадывается.
Год спокойной жизни, а лучше два, и все изменится.
Если я столько проживу…